Соревель входил в Папскую область. Формально земля принадлежала роду Кормилиус, однако папу избирали из того же рода, и он управлял владением вместо законной ветви. На деле никто не видел смысла в таком различии.
Весть о том, что император сам привёл войско, внезапно ударил по Соревелю и одержал крупную победу, означала одно: Йокустер начал полномасштабную войну с Кормилиусами.
Теперь армия шла к Новасолону, городу Пантеона. После первой же победы империя двинулась прямо к сердцу Соборной церкви.
– Значит, император всё-таки ударил первым, – сказала Беатрис, прикрыв рот ладонью.
– И сразу разгромил их... – пробормотала Роберта.
Джакомо фыркнул.
– Начало хуже некуда. В письме нет подробностей, но о «крупной победе» просто так не пишут. Потери наверняка тяжёлые, а император теперь на кураже.
Один бой ещё не решал исход войны. Кормилиусы не были жалкой кучкой, которую можно смести первой атакой. Соборная церковь давно превратилась в их собственную организацию и по размаху превосходила даже империю.
Но в этой силе скрывалась слабость. Церковь оставалась церковью, а не государством. Она держалась на вере, а не на вассальной присяге.
Светские правители и прежде восставали против Пантеона, однако каждый такой мятеж заканчивался личной катастрофой зачинщика. Соборной церкви и Кормилиусам даже не приходилось вмешиваться. Верующие подданные всё делали за них: вассалы отказывались вести войска, а собранные солдаты разбегались, не желая поднимать оружие на наместников богов.
Эдгар преодолел это препятствие. Светский государь вторгся в Папскую область во главе собственной армии и победил. Со времён Третьей эпохи людей ничего подобного не случалось.
– Последствия будут чудовищными, – тихо сказала Беатрис. – Джакомо, вы уверены, что вас ни о чём не предупреждали?
– Я уже отвечал. Мне велели дождаться конца противостояния и воспользоваться удобным моментом. Праселли твердила только об артефактах. Она понимала: даже если я не вступлю в бой, один выход Лангенской епархии из-под контроля Кормилиусов серьёзно их ослабит.
Ланген считался одним из ключевых приходов Соборной церкви. Одного отказа Джакомо поддержать Кормилиусов хватало, чтобы лишить их огромной части сил.
– Теперь, даже если вы предложите помощь, вам едва ли поверят, – заметила Беатрис.
– Вот именно. Я ещё и нарочно распустил слухи, чтобы местные владетели боялись меня и не двигали войска.
Джакомо раздражённо цокнул языком.
– Придётся открыто объявить, на чьей мы стороне, – решила Беатрис. – Сначала надо снять подозрения.
– А приманка? Что будет со связным?
Она прикусила губу.
Они собирались скрыть возвращение Джакомо к Кормилиусам, встретить посланника антисакралистов и взять его живым. Но стоило архиепископу заявить о себе, и ни один связной к нему уже не приблизился бы.
– План строился на том, что посредник появится до начала войны, – сказал Джакомо. – Теперь мы не можем ждать неизвестно сколько. Кормилиусы проиграли первый бой, положение будет ухудшаться с каждым днём. Если Новасолон окажется под ударом, пока мы сидим здесь и сторожим пустую дорогу, исправлять будет уже нечего.
Оба мрачно замолчали.
– Откажитесь от приманки, – произнёс Ульрих.
До сих пор он неподвижно сидел в седле и слушал.
– Вы предлагаете бросить погоню? – спросил Джакомо.
– Обстоятельства изменились, значит, должен измениться и план. Я отправлюсь к императору.
– Вы сами намерены встретиться с Эдгаром?
– Сам.
Ульрих перевёл взгляд на дорогу.
– Судя по услышанному, Эдгар вовсе не посредственность. Такого человека никто не смог бы дёргать за ниточки. Антисакралисты лишь показали ему удобную возможность. Даже если мы переловим Праселли и всех её соратников, Йокустер не остановится.
– Конечно, не остановится. Эдгар ненавидит Кормилиусов.
Беатрис хотела добавить что-то ещё, но передумала.
– Антисакралисты наверняка подталкивали его, однако теперь он не откажется от шанса, даже если завтра они все исчезнут. Пока удача на его стороне, он постарается растоптать врага окончательно.
– Есть и другая причина, – сказал Ульрих. – Мы не знаем, сколько людей собрала Праселли, но даже всем вместе им не добиться того, чего император добивается одним взмахом руки. Чтобы остановить хаос, сперва нужно остановить его.
– Как вы к нему попадёте? Праселли наверняка обманула его так же, как обманула меня.
– Способ найдётся. Сейчас важно добраться до Новасолона.
Кормилиусы продолжат отступать: после такого поражения им будет трудно одолеть империю в открытой войне. Инициатива принадлежала Эдгару, а тот неизбежно двинется к Новасолону, где находились Пантеон и сам род Кормилиус. Война могла закончиться только там.
– Беатрис, Джакомо, собирайте сторонников и задержите армию Йокустера. Не ввязывайтесь в большое сражение. Вам нужно выиграть время.
– Если такова воля Отца, нам незачем тянуть. Мы можем...
Ульрих положил ладонь ему на плечо и заставил замолчать. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза.
– Не гонись за победой. Сейчас важнее не то, кто возьмёт верх в ближайшем бою, а то, насколько быстро мир придёт в себя после войны. Если ты действительно веришь в Хестио, не посылай людей умирать под его именем.
Джакомо опустил взгляд.
– Я понял.
На лице Ульриха появилась тихая улыбка. Затем он развернул коня и поехал прочь, оставляя город за спиной.
* * *
Путь лёг на юго-запад. Когда за спиной остались горы, реки и несколько широких долин, пошёл первый снег. Его было немного, но поздней осенью ветер пробирал до костей.
Пешком холод ещё можно было разогнать движением; в седле приходилось часами мёрзнуть на встречном ветру. В каждом городе они докупали тёплую одежду, надевали всё в несколько слоёв и всё равно мёрзли сильнее с каждым днём.
С приходом зимы они почти перестали ночевать под открытым небом. Примерно раз в неделю лагерь всё же приходилось разбивать, но прежде они ставили его почти каждый вечер, поэтому Роберте и Фрицу казалось, что походная жизнь осталась позади.
Теперь они держались больших дорог, заходили в любое поселение, до которого можно было добраться за день, и выезжали с первыми лучами солнца. Никто не гнал коней во весь опор, но больше месяца вся их жизнь, кроме сна и еды, проходила в седле. Лёгкой такую дорогу не назовёшь.
– Слышали? Неподалёку снова напали на путников, – сказал Фриц, выводя лошадей из конюшни к дверям постоялого двора.
– Слышала. Говорят, солдаты опять выдавали себя за разбойников.
– Несколько купеческих обозов собираются идти вместе. Охранников набирают где только могут.
– Иначе сейчас нельзя. По дорогам теперь спокойно не проедешь.
Пока они спускались на юг, изменилась не только погода.
От Лангена до Соревеля было больше месяца верхом. Значит, к тому времени, когда до Роберты дошла весть о первом сражении, война шла уже больше месяца. Теперь она выплеснулась далеко за пределы Папской области.
Империя Йокустер не владела всем миром, но её влияние чувствовалось повсюду. То же относилось к Соборной церкви. Как только пришли вести, их сторонники в разных странах принялись сводить старые счёты.
– Правда ли Его Святейшество отлучил императора? – спросил Фриц.
Роберта вставила ногу в стремя и поднялась в седло.
– Уже говорят, будто Эдгар объявил родословную Кормилиусов поддельной. Слишком уж всё сходится, чтобы считать это пустой выдумкой. Вероятно, папа ответил отлучением на обвинение императора.
К этим слухам каждый день прибавлялись новые: например, будто настоящего наследника Кормилиусов укрывает Йокустер... Ещё несколько месяцев назад за такие слова человека сочли бы безумцем.
– Самое страшное не в том, что слухи могут оказаться ложью, – сказала Роберта, когда они выехали на улицу. – Страшно, что люди вообще произносят их вслух.
– Боишься, что им поверят?
– Нет. При прочной власти никто не посмел бы даже пересказывать подобное. Теперь же такие слова бросают без страха, потому что прежний порядок рушится.
Мир, который удерживали род Кормилиус и династия Йокустер, рассыпался на глазах. Светские правители это заметили и потянулись к добыче.
Они нападали на соседние города и деревни прежде, чем те успевали собраться с силами, уводили жителей и сжигали дома. Тем, кто приходил следом, доставались лишь чёрные развалины. Чем дальше на юг ехала Роберта, тем чаще видела такие места.
– Кстати, об обозе, – вспомнил Фриц. – Купцы спросили, не пойдём ли мы с ними.
– Из-за меня, полагаю.
Роберта оглядела своё облачение. Прятаться больше не требовалось, и теперь она снова носила одежду священницы.
– Да. Они надеются, что при священнице на караван не нападут.
Война шла между Йокустером и Кормилиусами, но далеко не каждый священник поддерживал род Кормилиус. Сторонников императора среди духовенства тоже хватало. Даже те, кто втайне оставался верен старой власти, старались не показывать этого и потому обычно не становились мишенью.
– Значит, хотят взять меня с собой как оберег, – усмехнулась Роберта.
На главной улице уже стоял тот самый караван, готовый двинуться к воротам. Похоже, в городе скопилось много людей, которые боялись продолжать путь поодиночке.
– С такой охраной одна священница ничего не изменит.
Одних грузовых повозок набралось несколько десятков. Охранников было далеко за сотню, а путников, решивших пристроиться к обозу, – вдвое больше. В такое время никто не выходил из города без оружия, поэтому обычная банда даже не рискнула бы приблизиться.
– Я тоже так подумал, – признал Фриц.
– В другое время можно было бы согласиться, но сейчас нам нельзя задерживаться...
Ульрих неожиданно натянул поводья. Роберта едва не врезалась в его коня.
– Фриц, куда идёт караван?
– В Любен. До развилки у нас одна дорога.
– Вот как.
Ульрих коснулся подбородка и внимательно осмотрел длинную вереницу людей и повозок. Роберта проследила за его взглядом, но среди сотен лиц невозможно было понять, что именно привлекло его внимание.
– Хотите присоединиться?
Он ответил без колебаний:
– Да. Так будет лучше.

Комментарии

Загрузка...