Роберта шла между палатками, кутаясь в плащ. Ночью и без того зимний холод стал злее. Над озером у лагеря стлался туман, дыхание превращалось в белый пар, а ледяной воздух пробирался под одежду и резал кожу.
Хорошо ещё, что не было ветра и не шёл снег. Можно сколько угодно ругаться на мороз, но до смертельного холода далеко. Озеро тоже не успело замёрзнуть. Роберта наполнила ведро, стараясь не намочить руки, и поспешила обратно.
У костра Фриц раздувал искру в сухой траве. Она поставила воду рядом с ним.
– Ты один?
– Да, – ответил мальчик, продолжая дуть на трут. – Она ещё в палатке.
Роберта взглянула туда.
Вокруг едва занявшегося огня стояли три палатки. Вход правой, в отличие от двух остальных, был плотно закрыт. Роберта немного помедлила, потом подошла и осторожно отогнула край полога.
Линна стояла к ней спиной на коленях. Седые волосы казались почти белыми. Перед ней, на невысоком помосте, находился священный знак, и пожилая женщина молилась.
Роберта видела эту картину много раз, ещё со времён графства Шнаутфен. Только теперь она воспринималась иначе. Под обликом священницы скрывалась драконица Боллакаборлинна, и Роберта не могла понять, что перед ней: настоящая вера или ещё одна безупречная роль.
– Любопытно, священница Ганимеи?
Линна почувствовала взгляд, погасила свечу и поднялась.
– Немного. Драконы тоже верят в богов?
– А почему нет?
Роберта едва не переспросила.
Причина казалась очевидной. Ульрих называл драконов гордецами, неспособными признать над собой чью-либо власть. Разве такое существо станет кому-то поклоняться?
– Я понимаю, что ты о нас думаешь, – сказала Линна. – «Зачем служить тем, кто бросил мир и ушёл?» Ты наверняка ждёшь от дракона именно такого презрения.
Роберта кашлянула и отвела глаза.
– В общем, ты права. Мы не поклоняемся Диеусу, Кункану, Ганимее и прочим существам, которых люди зовут богами. Их сила была недосягаема, этого я не отрицаю. Но они знали будущее и всё равно сдались и бежали.
– Знали будущее? Что это значит? И от чего они бежали?
– Спроси не меня, а человека. Того, кого называешь Кармело. Не знаю, сохранились ли у него ясные воспоминания, но он был участником событий. Его рассказ ближе к истине, чем то, что я слышала от матери.
Роберта хотела продолжить, однако Линна пренебрежительно хмыкнула.
– Главное вот что: я не верю в богов. Молитвы – часть образа, привычка, которая появилась за долгие годы среди людей. Священницей притворяться удобнее всего. Эта роль открывает двери и редко вызывает подозрения.
Роберта посмотрела на знак Соутабалки за её плечом.
– Вы выбрали Соутабалку потому, что она создала драконов?
– Если говорить строго, в создании участвовали и другие. Но начало положила она.
Они вышли к костру и сели. Над маленькой жестяной кастрюлей поднимался пар, внутри тихо булькал разогреваемый ужин.
– Ты служишь Ганимее и наверняка знаешь церковную версию сотворения мира, – сказала Линна. – Только Писание, составленное Соборной церковью, многое выбросило. Например, ответ на вопрос, кто был первым разумным существом.
Фриц снял крышку, разлил еду по мискам и протянул их женщинам.
В кастрюле остался вчерашний суп, уварившийся до состояния густой каши. Роберта размешала его ложкой.
– Первой была Руобейдра.
Линна посмотрела с лёгким удивлением.
– Мне рассказал господин Ульрих... то есть Кармело.
Когда в Дитмаршен приезжали люди, разыскивавшие дракона Ледяного полуострова, Ульрих поделился с Робертой несколькими фактами, которых не было в книгах.
Среди них – история Руобейдры, первого разумного существа. По словам Ульриха, боги даровали ей разум и имя.
– Верно, – сказала Линна. – Боги устроили этот мир по подобию своей родины, а затем населили его растениями и животными. С разумной жизнью оказалось сложнее. Даже существа, которых вы называете богами, не были всемогущими. После множества неудач одно из созданных животных начало меняться.
Роберта застыла с поднятой ложкой.
Линна буднично бросала слова, способные перевернуть всё церковное учение. Боги якобы переделали мир по образцу другого места. При сотворении жизни терпели неудачи. На ложь это не походило, но и принимать подобное без доказательств было опасно.
Будь на месте Линны Ульрих, Роберта засыпала бы его вопросами. Драконица же говорила только то, что считала нужным.
– Тем животным была ваша мать?
– Тогда она была всего лишь маленькой ящерицей. Кункан дал ей тело, Ганимея – разум, а после последнего испытания Диеус даровал имя. Другие тоже приложили руку. Но своей Творицей и матерью мать считала только Соутабалку.
– Остальные народы возникли так же?
– Нет.
Линна зачерпнула суп.
– После успеха с матерью боги научились создавать живых существ из ничего. По крайней мере, большинство. Были и исключения. Люди, например, появились из-за мутаций маны, а не по чьему-то замыслу.
– Вы никогда не видели самих богов?
Роберта помнила, что Линна родилась уже в эпоху дворфов.
– Не видела. К тому времени они давно ушли. Но я никогда не отрицала их существования и не считала их слабыми. Когда дети Кеме правили миром, вокруг ещё оставалось множество божественных реликвий. Среди них был и Небесный дворец.
– Небесный дворец?
Линна указала вверх.
– Даже в Писании сказано, что боги жили на небе.
Роберта посмотрела на серое облачное полотно, готовое разразиться снегом.
– Я думала, это образ.
– Никакой это не образ. Их дом действительно висел в небе – круглый, яркий, крупнее ночной луны.
На самом деле, добавила Линна, он был не так уж огромен и находился ближе, чем казалось с земли.
– Диеуса называли царём Небес, поэтому и место получило такое имя. После ухода богов дворец остался в мире как их наследие. Попасть туда могли лишь те, кто прежде жил рядом с богами, но не последовал за ними. В том числе моя мать.
– И Кармело?
– Эртье тоже.
Роберта прикрыла рот ладонью и попыталась вспомнить Писание. Чем закончилась эпоха дворфов? После ухода богов они возвели башню до самого неба, пытаясь добраться до Небес. Башня рухнула, и вслед за ней погибла их эпоха.
– Значит, дворфы строили башню, чтобы...
– Чтобы захватить дом богов. Именно так.
Линна презрительно фыркнула и выскребла миску ложкой. Роберта, увлечённая разговором, до еды так и не притронулась.
– Дети Кеме открыли следующую эпоху и получили за это бесчисленные сокровища. Только небо осталось им недоступно. У них были лук Диеуса, око Ганимеи, копьё Ненуса и другие чудеса, однако всё это они ценили ниже Небесного дворца.
Причину Роберта уже угадывала.
Войти туда могли только существа, когда-то жившие рядом с богами и оставшиеся в мире. Были ли среди них дворфы, она не знала. Но даже если были, до расцвета своего народа они вряд ли дожили: смута между Эпохой богов и эпохой дворфов длилась дольше их жизни.
– Что же находилось во дворце? Лук Диеуса, по преданию, повелевал небом, око Ганимеи видело всё сущее, а копьё Ненуса властвовало над морями. Неужели дворец был ценнее?
– Он был не просто домом, а устройством, которое создавало ману и управляло её потоками. Дворфы не могли смириться с тем, что последние два наследника Небес – крылатая ящерица и безволосая обезьяна. Поэтому выгнали обоих и потянулись к дворцу.
Линна сжала кулаки, затем резко раскрыла ладони.
– Бах.
Мана, которую боги рассеяли по миру во благо своим творениям, вырвалась из-под контроля.
Роберта хорошо знала, что происходит там, где поток маны становится мутным. Достаточно вспомнить деревню, получившую благословение Кункана.
Дворфы, эльфы и драконы могли выжить благодаря крепкому телу. Люди в таких местах погибали.
– Древа Офилуса не хватило, чтобы удержать мир, – продолжила Линна. – Тогда Эртье предложил временное решение. Устройство исчезло, но право управлять потоком осталось. Подобную власть использовали и раньше.
Фриц подал ей чашку чая. Линна приняла её и закончила:
– Эртье ограничил это право и разделил между людьми. Теперь вы называете такую передачу Младенческим таинством.
***
Колонна спустилась из леса на каменистую равнину.
Узкая дорога, где две повозки едва могли разъехаться, осталась позади. Теперь по обе стороны до самого горизонта лежало открытое пространство, и войско сразу прибавило шаг.
Впереди вскоре показалась крепость на западном берегу замёрзшей реки. Когда сторонники Алессандро приблизились, ворота распахнулись перед ними без боя.
Роберта ехала в голове колонны рядом с королём и услышала раздражённое цоканье языком.
– Опять сдались, – пробормотал кто-то из владетелей.
С начала похода по Парвизе армия ещё ни разу не вступила в бой. Зато её численность выросла почти втрое. Каждая крепость на пути встречала Алессандро как законного хозяина и отдавала ему гарнизон.
В стане уже шутили, что это хитрая стратегия. Чем больше людей принимала армия, тем больше требовалось еды, повозок и мест для ночлега. Поход становился всё медленнее. Может, Парвизе решило победить захватчиков собственной капитуляцией.
– Знал бы, что всё будет так, не убегал бы. Попробовал бы дать отпор.
– Дракону? – тихо спросила Роберта, чтобы посторонние не услышали.
– Не делай такое лицо. Я пошутил.
Алессандро усмехнулся и покачал головой.
– Мы только идём и идём. Со скуки уже любую чушь несёшь. Без старика всё сложилось бы иначе. Явись я один, кто бы передо мной склонился?
Он широко зевнул. Роберта перевела взгляд влево.
К ним галопом приближался всадник.
– Что случилось? – спросил граф Шнаутфена.
– Преследователи сокращают расстояние.
– Они идут прямо сюда?
– Да.
Хвост появился у армии несколько дней назад. Вслед за ними двигались войска Парвизе, поддерживавшие нового короля.
Сил у противника было немного. Отряд рос с каждым днём, но всё равно оставался вдвое меньше армии Алессандро и держался примерно в сутках пути. Все ожидали, что он навяжет сражение ближе к столице. Почему же сейчас, когда крепость только что открыла ворота?
– Возможно, они думают, что гарнизон отказался сдаваться, – предположил граф.
Владетели оживились.
– Хотят ударить в спину, пока мы штурмуем стены?
– Тогда это подарок. Надо выступить прежде, чем они поймут ошибку.
Все с надеждой посмотрели на Ульриха.
До сих пор отличился только он. Ульрих открыл пограничную крепость без боя, а затем одно владение за другим падало, как костяшки домино. Остальным не досталось ни славы, ни трофеев, и многие уже тревожились, будет ли за что требовать награду. Полевая битва давала шанс наконец проявить себя.
– Не торопитесь. Были ещё странности? – спросил Ульрих.
Гонец замялся.
– Я не уверен, но, кажется, видел королевское знамя.
– Знамя правящего дома? – недоверчиво переспросил граф.
– Значит, Шеваб пришёл сам.
Ульрих посмотрел в сторону, откуда прискакал гонец, и коснулся подбородка.
– Освободите крепость и рассредоточьте солдат.
Настройки чтения
Размер
18
Шрифт
Выравнивание
Тема
Интервал
1.7
Ширина
Оригинал текста
Отметки прогресса
Жизнь бессмертного — Главы
Список глав загрузится при открытии.
Комментарии
Войдите, чтобы оставить комментарий.