Один шаг, затем еще один.
С каждым шагом, который она делала, словно завороженная, сердце колотилось где-то в самом горле. Верхняя часть лестницы, куда не доставал свет с нижнего этажа, тонула во мраке.
Остановившись перед последней ступенькой, Мейбел вцепилась в перила. По спине пробежал холодок от мысли, что из-за угла в любой момент может выскочить нечто ужасное.
Встав вполоборота, чтобы в случае чего сразу же броситься наутек, Мейбел лишь слегка высунула голову из-за угла. И тут же с облегчением выдохнула воздух, который всё это время задерживала.
К счастью, никаких призраков не было видно, перед ней оказалась лишь одинокая дверь. Внешне она ничем не отличалась от других дверей кладовых на пятом этаже.
Пятый этаж был разделен на восточное и западное крыло: восточное занимали комнаты для слуг, а западное — складские помещения. Судя по расположению, лестница вела в самый конец западного крыла.
За исключением чулана, где хранился уборочный инвентарь и лампочки, двери всех остальных кладовых были заперты. Вероятно, именно поэтому даже слуги, живущие на этом же этаже, не догадывались о существовании этой комнаты.
Четвертый этаж, где жили только хозяева, и пространство, куда можно попасть лишь через потайную дверь, замаскированную под стену... Назначение этого места было очевидным.
— Сокровищница.
Пробормотала Мейбел.
Карлайл был потомком аристократического рода с многовековой историей. Обустроить в нью-йоркском особняке тайную комнату для хранения драгоценных фамильных реликвий — в этом не было ничего необычного.
Мейбел подошла к двери и перевела дух.
— ...Она ведь наверняка заперта?
В тот момент, когда она схватилась за массивную латунную ручку, от ледяного прикосновения к ладони по плечам пробежала дрожь.
Она с усилием повернула запястье, и раздался щелчок открывающегося замка.
Дверь открылась до нелепого легко, отчего у нее волосы встали дыбом, а руки покрылись мурашками. На нее накатило необъяснимое чувство тревоги.
Кажется, всё дело было в тех тяжелых мужских шагах, которые она слышала этажом ниже. Как ни крути, это не могло быть топотом мелкого животного.
Собрав всю свою смелость в кулак, Мейбел приоткрыла дверь буквально на пару дюймов. В щель было видно выстроенные вдоль стен деревянные стеллажи.
— Фух... Это и правда кладовая.
Бешено колотящийся пульс постепенно успокоился. Она осторожно открыла дверь и вошла внутрь. Тусклый свет, косо падавший из маленького светового люка в крыше, едва освещал помещение.
По обе стороны узкого прохода полки были плотно уставлены всевозможными вещами. Медленно шагая вперед, Мейбел с недоумением склонила голову набок.
С одной стороны лежали идеально выглаженное постельное белье и предметы первой необходимости, а с другой — аккуратно расставленные продукты. Стояли полные бочки с углем и корзины с дровами, а на леднике возвышалась целая гора свежих фруктов.
Среди яблок и апельсинов виднелись даже ананасы — дорогие фрукты, которые обычно использовали как центральное украшение стола на роскошных банкетах.
И тут это случилось.
За спиной раздался жуткий щелчок. Вздрогнув, Мейбел резко обернулась.
На том месте, где должна была быть дверь, через которую она только что вошла, стояла сплошная стена. Ее глаза расширились от ужаса. На стене висели связки чеснока и сухие колбасы.
В мгновение ока побледневшая Мейбел бросилась к стене и начала лихорадочно ощупывать то место, где исчезла дверь. После долгих отчаянных поисков она наконец нащупала щель в стене.
Она бессильно прислонилась к стене, тяжело дыша.
— Ха-а... Как же я испугалась.
Как и на нижнем этаже, это была искусно спроектированная фальшивая стена. Найти ее мог только тот, кто знал о ее существовании — настолько идеально она была замаскирована. На том месте, где должна была быть дверная ручка, висел обычный крючок.
Мейбел в замешательстве огляделась по сторонам.
— Что всё это значит...?
Это место было похоже не на сокровищницу, а скорее на пентри, примыкающую к кухне.
В этот момент дверь напротив резко распахнулась.
— Кья-а-ах!
Одновременно с криком Мейбел, женщина средних лет, собиравшаяся войти в кладовую, разинула рот и осела на пол. Обе замерли в ужасе, словно увидели перед собой призрака.
Мейбел, скованная страхом, как при сонном параличе, медленно потянула руку к крючку на потайной двери. Ее рука дрожала, а сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.
Безумные глаза незнакомки жутко следили за каждым движением Мейбел. Женщина, не поднимаясь с пола, начала медленно пятиться назад.
За ее спиной Мейбел увидела кухонную плиту с духовкой.
На плите весело свистел закипающий чайник. На серебряном подносе стояли чашки из костяного фарфора с ярким цветочным узором и тарелка с шоколадными трюфелями.
Мейбел никогда не слышала о призраках, которые пьют чай и лакомятся шоколадными трюфелями.
К тому же женщина, одетая в форму горничной особняка Рошуре, смотрела на нее с таким выражением, будто это она увидела привидение.
Это было совершенно незнакомое лицо, которое Мейбел видела впервые.
— Кто... кто вы?
Дрожащим голосом, почти шепотом, спросила Мейбел. Горничная лишь застонала, беззвучно открывая и закрывая сухие губы.
Мейбел повысила голос и спросила снова:
— Я хозяйка дома Рошуре. Я вас здесь раньше не видела, вы здесь работаете?
Горничная, опасливо озираясь, медленно поднялась на ноги, ее лицо странно исказилось. Как только страх сошел с ее бледного лица, она с тревогой покосилась на кухонную дверь.
В тот момент, когда взгляд Мейбел последовал за глазами горничной и остановился на двери, изнутри донесся тонкий женский голос:
— Беттина? Что-то случилось? Мне показалось, я слышала голоса снаружи... Или мне почудилось?
Мейбел застыла, затаив дыхание.
Женщина внутри продолжила ворчать:
— И вообще, сколько можно готовить одну чашку чая?
В ее речи слышался легкий южный акцент.
Брови Мейбел мелко задрожали. Изо всех сил пытаясь собрать парализованный страхом разум, она попыталась осмыслить эту сюрреалистическую ситуацию.
В месте, куда можно попасть только через потайной ход, жили люди.
Пентри, забитая продуктами и вещами первой необходимости, шкафы с современной плитой и дорогой посудой. Ананасы и шоколадные трюфели на леднике. Женщина в форме горничной Рошуре и еще кто-то, кому она прислуживала.
Когда она рассказала Карлайлу о звуках мужских шагов, услышанных в кладовой внизу, он напугал ее историями о призраках. А затем, предупредив об опасности и велев не приближаться, снова запер дверь.
— А-а...
С губ сам собой сорвался стон.
Вот оно. То, чего она так боялась, случилось. Под ложечкой сжалось так сильно, что стало трудно дышать.
Карлайл совершенно точно знал, кто здесь живет. Это было не предположение, а абсолютная уверенность.
Кто эта женщина, спрятанная за запертой дверью? Та самая актриса, родившая внебрачного ребенка, или загадочная Ирис?
Поселил ли он жену и любовницу под одной крышей и тайком бегал в комнату спрятанной женщины? Значит, те шаги, которые она слышала в тот день, принадлежали не призраку, а Карлайлу?
Были ли его слова о том, что он подождет, пока она не будет готова душой и телом, лишь трусливой отговоркой, чтобы избежать близости с ней?
Потому что... у него есть другая, любимая женщина.
Тело Мейбел начала бить мелкая дрожь. Из самых глубин легких поднялось нечто обжигающе горячее. Охваченная яростными эмоциями, которых она никогда прежде не испытывала, она сверлила дверь потемневшими фиалковыми глазами.
— Беттина!
Как только женский голос раздался снова, Мейбел, словно одержимая, направилась к двери. Перепуганная Беттина преградила ей путь, отчаянно мотая головой.
— Отойди.
Мейбел грубо оттолкнула Беттину и рывком распахнула дверь. Откуда у нее взялись на это силы, она и сама не знала.
Из-за плотных штор, закрывавших окна на покатой крыше, в комнате царил полумрак. Но пространство, открывшееся под ней, представляло собой роскошную гостиную, не уступающую номерам в лучших отелях.
— Кто... там?
Замерев посреди комнаты, Мейбел повернула голову в ту сторону, откуда донесся голос.
В кресле-качалке перед камином сидела женщина средних лет, которая когда-то, несомненно, была ослепительной красавицей, и смотрела на нее удивленными глазами.
Ее тело было худым как щепка, глаза ввалились, а бледные губы безошибочно выдавали в ней тяжело больного человека.
Мейбел смотрела на нее, не в силах скрыть своего замешательства. Картина оказалась настолько далекой от ее воображения, что вся та враждебность, которую она так тщательно копила, растаяла в воздухе, не найдя цели.
— П-прошу прощения.
Запинаясь, выдавила она извинение. Она даже не знала, за что извиняется, но чувствовала, что должна это сделать.
Вслед за облегчением от того, что всё это было ужасным недоразумением, в голове вихрем закружились вопросы о личности этой женщины.
Беттина, вошедшая следом, поставила серебряный поднос на столик перед камином. Затем достала из кармана фартука маленький блокнот, что-то быстро написала в нем и протянула женщине.
Кажется, Беттина была немой. Только теперь Мейбел поняла, почему при их первой встрече она лишь беззвучно шевелила губами.
Взглянув в блокнот, женщина слабо улыбнулась.
— А, так вы посетительница, которая ошиблась палатой.
— ...Палатой?
— Боже мой, вы впервые в санатории Силаса?
Беттина, стоявшая за спиной женщины и нервно заламывавшая руки, отчаянно закивала Мейбел. Ее жесты были полны отчаянной мольбы сказать «да».
— ...Что? А, да.
Неуверенно пробормотала Мейбел, косясь по сторонам. В этой комнате происходило нечто странное и необъяснимое, о чем не знала только она одна.

Комментарии

Загрузка...