Шэнь Юньян видел сон. Ему приснилось, что он всё ещё находится в Восточном Дворце, на столе горойгромоздятся доклады, а за окном как раз вовсю цветут грушевые деревья.
Но вдруг цветы облетели, и в комнату вихрем ворвалась целая толпа людей, после чего всё смешалось в один сплошной вихрь блещущих клинков...
— Бам!
Глухой удар вырвал его из сна.
Шэнь Юньян резким движением приподнялся, на дворе уже рассвело.
Солнечный свет пробивался сквозь дырявую бумагу на окнах, отбрасывая на пол пестрые блики света и тени. Он потёр глаза и вдруг почувствовал что-то неладное.
Он лежал на мягкой кровати, да к тому же был укрыт шёлковым одеялом.
Изначально пустая комната теперь была завалена всевозможной утварью... к тому же нагроможденной как попало.
Шэнь Юньян ошеломленно сидел на постели, думая, что всё ещё спит. Он ущипнул себя за бедро — заболело.
Не сон.
— Проснулся?
Голос Цзян Юэцзянь донесся от двери. Она вплыла в комнату, держа в руках кусок ткани, и как раз вытирала руки.
— Эту... всё это...
— Я добыла, ну как? — Цзян Юэцзянь выглядела безумно гордой собой.
Ради своего источника крови она приложила немало усилий. Где еще сыщешь такую хорошую цзянши, как она?
Шэнь Юньян встал с кровати и, глядя на искусно сработанную мебель, спросил:
— ...Откуда ты это перетащила?
На покупку за серебро это было совсем не похоже.
— Из самого богатого дома в деревне, у Лю Дагуя. — Цзян Юэцзянь подлетела к столу и уселась, подперев подбородок рукой. — Я увидела, что у него дома накопилось слишком много злобы, а неправедно нажитого добра и вовсе чересчур, вот и перетащила всё сюда, чтобы избавить его от напастей.
Шэнь Юньян отер рукой лицо:
— Ты у хозяев разрешения спросила?
— Спросила.
— По дороге я встретила тех его наложниц, что умерли преждевременной смертью — это они помогли мне отыскать дорогу. И еще сказали, что я могу перетащить побольше, всё равно всё это нажито нечестным путем.
Она видела, что Шэнь Юньян спит беспокойно, и изначально хотела всё это честно купить, вот только на улице не было ни души.
Лишь повстречались те несколько призраков.
— ...Госпожа Цзян умеет видеть духов? — раньше она ему об этом не говорила.
Цзян Юэцзянь вдруг подумала, что он какой-то совсем глупый:
— Мы, цзянши, ведь тоже духи, просто стоим выше тех обиженных душ и свирепых мертвецов. Почему же один дух не может видеть другого? Просто те обыкновенные призраки не смели показываться ей на глаза, иначе их бы просто развеяло излучаемой ею силой инь.
Шэнь Юньян чувствовал, что это дело может оказаться не таким уж простым.
Он вышел к воротам двора, желая немного подышать свежим воздухом, но, стоило ему толкнуть створки, как он снова замер.
У входа во двор прибавилось два каменных льва.
Тонкая резьба по камню, грозный вид — они притаились по обе стороны от ворот, придавая этому обветшалому дворику немало солидности.
Шэнь Юньян долго молча смотрел на эту пару каменных львов. Затем он обернулся и посмотрел на выплывшую вслед за ним Цзян Юэцзянь.
— И это... тоже утащила из чужого дома?
— Угу. — Цзян Юэцзянь кивнула, подлетела к каменному льву и похлопала зверя по голове. — Смотрю, пара каменных львов превосходная, для входа в наш дом подходит идеально.
Шэнь Юньян представил себе, как та семья просыпается утром и обнаруживает, что в доме шаром покати, а со входа пропали даже каменные львы... от этой картины у него внезапно заболела голова.
— Госпожа Цзян, мы здесь люди новые, нам следовало бы вести себя поскромнее. Если ты вот так в открытую тащишь вещи, а хозяева вдруг заявятся...
— А я не боюсь, что они заявятся. — Цзян Юэцзянь была совершенно не склонна переживать по этому поводу. Те наложницы наперебой рассказывали, что их хозяин заставил расстаться с жизнью немало честных женщин, да и сами они сгинули в страшных мучениях.
— Ладно, — он тяжело вздохнул. — Раз уж пришли, придется обустраиваться.
После трапезы Шэнь Юньян принялся наводить порядок в доме.
Цзян Юэцзянь расставила всё слишком бестолково. Не успел он толком заняться делом, как снаружи донесся громкий шум.
— Хозяин, глядите-ка, те самые каменные львы, которые пропали у ворот нашей усадьбы!
— Ах вы воры! Поличное! А ну, разломайте мне ворота!
Раздались два мощных удара, и ворота распахнулись.
У Шэнь Юньяна упало сердце. Он отложил то, что держал в руках, и вышел наружу.
Во дворе толпилось черным-черно народу — никак не меньше двух-трех десятков человек.
Впереди всех стоял средних лет мужчина в шелковых одеждах и с козлиной бородкой, чье лицо с первого взгляда выдавало желчного и скандального человека. Это был небезызвестный в Деревне Шало богатей — Лю Дагуй.
Шедшие следом за ним слуги поголовно сжимали в руках палки, и лица у них были преомерзительные.
Лю Дагуй с презрительным видом окинул взглядом двор, а заметив в комнате мебель, вмиг побагровел от гнева.
— Ах вы, презренные ссыльные, совсем потеряли страх, раз удумали воровать в усадьбе старого господина! Да у вас хватило наглости утащить каменных львов от самых ворот! Скрутите-ка этого негодяя! — взвился Лю Дагуй, задрав усы.
Слуги бросились вперед, но тут на них пахнуло мощным порывом леденящего ветра, от которого все разом задрожали от холода и невольно остановились.
Об этом дворе уже давно ходила дурная слава. Из всех ссыльных преступников, кому доводилось здесь поселиться, еще ни один не продержался и года.
Шэнь Юньян глубоко вздохнул и одернул полы одежды. Цзян Юэцзянь выплыла из комнаты и остановилась рядом с ним.
— Убить их? — Цзян Юэцзянь выглядела так, будто ей не терпелось испытать силы.
— Убивать нельзя. — Они здесь не разбойники и не наемные убийцы, не стоит навлекать на себя неприятности.
— Побить можно?
— По обстоятельствам.
Стоило Лю Дагую бросить взгляд на Цзян Юэцзянь, как у него от жадности помутился рассудок: до чего же прекрасна была эта женщина.
Раньше он считал, что каждая из его десяти жен писаная красавица. Но рядом с девицей, стоявшей перед ним, те казались сущим уродством, на которое и смотреть-то было тошно.
Лю Дагуй лукаво перевел взгляд, в его голове тут же созрел замысел.
Он напустил на себя строгий вид:
— А знаете ли вы, что за незаконное проникновение со взломом по закону полагается пятьдесят палок ударов бамбуковыми палками?
Цзян Юэцзянь ответила с полнейшей уверенностью:
— Твои собственные наложницы велели мне всё это забрать, так что воровством это не считается.
— Чушь собачяя! Мои наложницы из внутренних покоев носа не кажут, с чего бы им с вами знаться!
— Разумеется, потому что ты умер...
Шэнь Юньян немедленно сделал шаг вперед, загораживая Цзян Юэцзянь собой, и оборвал ее на полуслове:
— Господин Лю, здесь вышла некая ошибка. Мы прибыли в эти края недавно, местных порядков еще не знаем и по неразумению забрели в кладовую вашего почтенного дома, да «позаимствовали» кое-какие вещицы для обихода. Мы всё непременно вернем.
Лю Дагуй окинул Шэнь Юньяна оценивающим взглядом.
Тот держался с благородным достоинством, говорил вежливо и складно. Староста Ван вчера обмолвился, что к ним из столицы прислали ссыльного преступника по фамилии Шэнь.
— Так вы тот самый молодой господин Шэнь? — поинтересовался Лю Дагуй.
— Совершенно верно.
В уме Лю Дагуя зашевелились расчеты.
Столичный ссыльный преступник, привезший с собой прекрасную, но слегка не в своем уме наложницу, да к тому же застрявший в этом полуразрушенном дворе... Да это же просто лакомый кусочек.
— Молодой господин Шэнь, — поглаживая бороду, неторопливо начал он. — Не то чтобы старик не хотел проявить к вам уважение. Но ведь проникновение со взломом — тяжкое преступление. Ели доложить об этом в уездную управу, вам обоим придется несладко.
Он снова покосился на Цзян Юэцзянь, и в его глазах блеснул алчный огонек:
— Впрочем... если ваша молодая госпожа согласится отправиться со мной в усадьбу и послужить мне несколько дней, то это дело... пожалуй, еще можно уладить.
Во взгляде Шэнь Юньяна промелькнул леденящий холод.
Цзян Юэцзянь уточнила:
— Подать тебе чай и принести воды?
Лю Дагуй на секунду растерялся, подумав, что она и впрямь не совсем в себе, но тут же громогласно расхохотался:
— Разве ж я позволю молодой госпоже заниматься такой грязной работой? Пойдете со старым господином, уж он-то научит, как следует услуживать. А коли угодите господину так, что ему станет любо-дорого, я вас вмиг отпущу!
Цзян Юэцзянь немного подумала и кивнула:
— Я поняла.
Она подалась вперед, и в утреннем свете ее глаза таинственно заблестели.
Лю Дагуй, зачарованно глядя на это невероятное, потрясающее воображение лицо, сглотнул слюну и протянул руку, намереваясь схватить Цзян Юэцзянь за запястье.
Не успела его рука преодолеть и половины расстояния, как Цзян Юэцзянь молниеносно перехватила его запястье своей мертвой хваткой.
Лю Дагуй мгновенно почувствовал, как всю его руку пронзили онемение и дикая боль, лишив возможности пошевелиться.
— Ой, уб... отпусти же! — завопил Лю Дагуй, скривя лицо от боли.
Цзян Юэцзянь зловеще улыбнулась:
— Тебе всё еще нужно, чтобы я тебе услужила?

Комментарии

Загрузка...