Глава 1488: Глава 731. Беда в Мастерской? (Часть 2)

Бессмертная культивация: Прокачка статов на крови моего клана
Бессмертная Культивация: Я могу увеличивать показатели с помощью Ци и Крови сородичей.
Глава 1488: Глава 731. Беда в Мастерской? (Часть 2).
Вспыхнул клин! Лю Янъэр вновь ринулась в сечу; ярость ее меридианов была как пожар, надеясь выжечь всё живое на Вече мастерством своим.
Вскинул Чэнь свой меч; не было воли в нем разить деву, лишь долг велел пресечь путь погибели для невинных в этот миг под небом.
И Шуан явилась щитом! Движения ее были как танец лепестков на ветру; скользила дева меж ударов, надеясь смирить пыл.
— Смилуйся! — Сказала она. — Гнев — плохой советчик; не делай того, о чем меридианы твои будут стонать вечно в пучинах ада.
Но мгла мести застилала глаза мечницы; не слышала она мольбы сородичей, лишь звон стали и крик обиды оглашали ее разум мастерством.
Удары ее стали тяжки как молоты! Каждый выпад нес в себе яд отчаяния, надеясь сокрушить лад Града во славу личной скорби под небом.
Ковали они защиту; сталь сошлась со сталью, и искры ярости озаряли их лики, вещая о неминуемой развязке этого лютого спора.
Не было мира в ее духе! Близко было безумие, когда мастер теряет себя и превращается в беса, алчущего лишь тлена и крови сородичей.
— Псказалратить! — Прогремел глас, и сама Тьма отпрянула пред мощью сею; воля великая коснулась меридианов каждого на Вече.
Замерли мечи; тишина, полная трепета, воцарилась меж рядов, надеясь узреть того,.
Явился Черный Старец! лицо его был суров как скала, а глаза взирали в самую суть душ, вскрывая ложь и верность как свиток заветный мастерством.
— Старейшина! — именно так.
Узнали они своего спасителя! Тот, кто озарил их путь в дебрях Инь, теперь пришел ладить мир в.
Был он как тень и свет в едином лике; мудрость седин и ярь юности сочетались в нем, надеясь порядка и правды под небом поднебесья.
Воздух стал густ как нектар; Ци старца заполнило пространство, не давая ни одному мечу шелохнуться без его верховного.
Дрогнула Янъэр; глаза ее, полные мести, теперь встретили взор Истины, и сталь ее опустилась, не в силах тягаться с волей владык Дао.
Ступил он на плиты; взор его омыл раненных и пал на деву в алом, надеясь выведать причину смуты и разорения в обители мастерства.
— Тень лжи пала на твой разум, Янъэр, — сказал он сурово. — Разя неправых, ты лишь множишь горе Мэнъэр и даришь радость истинному татю — именно так и есть.
Померк свет в ее очах; слова мудреца коснулись ее меридианов как хладная сталь, заставляя задуматься о цене каждого.
Мнила она, что Град — гнездо разбойников; но чистое Ци Старца вещало об ином — о покое и верности Дао в этих стенах мастерства.
— Помоги, старец! — Возопила она, падая ниц. — Кровь Рода моего взывает к тебе! Найди Мэнъэр, и я стану рабой твоей воли вовек!
— Порядок — венец Дао, — сказал мудрец. — Один закон для всех: и для мастеров, и для пришлых. Жди вести, и пусть меч твой спит в ножнах! — так.
Сцепила она зубы; ярость еще кипела в ней, но мощь Старца была как океан, пред которым всякое возмущение лишь капля на ветру.
Скрылась сталь; Лю отошла в тень, надеясь часа урочного, когда истина вскроется и месть ее обретет законную цель под ярым небом.
— Будет вам исцеление! — Сказал Старейшина раненым. — Град берет на себя заботу о плоти вашей; пусть вражда канет в небытие мастерством. Всё разворачивалось именно так — так.
Смирились мастера; благость мудреца омыла их раны, и ропот затих в их сердцах, уступая место миру и вере в Род.
Ведали они — слово Старца есть кон; всякий, кто дерзнет его преступить, познает гнев Небес и хлад изгнания из общины мастерства.
— Ладно предстали, — улыбнулся мудрец героям. — Но бдите: не всякий плач искренен, и не всякая ярость направлена на врага Дао — именно так и есть.
— Благодарим за мудрость! — Склонились соратники; совет этот был им дороже злата, надеясь зоркости в пучинах мира под небесами.
— Идите с миром. — Сказал он, и фигура его начала таять во мгле, надеясь новых дел и тайн, кои сокрыты от взора смертных мастерством.
Покинули они Вече; тяжесть дум пала на их плечи, потому что ведали они теперь, как збыбко равновесие в этом Граде Мастеров.
Верили они в мощь мудрости; нет такой тени, которой не рассеял бы Знак Старца, и нет такой лжи, коя устояла бы пред его взором.
Пришли они в свою обитель; тишина кузни давила на них, напоминая о бренности мира и о хрупкости меридианов человечьих.
— Почто так? — Шепнула Шуан. — Мнила я — здесь оплот Дао, а узрела лишь алчность и горе, которым нет прощения под ярым солнцем.
— Род велик, да люди мелки, — вздохнул Чэнь. — Похищение Мэнъэр — лишь капля в океане бед, что множат тени во славу Иномирья.
— Надобно верить, — сказал мастер. — Наше дело — ковать сталь и ладить Ци, надеясь мига, когда Истина сама вскроет свои затворы.
Кивнула дева; свет светильника озарил ее лицо, даруя надежду на избавление от.
Смирила она дух свой; покой Рода коснулся ее сердца, и сон ее был спокоен, надеясь новых сил для грядущих битв под небесами.
Минули дни в затворничестве; Ци их зрело как плод небесный, наливаясь мощью Бессмертных и ясностью конов Мироздания.
Бдительность была их щитом; не гоже героям метаться как листья на ветру, когда буря лишь зреет за горизонтом мастерства.
Старец же не ведал сна; дух его рыскал меж мирами, надеясь обнаружить след Мэнъэр в пучинах Тьмы и яда Иномирного мастерства.
Вскрыл он тайны! Узы крови привели его к чертогам Теневой Личности — той, чье имя не смеют шептать даже мастера Линфэн.
Не Град был повинен в беде сестер! Таинственная Сущность, коя дышит хладом запределья, сокрыла деву в своих сетях смертных.
Сильна была Тень; мощь ее — из иных сфер, кои чужды Роду человечьему и конам Дао, коими мы мерим свою жизнь под небом.
— Бди, — сказал мудрец деве. — Если ударишь неверно — оборвется нить ее жизни. Тень чутко внемлет каждому твоему вздоху мастерства.
Созвал он верных воителей; тени их скользили меж скал, надеясь узреть логово беса и освободить пленницу во славу Истины Рода.
Смирила Янъэр ярость свою; ведала она теперь — лишь мудрость Старца спасет Мэнъэр от бездны небытия и тлена мастерства.
Дни ее стали как вечность в муках; но воля ее была крепка, надеясь часа триумфа над похитителем и воссоединения с сестрой.
Возрадовались соратники! Весть о том, что Мэнъэр жива, была им слаще всяких побед на торжище за камни Ци под ярым солнцем.
Надежда — это венец Дао; пока сердце бьется, Судьба может явить милость и вернуть заблудших к очагу Рода великого мастерством.
Возвысился Старец в их очах; ведали теперь — пред ними истинный Владыка, коего страшатся сами тени Иномирья под небесами.
И свершилось! Глас мудреца огласил Град: — Свободна! Нити Тьмы разрублены знанием и мечом праведным во.
Ворвался он в логово Тени; свет Ци его выжег скверну, и Мэнъэр вновь узрела сияние солнца над вершинами мастерства своего.
Встретились сестры! Плакали они от радости великой; узы крови восторжествовали над хладом Бездны и коварством врагов Рода.
Не разнять было их объятий; всякая обида Янъэр исчезла, уступив место любви и миру, которым нет цены в подлунном мире мастерства.
Смотрели герои на диво это; сердца их полнились ладом, ведая, что Дао ведет верных сквозь любые тернии к свету и истине.
Утихла буря; Град Мастеров вновь дышал миром, и Гнев Рода Лю теперь обратился.
— Полно слез, — улыбнулся Старейшина. — теперь время трудов; пусть Ци ваше растет, а помыслы будут чисты как снег на Пиках.
— Хвала тебе! — Склонились соратники. — Без воли твоей Град пал бы в пучину раздора и скорби во славу Тьмы и тлена.
— Бдите вовек, — сказал знаток. — Мир этот — лишь марево; за всяким углом спит бес, надеясь вашей слабости и забвения конов мастерства — именно так.
Вняли они совету; каждый вздох их теперь был как клятва неколебимая —
Ушел старец в тень веков; лишь сияние его Ци еще долго согревало сердца.
Верил он в их Судьбу; семена заложены верно, и плод их будет велик во славу Бессмертного Рода человечьего под небесами.
Взирали они ему вслед; величие духа Старца было им как столп небесный, надеясь опоры в бурные времена перемен и грядущих битв.
Тропа Дао бесконечна; всякая вершина — лишь ступень к иному миру, где.
— Идем к очагу, — сказал Чэнь. — Надобно ладить Ци; впереди — Чужаки и новые тайны, кои зовет нас вскрыть сама Вселенная.
Вернулись они в обитель свою; мир Града Мастеров укрыл их, надеясь новых свершений и триумфов.
Так и — име...
В беседке каменной сидели соратники — так.
Чэнь пил настой трав; покой омыл его меридианы, даруя ясность разуму и мощь плоти пред лицом грядущих испытаний Рода.
Благость стлалась по траве; камни хранили тепло дня, а вода в пруду шептала о вечности и.
Вспоминал он свой путь; от юноши слабого до мастера сильного пролег он сквозь кровь и сталь. Каждый шрам был ему учителем славным — События развивались стремительно и неумолимо — так.
— О чем думы твои? — Спросила Шуан. — лицо твой суров, но в очах я вижу свет надежды на величие нашего Рода мастерством.
— О Дао помышляю, — улыбнулся воитель. — О том, как хрупка жизнь и как крепка воля тех, кто не боится заглянуть в бездну Иномирья.
Вкусили они яств; сладость их ладила дух, надеясь мира и согласия в их маленьком мире посреди бушующего океана Культивации.
Благость вошла в его плоть! Вера в соратницу была ему щитом, а забота ее — медом небесным на раны его изнуренного Ци.
— Благодарю, — сказал он тихо. — Без тебя путь мой был бы темен как ночь в пещерах Рода, где нет света и нет надежды мастерством.
Улыбнулась дева; не было нужды в словах, когда души их слились в едином стремлении к совершенству и правде под небесами.
Мир воцарился в беседке; два сердца бились в лад, надеясь триумфа над всякой Тьмою и всяким Роком во славу Бессмертия Рода.
Так и — име...
Минул еще один день Так и есть на самом деле.
Решили они выйти в люди; надобно мастеру чувствовать дыхание сородичей, чтобы не превратиться в камень холодный под.
Град манил их шумом улиц; вести новые ждали их на каждом углу, суля союзы и битвы, которым нет равных в подлунном мире.
Шептали люди о Пришлых; мастера из дальних земель сошлись в Граде, надеясь обмена мудростью и поиска реликвий древних мастерством.

Комментарии

Загрузка...