Глава 130

Я стал младшим учеником Бога Боевых Искусств
В столовой меня встретило очень приятное лицо.
С характерным моноклем, безупречно опрятная, с каштановыми волосами — Арджан стояла и ждала.
— Господин.
И она тоже перешла на обращение «господин».
Выражение по-прежнему бесстрастное, но клянусь, цвет лица казался чуть живее обычного.
— Прости за задержку. Передача дел заняла чуть дольше, чем ожидалось...
— Всё в порядке, не переживайте. Рада снова вас видеть.
Арджан была главным дворецким в удалённом особняке, где я жил. Поместье было немалое, и при её дотошности передача дел не могла быть поверхностной.
От этой мысли стало спокойнее.
— Как мать?
— С ней всё хорошо, конечно, — ответила Арджан. Чуть оживлённее она добавила: — Я слышала о ваших выдающихся результатах в тренировочном лагере. Госпожа будет рада.
— Спасибо.
Я пусто смотрел на Арджан.
Она слегка смутилась и спросила: — Вам что-то нужно, господин...?
— У тебя же контракт с божественным зверем?
— Простите? А, да, верно.
Как я и думал. Взрывные движения, что я видел в Драгоценных Горах, должны были быть силой божественного зверя.
— С каким божественным зверем у тебя контракт?
— С Изумрудным Оленем.
— Какая стадия?
— Вознесение.
— Ого...
Вознесение — третья стадия. Хотя благодаря Лиз я сразу достиг стадии Усиления, Арджан всё равно на уровень выше.
Иначе говоря, она старше меня в контрактах с божественными зверями.
Я слегка улыбнулся. — Внезапно, но я скоро уезжаю в академию. Не согласишься ли быть моей сопровождающей?
***
На следующий день я проснулся незадолго до рассвета — наверное, оттого что лёг рано, нечем было заняться.
Лунный свет окутывал мир бледным сиянием, когда я глянул в окно.
Наверное, три или четыре утра.
Солнце ещё не взошло, рано начинать круговорот ци, но я выспался и не хотел снова засыпать.
Решил прогуляться и подышать утренним воздухом.
Сделав короткую разминку, я вспомнил время в лагере и решил пройтись вокруг главного дома... но у пустынных тренировочных площадок заметил, что я не один.
На мгновение вспомнилась встреча с Миром в лагере...
Но стоявший там человек был тем, кого я вовсе не ожидал увидеть.
Харон Вуджек.
Он всё ещё в главном доме?
Неожиданно. В поместье Бадникер остались только те, кто надеется поступить в академию... а Харон не производил впечатления академического типа.
— Хья!
Чем он вообще занимается в такой час? Гимнастикой при луне?
Я ненадолго остановился и понаблюдал. В обеих руках у него были короткие мечи, но на серьёзную тренировку или боевое искусство это не походило.
Он просто размахивал ими как попало.
После вечности Харон наконец остановился и выругался в отчаянии. — Чёрт!
Он тяжело дышал. Заметив меня, резко обернулся. — Ты...
— Ночью масло жжёшь?
Харон на мгновение уставился на меня. Потом, словно сойдя с ума, ринулся на меня. Холодный лунный свет сверкнул на коротких мечах.
Понять его я не мог, но скучал — и решил его потешить.
Я подождал, пока он почти долетит. В момент входа в мою дистанцию я сам сократил расстояние.
— ...!
Харон резко замер, удивлённый моим движением, но было уже поздно. Я быстрым ударом попал ему по правому запястью.
Хлоп!
Один короткий меч звякнул о землю.
Тело его задеревенело от боли, оставив его открытым. Я схватил его за левую руку и швырнул на землю.
Тук!
Я сел ему на спину, пока он лежал лицом вниз.
* * * * *
* * * * *
— Угх...
— Ты зелье тупости выпил?
Харон, подбородком уткнувшись в землю, не ответил сразу. Губы его беззвучно шевельнулись. Наконец он тихо сказал: — Как мне...
— Хм?
— Как мне стать таким сильным, как ты??
— ...
Что ж, впервые. Такого мне ещё не спрашивали.
Я почесал щёку, чувствуя неловкость. — Не торопись. В твоём возрасте я был куда слабее тебя.
— Сколько тебе?
— Пятнадцать — нет, уже шестнадцать.
— Мне восемнадцать... — ответил Харон в замешательстве.
Меня накатила досада.
Не объяснить же ему, каким жалким лузером был восемнадцатилетний Луан Бадникер...
Нужно было сменить тему.
— Так что случилось? — спросил я.
Харон помедлил и с покорностью в голосе сказал: — ...После лагеря я продолжал спарринговать с Гектором Бадникером. Всего сорок пять раз. — Голос его стал тяжёлым от поражения. — И проиграл каждый.
— ...
— Сегодня он отказал мне в спарринге. Я спросил — он что, закончил со мной драться, раз уже побеждает. Знаешь, что он сказал...?
***
— ...Хватит, Харон Вуджек. Я ценю твой дух, то, что ты не сдаёшься несмотря на поражения, но я не вижу в тебе прогресса даже после бесчисленных спаррингов.
— Большинство юных героев из лагеря всё ещё слабее тебя. Как ты сам говорил, вне боя и владения мечом я, возможно, уступаю тебе... но мы все выросли. Даже такой, как Ханс Вандер, сильно продвинулся в лагере.
— Единственный, кто не изменился ни до, ни после лагеря... это ты, Харон Вуджек. Может, тебе стоит ответить на мой вопрос.
— Что для тебя значил тренировочный лагерь Бадникер?
Впервые за долгое время Харон онемел.
***
Я мысленно аплодировал словам Гектора. Он был абсолютно прав.
Глядя на Харона, словно сжавшегося от поражения, я спросил: — Ты хочешь победить Гектора?
— Да.
— И ты просишь помощи у меня, Бадникера?
— ...Да.
— Хмм. — Я усмехнулся. — Наглости тебе не занимать.
— ...
— Ты, наверное, талантливее Гектора. Но в лагере он продвинулся куда сильнее тебя. Как думаешь, почему?
— ...Не знаю.
Я пожал плечами. — Я тоже не знаю.
Харон выдохнул с досадой, ошеломлённый моим ответом.
— От того, что не знаешь, ты и проиграл, — продолжил я.
— Это ещё что за—?
— Спроси Гектора то же самое — у него будет чёткий ответ. Он знает, как становиться сильнее.
— ...
— Пока грубовато, но... он выработал свою боевую истину.
Харон замолчал.
Потом с отчаянием в голосе спросил: — Тогда научи меня этой... боевой истине.
— Не будь идиотом. Боевую истину нельзя просто взять и научить! У каждого свои ценности и склад ума.
— ...
Харон, похоже, не понимал.
Он был не глуп, но порой поступал так, будто оторван от базовой логики.
Я смотрел на его затылок. Это чувство диссонанса я испытывал и раньше.
— Тебя учил отец?
— ...
— Он был не очень хорошим учителем, да?
Харон подался подо мной. — Мой отец был отличным учителем...!
— Продолжай.
— Он всегда учил меня оптимальному способу...! Как стать сильнее, как выжить, даже смысл жизни...! Я жив только благодаря ему!
— Значит, он вкладывал тебе в рот готовые ответы и не давал тебе самому думать. Эй, болван, разве это хороший учитель? Он мог бы хотя бы дать тебе найти свой смысл в жизни.
— Что...?
— Я не встречал Хайда Вуджека, но могу догадаться, зачем он тебя так растил. Ты не его ученик — ты его замена.
Я снисходительно похлопал Харона по голове.
Он стиснул зубы и попытался встать — куда там. Я прижал его обратно и усмехнулся.
— Грр...
— ...
Я понял, что злюсь сильнее, чем ожидал.
У каждого свои триггеры. Кого-то бесят плохие родители, кого-то — дети, эксплуатирующие пожилых родителей.
То же с боевой истиной.
Мы все из разных миров, поэтому естественно злимся на разное.
А если было что-то, что меня по-настоящему бесило, так это вот что.
Учитель, который не годится учить.
— ...Если твой так называемый учитель навязывал тебе свои цели и устремления — это не обучение, а промывание мозгов. Тебя учили неправильно. Борьба, неуверенность — всё это часть пути, — отчитал я Харона. — А ты столкнулся с первой по-настоящему сложной задачей и просто потерялся, беспомощный. — Я помолчал и тяжело вздохнул. — Если тебе выдают только ответы, какая разница между учителем и листом с ответами?
Тот, кто прожил жизнь без карты, хотя бы попытается найти дорогу, даже не зная куда идти. А тот, кто всегда полагался на карту, рухнет, как только потеряет её. Так и будет сидеть и плакать — кругозор слишком узок.
Но если расширить взгляд, по солнцу можно определять время, по звёздам — ориентироваться. Всё, что видишь, становится картой.
Мне казалось, Харон из тех, кто это понимает. Но именно это делало его таким жалким.
Он эксперт в охоте и выживании, но не знает, как применить эти навыки к самой жизни. Поэтому он здесь на площадке до рассвета, бессмысленно выжимая себя до предела.
Потому что иначе с собой жить не может.
— Ты будешь продолжать в том же духе? — спросил я.
— ...
— Будешь бежать к папе в слезах каждый раз, когда столкнёшься с трудностью, когда потеряешься? Рано или поздно придёт время, когда придётся стоять на своих ногах.
— Тогда что мне делать...! — голос Харона по-прежнему был грубым, но в нём звучало отчаяние. — Я... я не умею жить по-другому...!
Я снова вздохнул.
В лагере Харон был особенно враждебен к Эвану.
Что он говорил? Что если Эван будет настаивать на Вороне, он не попадёт в тройку?
Странно, что такой равнодушный к людям Харон сказал это Эвану, тем более что Эван тогда не блистал...
Но теперь я понял. Эван не замолкал о том, как восхищается отцом — и Харон ему завидовал.
...Что же делать?
Часть меня хотела просто уйти.
Харон в лагере не был самым приятным типом. Но поговорив с ним, я не мог не пожалеть. Он такой же развалина, какой я был в прошлом.
Одно было ясно: Хайд, отец Харона, не видел в Хароне сына.
Я встал; Харон вскочил на ноги и снова встал в стойку. Похож на настороженного бродячего пса.
— Харон.
— ...Что?
— Ты хочешь узнать, как становиться сильнее?
— ...Да.
— Тогда, видимо, не остаётся ничего, кроме как показать, как я стал сильным.
Я сжал кулак и шагнул к нему.
Харон дёрнулся назад. — П-подожди! Не надо бить—
— Не-а, мой учитель не из тех, кто бьёт.
Вууух.
Я собрал огненную ци в кулаке.
— Кстати, следующие два дня я свободен. Так что... буду тебя вылепливать от души, как нового младшего брата.
Лицо Харона побелело.
***
Следующие два дня пролетели — по крайней мере для меня.
Утро понедельника...
Едва взошло солнце — юные герои сели в карету, направлявшуюся в Императорский Город.
— Это карета...?
— Как особняк...
Провинциалы Эван и Харис еле подбирали слова — так их поразила огромная карета.
Честно говоря, я и сам был удивлён. Не особняк, но размером с обычный дом, а лошади в упряжке — вдвое крупнее обычных.
— На этой штуке до Императорского Города рукой подать.
— Всё равно минимум неделя.
Долгие пути всегда непредсказуемы. Главный фактор — погода. Попадём в ливень — можем задержаться на дни.
— Можно в этой карете вечно жить...
— Поддерживаю.
Внутри карета была просторной. Легко помещались десять человек, может, и двадцать.
Поскольку внутри были только юные герои, атмосфера была оживлённой. Помогало и то, что более серьёзные — Гектор и Серен — ехали в другом отсеке.
— В Императорском Городе столько мест, куда хочу попасть, — восторженно сказал Харис. — Школы меча, магические башни, музеи истории семи рас и двадцати одного героя, галереи... там даже пьесы, которые играют только в Императорском Городе!
— Там крупнейшее издательство Империи! Моя мечта — «Императорский Журнал»! И есть такие штуки — поезда, за час доставят с севера города на юг!
Харис и Пэм были особенно возбуждены. У них был самый романтичный взгляд на Императорский Город среди юных героев.
— Слушай, Луан, почему ты с нами, а не с братом и невестой?
— Бывшей невестой, не забывай. А там скучно.
Гектор не лучший собеседник. Даже когда мы ехали в одной карете в лагерь, мы едва обменялись словами. Я чуть не уснул.
Серен чуть лучше, но она так следит за имиджем на публике, что дразнить её не так весело.
— Да. Брат говорит, ему тут больше нравится, — раздался низкий голос.
Все кадеты обернулись на источник в недоумении.
Харон Вуджек спокойно выдержал все взгляды и огрызнулся: — Че уставились? Проблемы с Братом?

Комментарии

Загрузка...