— Всё это время…
Она огляделась по сторонам, но как ни всматривайся, тьме конца и края не было. Казалось, будто они блуждают по ночному небу, где не зажглось ни единой звезды. Здесь было неимоверно просторно, но при этом невыносимо душно. От этой бездонной пустоты парадоксальным образом сдавливало горло. Дыхание перехватило.
«Разве можно остаться в здравом уме в таком месте?»
Уж лучше погрузиться в вечный сон, чем скитаться по этому бесконечному пространству. При мысли о злом духе, который запер Кирикса здесь, а сам жил в его теле, её захлестнул неудержимый гнев.
— Ты всё это время был заперт здесь? — голос её надломился. — В бездне, где нет ни души, вообще ничего?
Растерявшись, Кирикс попытался её успокоить:
— Всё не так, Айеша. Я и сам тут оказался впервые. Не плачь, прошу.
— Я не плачу. Это от злости в горле сдавило.
— Прости.
— Почему ты вдруг извиняешься?
— Ты ведь сказала, что злишься.
— Так на злого духа же! — осеклась Айеша и изумлённо распахнула глаза: — С какой стати мне злиться на тебя?
— Разве не должна? Мне казалось, это вполне естественно.
— Почему? — с недоумением спросила она.
Взгляд Кирикса потемнел, словно глубокие речные воды. Он не отрываясь смотрел на девушку, чьи ясные глаза светились бесконечной добротой. Живая, искренняя, умеющая открыто выражать свой гнев и лишённая болезненной бледности, Айеша так разительно отличалась от измученной Иврены. Должно быть, именно желание увидеть её такой и горькое раскаяние за то, что он не смог её защитить, заставили его переродиться в этом же мире.
И всё же он напрочь утратил воспоминания о прошлой жизни: сам позвал её в поместье, а затем, потеряв даже собственное тело, отдал её в руки злого духа. Чувство вины жгло его изнутри. Ему хотелось вымаливать у неё прощение снова и снова.
Теперь он слишком хорошо знал, через какие муки прошла Иврена из-за злого духа. И пусть он вёл себя беспечно лишь потому, что ничего не помнил, а Айеша ни словом его не упрекнула, чувство долга перед ней не отпускало. Ведь если бы командующий тогда не нашёл Иврену и не привёл её в казарму, или если бы он сумел укрыть её от глаз принца, эти чудовищные несчастья никогда бы не случились.
Но Айеша тоже забыла прошлую жизнь. Стоило ли бередить старые раны? Ведь она отреклась даже от самой своей сути - живого талисмана, лишь ради того, чтобы сбежать от пережитого ужаса. Зачем заставлять её проходить через это снова?
Она отбросила эти воспоминания и не желала к ним возвращаться. Ему оставалось лишь уважать её выбор.
Кирикс постарался улыбнуться как можно более непринуждённо:
— Я ведь только признался тебе, что моё сердце бьётся ради тебя и что ты мне нравишься, как тут же исчез. Представляю, каким шоком это стало для тебя.
— Но я не злюсь, — Айеша покачала головой. — Тут не злиться нужно, а тревожиться. Человек на твоих глазах внезапно меняется. Куда он делся, жив ли, мёртв ли - неизвестно. Знаешь… — она медленно перевела дыхание, — как одиноко и страшно мне было? Я боялась, что больше никогда тебя не увижу… — пережитый ужас постепенно возвращался. Её голос едва заметно дрогнул, — боялась, что эта тварь поглотила твою душу.
— Айеша. Прости, что оставил тебя справляться со всем одной.
Она твердила, что не сердится, но внутри него всё клокотало от ярости на проклятого духа и на самого себя за то, что оказался в столь беспомощном положении и допустил такое.
Айеша была чистой и добросердечной, но в глубине души такой пугливой… Насколько же безжалостен был к ней принц?
— Я виноват перед тобой.
— Опять? В чём на этот раз?
— Просто виноват.
— Как это «просто»? Разве можно быть виноватым просто так?
— Потому что ты мне дорога.
— И за это нужно извиняться?
— Когда кто-то дорог, чувствуешь себя виноватым во всём.
— Вот как?
Айеша растерянно склонила голову, но спорить не стала. Его чувства были похожи на те, из-за которых она сама так и не смогла покинуть поместье Лэнгфилд.
Если говорить начистоту, пожелай она сбежать всерьёз, ничто бы её не удержало: руки и ноги не связаны, в темнице она не сидит. Пусть дороги она не знала, можно было уйти в лес за конюшнями или выскользнуть через главные ворота, способы нашлись бы. Прошагав день-другой по тракту, она непременно встретила бы бродячих торговцев или местных жителей из окрестных деревень. С ними она легко добралась бы до родных мест и зажила как прежде. Дни в Лэнгфилде остались бы жутким воспоминанием, она бы вернулась к жизни журналистки: снова бы разъезжала повсюду в поисках репортажей и писала статьи.
Но она не могла малодушно бросить Кирикса одного в смертельной опасности и сбежать. В самой глубине своей души она чувствовала, что обязана остаться в этом поместье, и потому находила любые предлоги.
— Айеша, что с твоим лицом?
— А что с ним?
— Щека немного опухла.
— Ах…
Пока она лежала, прижавшись к холодному полу, отёк почти сошёл, а боль утихла. И всё же острый взгляд Кирикса даже в беспросветной тьме различил этот едва заметный след на её лице.
Айеша попыталась беспечно отмахнуться:
— Просто задела немного.
Но Кирикса провести не удалось.
— Он ударил тебя? Моей собственной рукой посмел сделать такое?!
— Да пустяки это, правда.
Его голос сорвался на глухой рык:
— Где в этом хрупком теле вообще нашлось место для удара? Этот ублюдок хуже собаки…
Кирикс стиснул зубы. Он знал, насколько жестоко тот обходился с Ивреной. И его мерзкие замашки ничуть не изменились даже спустя две тысячи лет.
Заметив, насколько опасным становилось его состояние, Айеша торопливо натянула улыбку:
— Правда, ничего страшного. Я только испугалась, а боли почти не было.
Однако её попытка ни к чему не привела.
— Не говори так.
Напротив, её ложь, казалось, не принесла ему облегчения, а ранила ещё сильнее.
— Кирикс?
— Не говори, что всё нормально, не привыкай к насилию. И уж тем более не ври, что тебе не было больно.
Эти слова произнёс тот, кто помнил прошлое Иврены, и каждое из них отозвалось в ней с пронзительной силой. Айеша перестала выдавливать из себя улыбку.
— Ты прав. Я растерялась и была в шоке. Меня ведь ещё никто никогда не бил по лицу… Вот увидишь, я ему ещё припомню.
Кирикс осторожно коснулся пальцами её припухшей щеки.
— Обязательно. А если не сможешь ты, я сам сделаю это за тебя, чего бы мне это ни стоило. Но скажи… как ты вообще здесь оказалась?
— Ты знаешь, что это за место? — спросила Айеша.
В отличие от неё, до сих пор не понимавшей, где они находятся, он, казалось, о чём-то догадывался.
— Думаю, это нечто вроде промежутка между осколками. По крайней мере, я называю это так.
— Осколками? О чём ты?
— Осколками памяти. Его прошлого. Они проносятся мимо беспорядочно, словно разбитые черепки. И каждый раз, когда одна сцена сменяет другую, всё вокруг на миг погружается во тьму. Только сейчас это время затянулось дольше обычного.
Во взгляде Айеши промелькнули тревога и замешательство. Кирикс поспешил смягчить тон:
— Считай, что это просто сон. Куда важнее другое: как ты попала сюда и нашла меня? Что произошло там, снаружи?
— Буквально перед этим… я отыскала частицу прошлого. Здесь сохранился твой прежний образ. Должно быть, поэтому я и смогла связаться с тобой, пока ты блуждал среди чужих воспоминаний.
Случайность ли это, или сама судьба - кто знает?
— Но в каком же осколке ты был, если принял меня за Иврену?
Ведь стоило ему заметить её, как он тут же подхватил её на руки и бросился прочь, говоря, что нужно торопиться. Пусть лицом они были похожи, их одежда совершенно отличалась, однако у него не было ни секунды, чтобы обратить на это внимание.
Значит, в тот момент Иврена находилась в смертельной опасности. Айеша требовательно посмотрела на Кирикса. Его грудь тяжело вздымалась.
— То, что я видел…
Он прикрыл глаза, собираясь с духом.
Командующий в полном боевом облачении прибыл во дворец и разыскал принца.
— Во время учений в горах были обнаружены следы врагов, тайно перешедших границу. Понимая, что в открытом бою им не выстоять, они, судя по всему, отправили элитный отряд с целью покушения на ключевых лиц. Вам необходимо немедленно укрыться в безопасном месте.

Комментарии

Загрузка...