Яркое утро в столице.
Проснувшись раньше обычного, я надел привычную форму дворецкого и направился на кухню.
—
Тук-тук-тук.
Спускаясь по лестнице, я услышал доносившийся с кухни стук разделочной доски. Заметив спину женщины, которая что-то готовила, напевая себе под нос мелодию, я ускорил шаг.
— Доброе утро, Розанна. Но... почему вы готовите сами?
Розанна, стоявшая у плиты в фартуке, обернулась и тепло улыбнулась мне.
— Почему ты так рано проснулся? Поспал бы еще.
— Я обычно просыпаюсь в это время.
— Правда? Довольно-таки усердно с твоей стороны.
Произнесла Розанна, засыпая мелко нарезанные королевские вешенки на разогретую сковороду с маслом.
— Захотелось приготовить что-нибудь после долгого перерыва.
— Поручили бы это слугам, вы же так устаете...
— Это домашняя еда, Рикардо.
Розанна снова улыбнулась и вновь сосредоточилась на готовке, а я тихо вымыл руки и присоединился, чтобы помочь ей.
По шампиньонам и мелко порубленному мясу несложно было догадаться, что именно Розанна задумала приготовить на завтрак. Похоже, сегодня утром нас ждет ризотто. Заняв один из уголков кухни, я взял на себя промывку риса.
— О боже... ты помогаешь?
— Вообще-то я сам собирался заняться завтраком. Не знал, что вы придете первой, Розанна.
— Называешь меня Розанной... зови уж лучше матушкой, по-свойски.
— Вы перегибаете палку со своими шуточками.
Розанна издала характерный для аристократки смешок и легко толкнула меня в плечо кулаком. Ответив на её ласковую шутку лёгкой улыбкой, я продолжил своё дело.
На кухне раздавался лишь мерный звук промываемого риса и постукивания ножа. После короткой паузы я осторожно нарушил тишину:
— Розанна...
— Что такое?
— Вы совсем на нас не сердитесь?
Хруп.
Звук стучащего по доске ножа оборвался.
Я спросил об этом не ради красного словца. Пусть прошлый вечер и прошёл мирно, с точки зрения самой пострадавшей стороны всё выглядело совсем иначе.
Положение, которым она должна была наслаждаться.
События, обрушившиеся на дом по нашей вине.
Тот факт, что она, по идее должная царить хищницей в высшем свете, теперь была вынуждена подстраиваться под чужое настроение, никак нельзя было загладить простым «прости».
Куда больше меня интересовали её истинные мысли о чём-то более глубоком, о том, что, возможно, вообще не подлежало прощению.
Поскольку у меня отродясь не было семьи, понять её решение я был не в силах.
Когда от возникшей неловкости у меня во рту пересохло...
Розанна заговорила несколько приглушенным голосом:
— Сержусь.
— ...
— Терпеть вас не могу.
— Тогда я даже думать не хотела о том, чтобы видеть ваши лица. Мне казалось, что семья вот-вот рухнет, и я даже всерьез подумывала снова податься в искатели приключений.
Розанна возобновила прерванную нарезку овощей.
— Но стоило мне взглянуть на вас, как все эти мысли испарились. Особенно когда я увидела Оливию, которая не может ходить... сердце кровью обливалось.
В выражении лица Розанны, сосредоточенной на готовке с горькой улыбкой, читалось неподдельное тепло.
Я стоял как вкопанный и обратился к ней. Мягким голосом задал вопрос: неужели всё можно закончить вот так просто?
— И всё же... мы...
— Рикардо.
Розанна ласково улыбнулась и кивнула на корзину:
— Не подашь мне лук?
Отреагировав на жест Розанны, дававший понять, что расспрашивать дальше не стоит, я склонил голову. Пусть мне и довелось прожить жизнь без семьи, но сейчас я чувствовал, что начинаю понемногу постигать ценность близких людей.
— Понял.
И когда кухонные хлопоты уже подходили к концу...
—
Воздушная тревога!!!
—
Чрезвычайное положение в империи!!!
Этот неожиданный грохот заставил нас переглянуться с улыбками.
— ПУхах!
— Юная леди!! Ха-а...
Похоже, у нас с Розанной всё же было кое-что общего.
***
— Хмня.
— Хумня.
Отец и дочь сидели за обеденным столом, сонно потирая глаза. Две пары осоловелых глаз у тарелок с ризотто из вешенок и горячим супом.
Я расставил ножи и вилки перед юной леди и Дарбабом, приветствуя их яркой улыбкой:
— Доброе утро, юная леди и глава.
— ...Сейчас ни разу не утро.
Юная леди сонным взглядом окинула окрашенное зарей небо и зевнула. Для неё, проснувшейся на целый час раньше обычного, этот мир выглядел глубокой ночью.
— Мир рухнул.
— Нет. Вы просто хотите спать.
Юная леди клевала носом прямо во время приветствия.
— Оливия!
— Хмня!
— Где это вы засыпаете прямо за обеденным столом? И вы тоже!
— ...Хр-р.
Дарбаб спал, уткнувшись лбом в столешницу. Яблоко от яблони недалеко падает. В привычках этих двоих было слишком много общего.
Розанна тяжело вздохнула, ухватила Дарбаба за щеки и принялась яростно трясти. Со стороны это могло показаться неуважением к главе рода, но раз уж всё было по делу, я промолчать и, проделав ровно то же самое, ухватил за щеки клевавшую носом рядом со мной юную леди.
— Ува-а-ак!!! Порвутся же!
— Прошу просите соизволение проснуться.
— Я... я поняла. Хи-ик!
Юная леди и Дарбаб встретили утро, яростно мотая головами.
С изрядно распухшими щеками эти двое схватили ложки и отправили в рот по ложке горячего ризотто.
— О!
— Как вкусно.
У обоих мгновенно расширились глаза, а зрачки заблестели. Мы с Розанной едва заметно улыбнулись и кивнули.
— Рада, что вам по вкусу.
— Верно. Наверняка вышло еще вкуснее оттого, что Рикардо помогал мне сбоку.
— Нисколько. Это всё ваше мастерство, матушка.
— О-хо-хо. Ты только что назвал меня матушкой? Ай да малец.
— ...
Розанна лукаво подшучивала надо мной.
После суматошного завтрака.
Наевшиеся до отвала юная леди и Дарбаб потягивали поданное на десерт какао, глядя на всё вокруг на редкость осмысленными глазами.
— Пап.
— Чего тебе?
— А что ты сегодня делаешь, пап?
— Буду отдыхать.
Юная леди широко распахнула глаза.
— ...Папа — безработный?
Дарбаб скорчил жалостливое минное выражение и кивнул. С лицом какого-нибудь бедолаги, спустившего восемь миллиардов, он понурил голову и горько улыбнулся.
— Именно так. Разве не ты превратила меня в безработного?
— Прости...
— Ничего. Так даже хорошо, хоть разок отдохну. Хотел бы остаться в таком статусе на всю жизнь.
Розанна, прислушивавшаяся к их диалогу, тяжело вздохнула и обратилась к Дарбабу:
— Дорогой.
— Чего тебе? Жене безработного мужа?
— Упомяни хотя бы, что сегодня взял отгул.
— ...Как скучно.
Дарбаб с разочарованным видом посмотрел на юную леди, у которой на глазах уже наворачивались слёзы. Терзаемая чувством вины за то, что лишила отца работы, юная леди поспешно закивала, заметив в глазах Дарбаба отцовскую нежность.
— Папа у нас богатый, ему можно и не работать...
— Я же безработный, поэтому и не могу работать...
— Эх... завидно.
На мгновение Дарбаб брякнул лишнего, озвучив сокровенные мысли.
Вопреки словам Дарбаба, дом Дезмонд стремительно восстанавливал утраченные позиции. Кайл, старший сын, унаследовавший отцовский талант без остатка, развивал семейный бизнес с головокружительной скоростью, да и сам Дарбаб возвращал себе былое влияние в Империи.
Пусть это был еще не тот золотой век, которым Дезмонды наслаждались два года назад, финансово род уже полностью вернулся к прежним высотам.
А это значило лишь одно.
Вечно занятый Дарбаб выкроил время ради юной леди.
С облегчением выдохнув при известии, что отец вовсе не безработный, она уставилась на него сияющими глазами:
— Папа... так ты не безработный?
— Именно так. Империя просто не оставит меня в покое, ведь я — величайший глава в истории.
— О...
Уважение Оливии к отцу взлетело до небес. Дарбаб с довольной улыбкой обратился к дочери:
— Раз такое дело, не прогуляться ли нам вместе после стольких дней? Твой папа, у которого куры денег не клюют, хочет купить Оливии подарок на день рождения, который тогда не получилось вручить.
Погрузившись в раздумья, юная леди неопределенно покачала головой:
— Эм... нет. Я сегодня обещала сходить с Рикардо в ттокпокки-ресторан.
Лицо Дарбаба мгновенно исказилось от колоссального потрясения. Верховный дочка-люб, не выдержавший удара судьбы из-за того, что ему не удастся погулять с дочуркой, уставился на меня:
— Разве нельзя пойти в другой раз?
— Да, можно и в другой.
— Вот видишь. Значит, сегодня гуляешь со мной, Оливия.
Юная леди перевела взгляд на меня.
— Мне обязательно отменяться?
— Можете сходить завтра.
— О...
Юная леди кивнула и сияющей улыбкой повернулась к Дарбабу:
— Папа... пошли!
Дарбаб тут же засуетился, собираясь на выход. Нацепив парадный мундир, он пристегнул к поясу тяжелый черный посох, который так любят носить аристократы.
С возбужденным видом Дарбаб ухватился за рукоять Порше, Юнит 1. По его подрагивающим губам было видно, как сильно он предвкушает поездку.
Розанна проводила такого Дарбаба тяжелым вздохом.
— Ты не мог бы оставить этот посох дома?
Дарбаб, вздохнувший на слова жены об этой единственной прорехе в его безупречном стиле, твердо покачал головой:
— Ни за что. Нельзя же оставлять символ знатности.
— Ах...
Вздохи Розанна испускала всё чаще с каждым днем.
Не обращая внимания на подобные рекомендации, Дарбаб восторженно воззрился на инвалидное кресло юной леди и осведомился:
— Слышь, Оливия.
— А?
— А мне можно попробовать прокатиться?
— ...Нет.
Дарбаб сник.
— Какая досада.
***
На следующее утро поместье зашевелилось в хлопотах.
Слуги принялись наводить порядок и готовить праздничный обед, а Розанна с напряженным выражением лица всматривалась в главные ворота поместья.
— Оливия.
— Угу.
— Что бы ни сказал твой старший брат, постарарайся не брать в голову.
— ...
Юная леди, вышедшая встречать гостя к парадному входу, не могла скрыть тревоги.
Всегда улыбаввшийся дочери Дарбаб тоже смотрел на ворота с окаменевшим лицом.
— Что приготовить нам на ужин?
Кажется, я думаю совсем не о том.
Спустя мгновение.
Тяжелые створки главных ворот поместья со скрипом отворились, и в проеме показалось холодное лицо молодого мужчины.
Ярко-синие глаза.
Строгий взгляд человека в черном мундире веял зимним холодом.
Изможденное лицо мужчины с глубокими тенями под глазами окинувало взглядом меня и юную леди, стоявших у ворот, после чего он выдохнул полный боли вздох:
— Ха-а...
Дезмонд Кайл.
Выдающийся маг Империи.
Будущий глава рода Дезмонд.
И старший брат Оливии.
Кайл остановился прямо передо мной и произнес леденящим душу голосом:
— Убирайтесь отсюда немедленно.
Хруп...
При виде того, как Кайл до хруста в костяшках сжал кулак, в глазах юной леди заплясали панические искры.
— Прямо сейчас... вон из нашего поместья, Оливия. Пока я сам вас не вышвырнул.
Слово «нашего», произнесенное Кайлом, явно не включало в себя Оливию.

Комментарии

Загрузка...