Глава 1456: Глава 715. Древний безмолвный град! (Часть 2)

Бессмертная культивация: Прокачка статов на крови моего клана
Бессмертная Культивация: Я могу увеличивать показатели с помощью Ци и Крови сородичей.
Глава 1456: Глава 715. Древний безмолвный град! (Часть 2).
Шуан кротко улыбнулась, и глаза её сверкнули непоколебимой верой: — Волнение — лишь тень, сопутствующая свету.
— Мы прошли слишком долгий и трудный путь, чтобы теперь повернуть вспять пред самым порогом Истинной Силы.
В речах её звучала доблесть, которой не страшен никакой рок под этим вечным ярым небом.
Чэнь пригнул голову, глубоко вдохнув хладный воздух недр, надеясь унять бурю, что закипала в его меридианах.
Встали они у самой кромки вод, взирая на Сердце Топей, что источало из себя кроткий и чистый свет завета.
Странник таинственный замер подле; во взоре его мешались строгость старца и надежда на их великий успех.
— Три искуса ждут вас теперь, — начал глаголать он, и голос его как эхо разнесся под сводами пещеры.
— Первым будет испытание Духа — для полной чистоты ваших помыслов и доказательства верности Пути.
— Вторым — испытание Силы, чтобы доказать ярую мощь вашего Дао, коя должна превосходить мастерство мирян.
— Последним же станет искус Мудрости, потому что без ясного ума не отворить нам врата к Сердцу Топей.
Переглянулись герои; они понимали — это горнило испытает их до самого дна, но лишь так они обретут крылья духа.
Лишь пройдя сквозь пламя испытаний, практик может надеяться на истинное просветление и крепость своих сил.
И началось первое деяние. Извлек незнакомец из-за пазухи хрусталь прозрачный как слеза Праматери.
Вручил он его юноше: — Сожми этот камень в длани; он зрит в самую глубь твоего естества и твоих дум.
— Если дух твой омрачен тенью греха или сомнения, он останется хладен и темен как полночь в бездне.
Принял Чэнь дар, сомкнул веки и погрузился в безмолвие великое, надеясь обрести лад в своих помыслах Дао.
Почуял он, как Ци камня коснулась его сердца, вопрошая об истинных целях его земного и трудного пути.
Влага и свет недр проникали в его сознание, ища любой изъян в ткани его светлой и чистой души.
И о чудо — хрусталь вспыхнул ровным и ясным сиянием, возвещая о непорочности духа молодого воина.
Так и.
Приняла эстафету Шуан; глаза её кротко закрылись, а разум мгновенно очистился от всякой мирской суеты.
Душа её была как белоснежный лотос в горном пруду — тиха и совсем недоступна для скверны мира.
Вновь озарилась пещера светом праведным; дева прошла испытание с великой честью, присущей лишь избранным.
Стал странник доволен; кивнул он одобрительно: — Славлю вас. теперь же приспело время искусить вашу плоть.
Ждал их теперь искус Силы, чтобы показать всему миру, сколь грозно мастерство их в лютой и затяжной сече.
Из теней залы извлек он два меча древних, чья заветная сталь пела о великих битвах Пращуров.
— это мечи воителей топей, в чьих лезвиях застыл ярый гнев самой природы и всех её сокрытых сил.
— Одолейте призраков, которых я призову из вечного мрака, и докажите, что вы достойны владеть этим Дао.
Сжали друзья эфесы; ярая мощь Праотцов потекла по их жилам, наполняя их чувством небывалой силы.
Отступил мастер, взмахнул рукою — и соткались из мглы воины призрачные, надеясь сразить дерзких пришельцев.
И вспыхнула ярая сеча! Бились воины Света как львы, разя без пощады призраков своей праведной сталью.
Танец их был божественен; в ладу совершенном они сокрушали недругов, не зная более страха.
Утих гул сражения; призраки развеялись прахом, не устояв пред ярой чистотой их Дао и верного сердца.
Вновь одобрение мелькнуло во взоре странника: — Ваша мощь велика. Остался лишь последний и важный рубеж.
теперь надобно явить ясность ума, чтобы постичь узор Судьбы. Третьим был искус великой Мудрости.
Извлек он свиток ветхий, где руны таинственные плелись в узоры причудливые, скрывая истину от глупцов.
— Се главоломка народа топей. Лишь тот, кто почуял дыхание этот земли, сможет узреть в этом хаосе Лад.
Всмотрелись друзья в пергамент; приметили они родство рун сих с теми, что украшали стены подземного храма.
Плели они нити смыслов, соединяя разрозненное в единое слово силы, надеясь найти ключ к тайному завету.
Минуты летели песком сквозь пальцы; пот окропил их светлые чела, покуда разум бился над загадкой.
Они ведали — без озарения этого не видать им святыни, ради которой было приложено столько их усилий.
И о чудо — искра божественная коснулась духа девы; узрела она связь сокровенную меж знаками Рока.
Дрожащей рукою сместила она символы, и узор на древнем свитке ожил, приходя в дивное движение.
Последняя руна встала на свое место, и свет ослепительный ударил в своды, возвещая о победе Разума.
Когда же свет угас, пред очами пролегла тропа сияющая, ведущая прямиком к парящему в тишине Сердцу.
Восхищение и гордость озарили лицо странника: — Свершилось. Все преграды пали пред вашей ярой волей.
— Ступайте же и примите тот дар Бессмертия, коего вы достойны по праву своего трудного Рока.
Переглянулись герои, и радость небывалая наполнила их меридианы; пошли они к озеру смело и покорно.
Поступь их была легка; с каждым шагом мощь великого завета становилась всё явственнее и ближе.
Едва достигли они Хрусталя, как он вспыхнул ярым огнем, приветствуя во плоти истинных мастеров Света...
Протянул Чэнь длань свою и коснулся холодной грани сферы божественной, надеясь обрести свою новую судьбу.
Ярая Ци хлынула в его тело, расширяя меридианы и даруя мощь, о которой прежде он не смел и грезить в миру.
Шуан тоже коснулась Сердца; разум её озарился великим светом, и тайны мира предстали в своей наготе.
Три столпа их Дао обрели твердость незыблемую, вознося их на новую и сияющую ступень бытия.
А странник лишь взирал на них с доброй улыбкою, радуясь за тех, кто не предал свою высокую цель.
— Славлю вас, воины Света! Сердце Топей признало в вас своих полноправных властелинов под небом.
Обернулись воины; лики их сияли божественной благодатью, коя отныне пребудет с ними до конца пути.
Ведомые своим Хранителем, покинули они озеро сокровенное и вновь предстали в чертоге великом и пустынном.
Вновь загудела гора; врата в недра сомкнулись, пряча святыню от глаз непосвященных и жадных мирян.
Стояли они средь залы, полные благодарности Небу и решимости нести свой свет далее в этот смутный мир.
Они ведали — путь Дао бесконечен, но в ладу божественном им не страшен никакой морок злой Судьбы.
Взор странника был полон надежды на их великое и славное будущее под ярым и чистым солнцем.
— Дело наше совершено. Прощайте, друзья... Быть может, под иным небом Рок вновь сведет нас на тропе.
Тишина вновь воцарилась в чертогах; лишь дух чистоты и вечного покоя витал в воздухе, лаская их души.
Переглянулись они; велики были дары ярой силы, но еще выше было очищение их душ от земного праха.
— Пойдем, сестра. Нас ждут новые дали. — Пригнула главу дева, и вместе шагнули они за порог к свету.
Мир встретил их сокровенной тишиною; казалось, всё виденное прежде было лишь дивным и ярким сном.
Но ярая мощь в их жилах и ясность в очах глаголали об истинности подвига, высеченного в их судьбе.
Вновь пробирались они сквозь дебри и холмы, покуда лоно мрачных топей не осталось далеко позади.
Минуло несколько дней, и предстал пред ними град Цзиньму — первый оплот людской в этом суровом крае.
Имя это было дивно и странно; чувствовали они — за ним кроется своя тайна, ждущая своего часа.
Едва переступили они порог, как шум и ярая суета многоголосой толпы накрыли их как волна морская.
Жизнь кипела на узких улицах; крики купцов, звон золота и говор праздный создавали узоры бытия.
Пробирались воины сквозь людское море, впитывая каждый образ и каждый звук этого кипящего муравейника.
— Не чуешь ли ты, брат? этот град не чета тем, что встречали мы прежде на своем долгом и трудном пути.
Кивнул юноша, подмечая убранство домов и лики людей, в которых читалась иная, незнакомая им судьба.
— Взгляни на сии стены — они поют о лесе; в каждом камне здесь дышит дух великих и древних топей.
Дошли они до корчмы «Приют Зеленой Тени», чья вывеска, украшенная лианами, манила путника в прохладу.
— Омоем пыль дорожную и вкусим хлеба насущного. — Предложил Чэнь, и дева согласно пригнула голову.
Внутри было просторно как в лесу; картины на стенах славили красоты болот, а цветы даровали свежесть.
Сели они у окна, заказали яств местных да кувшин саке, надеясь согреть кровь после хлада бывших сражений.
Яства не заставили себя ждать; аромат их был столь чуден, что даже духи Предков возрадовались бы...
— Истинно, рука мастера касалась сих блюд! — С удовлетворением сказала Шуан, вкушая первый кусок.
Чэнь же, пригубив вино, внимательно вслушивался в гул голосов, надеясь почуять беду в этом людском море.
Приметил он шепотки тайные; взоры косые ловили их движение, точно они были заморскими зверями.
— Похоже, наше пришествие не осталось незамеченным... — Тихим шепотом сказал он, не сводя глаз с толпы.

Комментарии

Загрузка...