Два года назад.
Мой дом находился на краю гибели.
Дом, которому я посвятил всю свою жизнь.
Дом, который я поднял из руин, заслужив похвалу как глава, способный превзойти самого основателя рода.
Всё рухнуло из-за любви моей дочери.
— Глава! Это ужасно! Юная леди!
— Оливия снова ввязалась в драку? Надеюсь, она победит.
— Нет же. Юная леди воспользовалась чёрной магией!
— Что?!
Падение было стремительным и сокрушительным.
Взятки, которые мы годами предлагали императорской семье...
Служба и пожертвования, выставлявшиеся напоказ, вмиг потеряли всякий смысл, стоило обществу начать топтать нас в грязь.
Статьи, заполонившие всю Империю.
Граждане, устраивающие бойкоты.
Даже императорская семья, попытавшаяся прижать нас буквой закона.
Мои надежды превзойти дом Хистания, называемый нашим главным соперником, обратились в прах из-за ошибки, которую мы даже не совершали.
— Ква-а-анг!..
Я со счета сбился, сколько письменных столов разнёс в щепки от кипевшего внутри гнева.
Стоило ситуации немного утихнуть, как всплыли злые деяния, сотворённые Оливией в академии, окончательно похоронив любые надежды на спасение, а злорадные статьи зарубили на корню все новые предприятия дома, едва те успели открыться.
Даже «Золотая гильдия купцов», с которой контракты поддерживались еще со времен прошлого поколения, провела черту, заявив, что дальнейшие отношения затруднительны, — до такой степени пошатнулся мой дом.
Я ненавидел свою дочь.
Хоть я и растил её в любви, чем дольше я наблюдал, как всё созданное моим трудом исчезает, словно мыльные пузыри, тем сильнее с каждым днём крепла ненависть к собственному ребенку.
Я думал, станет ли мне легче, если я отберу у неё всё оставшееся. Я пытался лишить её драгоценностей, денег, вообще всего, но удушающее чувство досады никуда не исчезало.
Напротив, злость и бессилие лишь росли.
В конце концов я решил просто не смотреть на дочь.
Какая бы она ни была прелестная, какой бы кровинкой, на которую я готов был молиться, ни являлась — ущерб, понесённый из-за одной её ошибки, превосходил любые вообразимые пределы.
Я сквозь пальцы смотрел на многое и всё ей прощал, но поклялся себе, что на сей раз прощения не будет.
Даже мой сын, так безумно обожавший младшую сестру, в ту пору сыпал в её адрес проклятиями.
Мы собирались порвать с Оливией раз и навсегда.
— Говорят, госпожа больше никогда не сможет ходить.
— ...Больше не заводи разговор об Оливии. Она больше не принадлежит к нашему роду.
Услышав, что она навсегда останется калекой, я не пошёл к ней.
Узнав, что она бедствует и еле сводит концы с концами, я не протянул руку помощи.
Думая о Рикардо, остававшемся с ней до самого конца, я оставил ей лишь дворянский титул, но ни капли не жалел Оливию, обречённую влачить существование хуже простолюдинки.
Это было всё наказание, на которое я оказался способен.
Жалкая месть никчёмного отца.
Мой сын уехал в другую страну, пытаясь с нуля поднять своё дело, а в опустевшем имении, откуда старые слуги тихо разбежались, написав заявления об уходе, не выдержав общественного давления, я коротал дни, переполненный злобой на Оливию.
Я не раз жалел, что вместо этого не лишил её имени Десмонд. Тогда бы и взгляд общества на нас был совсем другим.
Мысль «Ещё не поздно всё исправить»...
Однажды ночью, когда я в одиночестве пил из-за очередного рухнувшего из-за злобных пасквилей бизнеса...
Я понял, что пора принять решение.
Решил, что нужно провести чёткую черту, а не оставлять места для сомнений.
Ради блага семьи.
И пусть сердце разрывалось от боли, в ту самую минуту, когда я уже был готов поставить точку в принятом решении...
— Квест выполнен.
— Доступна 53-я побочная история: «Дочь, которая никогда не вернётся».
Я передумал, стоило мне заглянуть лишь в одно прошлое. Увидев жуткий финал моей дочери, на который у меня, как у отца, не хватило бы духу смотреть.
Я решил сжать зубы и стерпеть всё, а затем вспомнил те слова, что произнёс в тот день, впервые за долгое время заплакав навзрыд:
«Слава богу... Как же хорошо, что ты жива...»
***
Роскошный обеденный стол ломился от угощений.
Мы сидели перед великолепно приготовленными блюдами и пытались угадать настроение хозяйки.
— ...Хик...
Даже юная леди, казалось, навек позабывшая о том, как нужно считывать атмосферу вокруг, испуганно замерла.
— Кхе-м...
Дарбаб, которому надлежало быть главой дома Десмонд.
— Ха-ха...
И даже я, дворецкий юной леди, сглатывал вязкую слюну, опасливо косясь на женщину, восседающую за столом со скрещенными на груди руками и острым, пронзительным взглядом.
В повисшей за столом зловещей тишине женщина со скрещенными руками тяжело вздохнула и заговорила:
— Дорогой.
— ...Оливия, твоя мать тебя зовёт.
— Она не меня. Она тебя зовёт, пап.
— Тогда, должно быть, Рикардо.
— Я не намерен заводить интрижку на стороне, глава.
Даже на отчаянные попытки Дарбаба спасти свою шкуру мы с юной леди ответили ледяным равнодушием.
Нам ведь тоже надо было выжить.
Хозяйка дома Десмонд.
Жена Дарбаба. Десмонд Розанна свирепо взирала на нас, заявившихся без предупреждения.
Особенно на собственного мужа.
— Какая у тебя любящая физиономия.
— Да уж. Я просто с ума сходить готов от любви. Видеть, как ты притащил её сюда после того, как клялся больше никогда на неё не смотреть, — просто слов нет...
Процедила Розанна сквозь зубы.
— Безумно любящая.
— Хик!
От наполненного гневом голоса Розанны юную леди икнуло. Колотя себя в грудь и шаря глазами в поисках воды, она уставилась на меня полными ужаса глазами.
— Рикардо...
— Слушаю?
— Мы влипли?
Розанна насторожила уши, прислушиваясь к их шёпоту, а затем рявкнула на Оливию с устрашающей аурой:
— Оливия. Мать просила тебя не выражаться вульгарно.
— ...Мама сама так говорит.
— Это когда же?!
— Да помню я... на приёме у Магической Башни, когда ты назвала ту барышню бестактной хамкой... а потом ещё дала ей пощёчину...
— То была совершенно другая ситуация! Эта женщина вывела меня из себя!
— ...
Юная леди крепко сжала губы.
Хозяином поместья был Дарбаб.
Хозяйкой в доме — Розанна.
Иерархия в доме Десмонд была кристально ясна.
Каким бы великим магом он ни слыл, дома он беспрекословно подчинялся словам своей жены Розанны.
А поскольку предложение Розанна получила именно потому, что Дарбаб влюбился в её крутой нрав, ему оставалось лишь молча держать рот на замке.
Дарбаб сделал глоток воды, смачивая пересохшее горло, и заговорил неестественным голосом:
— Ну... ну хватит, давайте лучше поедим. Вы ведь проделали такой долгий путь. Наверное, проголодались?
— С голодухи как же. Посмотри, сколько она уже умяла.
— Иик... хик.
Подавленная юная леди прекратила всякие разговоры, запихнув в рот кусок хлеба.
— Оливия, я же велела есть хлеб с помощью вилки. Сколько раз повторять, что есть руками неприлично!
— Рикардо мне ничего не говорил.
— Рикардо!
— Виноват.
Я тоже не мог возразить леди Розанне. Когда она злилась, остановить её было невозможно.
С давних пор Розанна служила незримой стражей семейного очага, защищая покой дома.
Когда злился сын, она гневалась в ответ, помогая остудить его пыл, а когда у Дарбаба возникали проблемы в делах или тяжёлые заботы, она всегда выступала надёжной опорой, поддерживая мужа всеми силами.
Я и сам получал немало помощи от Розанны, когда жил в столичном имении.
Стоило кому-то проявить дискриминацию ко мне из-за моего простого происхождения, как она лично выходила вперёд и лупила зарвавшихся рыцарей.
Возможно, сказывалось её прошлое авантюристки — в ней порой просыпались агрессивные наклонности, но под этой бронёй скрывалось теплое, по-настоящему человечное сердце.
Словно подтверждая это, взгляд Розанны скользнул к исхудавшим ногам юной леди.
— ...
Молча глядя на ноги девушки, Розанна закусила губу, а её глаза подозрительно заблестели.
— Шмыг... И что вы теперь собираетесь делать?
Розанна шмыгнула носом и отвернулась, украдкой вытирая слёзы.
Поместье, куда они прибыли по предложению Дарбаба.
— Если все не сядут за стол, мы тоже не будем есть.
— Отец. Разве ты меня не ненавидишь?
— Хватит. Поговорим за едой. Рикардо, если вы тоже не ужинали, присоединяйтесь. Мы ведь можем наконец собраться все вместе за одним столом после стольких лет разлуки, верно?
— Разумеется, глава.
Хотя Дарбаб с таким воодушевлением тащил нас сюда, на этом последнем рубеже он скис, опустил голову и ничем не смог нам помочь.
— Мы же просто хотим вместе поужинать. Разве это плохо, Розанна?
— Боже мой...
Тяжелый вздох Розанны пронёсся над притихшим обеденным столом.
— А что вы сделаете, когда вернётся Кайл? Если он начнет буянить, как в прошлый раз, вы возьмёте на себя ответственность?
— ...
— В прошлый раз он грозился поехать к Оливии, чтобы высказать ей всё в лицо. Как думаешь, что он сделает, когда увидит её здесь? Спросит, как у неё дела? Вот так прямо и спросит?
— Я ведь... тоже всё обдумал.
— О чём тут думать! Притащил её сюда без всякого плана.
Чем дольше Розанна отчитывала мужа, тем ниже опускались плечи Дарбаба.
Наверное, в глазах Дарбаба даже разносы от Розанны выглядели красиво благодаря её не увядающей с годами красоте, но одно дело любоваться, а совсем другое — выслушивать нагоняй.
Стараясь не привлекать внимания, я тихонько лакал суп, наблюдая за этой парочкой.
— Ох... как вкусно.
— Правда? Я сама приготовила, ну как?
С просветлевшим лицом обратилась ко мне Розанна.
— Вкусно ведь, да? Я приготовила по рецепту, о котором ты писал в последнем письме. Гости нахваливали, вот я и решила попробовать.
— В последнем письме?
Услышав это, Дарбаб насторожил уши и воззрился на жену.
— Ах...
Розанна неловко улыбнулась, переводя взгляд то на меня, то на Дарбаба:
— Мы... переписывались.
— С каких это пор?
— Около двух лет? Раз уж от тебя невозможно было добиться ни слова, пришлось завести шпиона.
Юная леди, яростно тыкавшая вилкой в хлеб, посмотрела на меня взглядом, каким смотрят на заклятых предателей.
— Иик!.. Рикардо!
— Прошу прощения. У меня не было выбора.
— ...Предатель!
Розанна заговорила с ласковой улыбкой, рассказывая о том, как они обменивались письмами, как сильно выросла юная леди и хваля её за то, что та превратилась в настоящего человека.
Стало очевидно: столь тёплый приём был заслугой тех самых писем, что ходили туда-сюда на протяжении двух лет.
Я даже заранее сообщил в письме, что мы навестим их к дню рождения главы.
Дарбаб, поначалу ожидавленный гневом жены, перевёл на меня точно такой же взгляд, как у Оливии.
— Предатель.
— Отец прав.
— Вся в отца.
— Ага.
Отец и дочь составляли идеальную пару.
Наболтавшись вдоволь, Розанна принесла из кухни сочный стейк и принялась рассказывать за столом о самых запоминающихся случаях из наших писем.
— Дорогой, ты знаешь? Оливия пыталась сама заработать деньги.
— Оливия?
— Угу. Говорила, что будет пришивать глазки к плюшевым мишкам...
Юная леди густо покраснела и взвизгнула:
— Ии-ик!.. Не говори! Это позорно!
— Ну чего ты~ Мама гордится своей дочкой. Вообще-то поддержка мужа начинается как раз с такого...
— Ии-ик!.. Отчитай Рикардо!
— Виноват.
— Он мой дворецкий!
— Если у юной леди есть жалобы, ей следует самой стать хозяйкой дома Десмонд.
— Ии-ик!..
Розанна лучезарно улыбнулась и посмотрела на нас полным тепла взглядом, после чего положила мне на тарелку кусок нежного мяса:
— Спасибо тебе.
Я не смел поднять головы.
***
Поздним вечером, когда солнце уже скрылось за горизонтом.
Розанна и Дарбаб, не видевшиеся так долго, сидели в кабинете, пригубляя вино из бокалов.
В том, как эти двое пили вино под дуновение лёгкого вечернего ветерка, было нечто трогательное и безмятежное.
Когда Розанна молча поставила на стол поднос с закусками, Дарбаб ласково спросил её:
— Как дети?
— Оливия спит. Рикардо говорит, что ляжет попозже.
— Хм...
Дарбаб кивнул, отпивая терпкое вино.
— Рикардо собирался уезжать, но я велела ему остаться до твоего дня рождения. Я ведь всё правильно сделала?
При виде лучезарной улыбки жены Дарбаб тоже улыбнулся и кивнул.
— Да, всё отлично.
Царила тишина и покой.
Семья, собравшаяся вместе после стольких лет.
Дарбаб улыбнулся, ощутив давно забытое чувство глубокого удовлетворения.
Розанна с мягкой улыбкой задала ему вопрос:
— Почему ты всё-таки привёз её? Ты же говорил, что больше никогда на неё не взглянешь.
— Просто...
Произнёс Дарбаб, глядя на ярко сияющую луну.
— Соскучился.
Розанна мягко улыбнулась мужу и ответила:
— Ты молодец.
***
На следующее утро.
Поместье огласилось громкими криками двоих.
— Ии-ик!.. Воздушная тревога!..
— Кхе-хе-хе-ок!.. Общеимперская чрезвычайная ситуация!..
— Заткнитесь оба!
Так звучала мирная утренняя кукушка.

Комментарии

Загрузка...