Глава 641

Бессмертная культивация: Прокачка статов на крови моего клана
Бессмертие через культивацию: Я могу увеличивать характеристики с помощью Ци-Крови сородичей Глава 641: Глава 308: Как гордецу жить на подачки? (2) — Будь ты проклят, шельма подзаборная... чтоб тебе пусто было... —
Хоть и минуло уж немало времени, и тот пострел давно из глаз скрылся, а бобыль всё унять себя не мог. Роптал он в душе, аки на игумена строгого. —
Ишь, женился он! В достатке теперь купается, жир нагуливает.
Да еще и в дом новый перебрался, будь он неладен! В хоромах сидит, поди, калачи трескает.
Тьфу, пропасти на него нет! Чистый бес попутал шельму.
А пуще вэтого обидно то, что этот прохвост всё втихомолку обстряпал. Женился — и только потом, аки барин, соизволил мне весточку подать. Постфактум, так сказать!
Ни словом не обмолвился заранее, совета не спросил, в долю не взял... Ох, и змея же подколодная! Скрытный какой оказался, ишь ты!
За такое предательство мало его в острог посадить — четвертовать мало! Семь раз на костер отправить, и то мало будет! —
Когда ж гнев да зависть поостыли малость, и в груди печь перестало, мужик кафтан свой подпоясал, шапку на затылок сдвинул.
Вздохнул он полной грудью, аки перед прыжком в воду ледяную, и поплелся неспешно к городским воротам, в предместья.
А там — батюшки светы! — — так.
перед стенами Цинши народу — тьма тьмущая! Океан людской, яблоку негде упасть.
Сколько глаз хватает — всё головы, спины, повозки. Не счесть их, хоть до вторых петухов считай!
А если еще и тех прибавить, кои в лесах да оврагах прячутся — так и вовсе страшно станет. В десять, в сто крат больше выйдет! Матерь божья, откуда ж вас столько-то привалило? —
— А не выйти ли и мне за ворота? Глянуть, что там творится?
— Прошвырнусь малость, кости разомну.
— Глядишь, и дурь из головы выветрится, мысли в порядок придут.
Так он сам с собой рассуждал, аки старый дед на завалинке.
Только чур! Выходил он нынче вовсе не за тем, чтобы под венец бежать или на бабий кошель зариться. Нет, брат, не на того напали!
Неужто он, мужик в самом соку, ростом в косую сажень, станет аки тот задохлик Энь-Гоу первой встречной в ноги кланяться? Тьфу, срамота!
Да еще и милостыню от родни её принимать... Будь она неладна!
Это ж как величается в народе? Позор это!
Подачки! —
А такие-то подачки истинному мужу — кость в горле. Не бывать тому, чтобы он так низко пал! Никогда! —
Минуло время.
Дни пролетели аки птицы перелетные — и глазом моргнуть не успели.
В те поры в землях Дафэн тишь да гладь стояла. Божья благодать, не иначе!
Даянь-то бедолажная хоть и трещала по швам под натиском нашей Семьи Ло да фанатиков из Белого Брахмы — а всё ж держалась покамест. Живучая, шельма, аки кошка с девятью жизнями!
Но всем ясно было: покуда мастера Сферы Преображения Небожителей меж собой не разберутся — миру не бывать. Война эта долго еще кровавую жатву собирать будет. Так-то!
Империя Дафэн, префектура Лошань, град Цинши.
В самих чертогах Семьи Ло, где Глава рода дела вершит.
Ло Пин — нынешний Глава наш, муж степенный да мудрый —
восседал важно на главном кресле, аки царь на троне.
В руке левой он свитки перебирал, законы новые читал да правки вносил. Работа не сахар, знай себе голову ломай!
А в правой — чарочку с чаем горячим держал.
Дует на него ласково, прихлебывает помаленьку — смакует, значит.
Да только на полпути к донышку — Глава-то наш глазком-то косит на мальца Яо, что подле сидел. А тот — ишь, прилежный какой! — спину выпрямил и знай себе кисточкой по бумаге возит, дела государственные разгребает. Так старается, аж вспотел, небось!
Глянул на него Ло Пин, и в глубине глаз его обида затаенная промелькнула. Словно его обделили чем!
Помнится, давеча Глава сам поручил этому пройдохе Яо удумать, как нам быть с народом, коего в Цинши набилось — плюнуть негде!
Да еще и строго-настрого наказал: мол, мне результат подавай, а как ты его добьешься — хоть конем ходи, хоть пешкой, мне всё едино. Плевать на средства!
Думал Ло Пин, что малец этот голову сломает, ночи спать не будет, прежде чем выход найдет.
Уж больно задачка-то заковыристая была! Кровью да потом умыться должен был, шельма.
Да не тут-то было! Ох, и хитёр же Яо оказался, всех обскакал!
Он, не будь дураком, это дело аки сделку купеческую провернул.
Собрал всех мудрецов из нашего «мозгового центра» в одну кучу.
И устроил им — батюшки! — торг настоящий. Кто, мол, больше золота в казну принесет — тому и право это дело решать отдадим. Кто смел, тот и съел!
И что ты думаешь? И задачу порешил, и карманы свои серебром набил так, что аж швы трещат! Чистый барыш, без хлопот и забот.
Тут-то Ло Пин и заерзал на месте. Колом в горле этот успех Яо встал! Не по себе Главе стало, честно скажу.
Тьфу! Знай я заранее, что так можно было всё обтяпать —
неужто я бы этому молокососу такую жирную долю отдал? Кукиш ему!
Сам бы всё порешил, да и копеечку в свой кошель положил бы. Плохо что ль? Очень даже хорошо! —
— Эх-ма... —
Долго он на Яо пялился, думу горькую думал.
Да только толку-то нынче кулаками махать? Всё, что в голове роилось, одним только тяжким вздохом и вышло. Пшик, и только! —
Дело-то сделано, назад не воротишь.
Чего зря душу травить да из пустого в порожнее переливать? Поздно пить боржоми, когда почки отвалились! —
В покое после вздоха Глава-то наш снова в бумажки свои зарылся. Дела не ждут!
— Гм-м? —
— А вот это дельно! Писано справно, можно и печать ставить.
— А это что за грамота? —
— Сыровато будет, недодумали. На доработку его, пусть еще лоб почешут!
— Ого... —
— А это любопытно... ишь, чего удумали, черти! —
— Только вот незадача: если мы это в жизнь воплотим — так эти грамотеи из совета себе в карман столько положат, что ого-го! Обберут нас аки липку.
Подумал-подумал Ло Пин, да и приложил руку. Была не была!
Как в народе бают: в слишком чистой воде рыба не водится. Пущай воруют, лишь бы дело делали!
Если меру знают да за край не заступают — то и Глава наш глаза закроет. Живи сам и давай жить другим, так-то.
— Послушай-ка... — сказал Глава, — там ведь старый монах из Белого Брахмы, который в Сфере Преображения Небожителей ходит, намедни из кельи своей высунулся?
— Что там слышно-то? Вести есть?
— Сцепились они уже с тем Небожителем из Даяни или пока в прятки играют? —
Голову почесал Глава да как крикнет: — Эй, есть кто?! А ну, подать сюда вестового! —
Только он крикнул — как из тени, аки из-под земли, вырос человечек. Весь в черном, лица не видать — чистый призрак!
Холодом от него так и веяло, жуть берет! Аура — ну чистый лед могильный.
Глаза его в тени капюшона алым огнем вспыхнули — недобрым таким, кровавым. Словно он только что чью-то душу в пекло отправил.
Видать, не святой человек, ох не святой...
— Ты давеча баял, — начал Ло Пин, — что тот старый хрыч из Брахмы, Небожитель ихний, в поход снарядился. Сказал, к Яньской семейке в Даянь прется.
— Ну и как он нынче? Где кости свои старые греет?
— Встретились они наконец с даяньским мастером или всё по кустам шкерятся? —
Тот черный-то послушал, да только головой мотнул. Молчит, аки немой.
Ло Пин глаза сощурил: — Что, неужто за столько дней не дошли? —
Помолчал он немного, да и махнул рукой — дескать, ступай с богом.
И только когда этот «черный» из глаз скрылся, Глава наш выдохнул тяжко. Словно гора с плеч свалилась!
Он-то, дурак, мечтал, что если монах тот в путь двинул — так они с даяньцем мигом вцепятся друг другу в глотки. Перья полетят!
Да не тут-то было. Всё прахом пошло!
Всё тянется, аки деготь холодный — ни шатко ни валко. Еле ползут, черти!
Неужто он сам так торопится, аки голый в баню?
Или тут собака в другом месте зарыта? —
— Эх, да ну их к лешему. Раз не встретились — так и говорить не о чем. Пущай маются.
— Нынче-то у нас делов и так по горло. С этой оравой, что в город ломилась, еле-еле разобрались.
— Едва-едва этих бедолаг по весям разогнали, вздохнуть дали.
— Мне б нынче о силе нашей Семьи думу думать. Как нам крепче стать, чтобы никто и пикнуть не смел!
— А остальное...
— перемелется — мука будет. Переживем как-нибудь, не впервой! —
Головой мотнул Глава, и лик его суровым стал. Весь в дела ушел, аки в пучину морскую.
А в самой глубине наших чертогов, в дворике том заветном, где древностью так и веет — аж дух захватывает —
отдыхал Ло Чанфэн, Пращур наш великий. Сидит себе в кресле, на солнышке греется.
Чайёк попивает да в шахматы играет — тихо так, мирно. Чистый дедушка на отдыхе!
А с кем же он в кошки-мышки играет?
Да с Ювэй нашей, девицей острой на язык! Вернулась она наконец из странствий своих вольных.
Баяла она когда-то, что в купчихи пойдет, миром торговым править будет.
Денежек только просила малость — на развод, так сказать.
Пращур-то поначалу и ухом не повел. Думал — баловство это девичье, дурь из головы выветрится.
Да только жизнь-то — она штука хитрая. Всё на свой лад переиначила! —

Комментарии

Загрузка...