– Ланген – епископство. По сути, Его Высокопреосвященство Джакомо лишь наместник, поставленный Святейшим Папой. И всё же он помогает фракции, которая открыто выступает против Папы… Разве после этого можно сказать, что он не изменил верности?
Старый скупщик Удо произнёс это с тяжёлым вздохом.
В его голосе звучала досада, и понять её было нетрудно. Он жил в Оберлангене, а значит, его судьба была прочно связана с решениями архиепископа Лангена. Если дело примет дурной оборот, ему, чего доброго, придётся выступить против самой Святой Церкви.
Во всей этой истории не было здравого смысла.
Роберта сочувствовала Удо, но поступки архиепископа Джакомо вызывали у неё не меньшее недоумение. Одной только слепой верой на архиепископскую кафедру не взойти. Для этого требовалась политическая хватка, ничуть не уступающая благочестию, а главное – доверие рода Кормилиусов.
К тому же сан архиепископа Лангена был высшей вершиной для человека, не принадлежащего к священной родовой крови. Выше стоял лишь Папа, но этот престол могли занимать только обладатели божественной крови.
Так с какой стати человеку, добившемуся столь огромного влияния, идти против Святой Церкви?
– У тебя есть догадки? – спросил Ульрих.
– Есть. Хотя это всего лишь мои личные измышления.
– Говори. Я сам решу, как к ним относиться.
– В прошлом году к Его Высокопреосвященству приходила гостья. Фея. Та, что носила серьги.
«Фея с серьгами».
Такие феи были вассалами Империи. В эпоху прежней империи, династии Истурия, порабощённых фей метили серьгами, служившими рабским клеймом.
И хотя империя Йокустеров официально не признавала рабство фей, старый обычай сохранился. Феи, становившиеся вассалами знатных домов, по-прежнему носили такие серьги.
– Ты помнишь её имя?
– Я его так и не услышал. Лишь позже узнал, что такая гостья заходила к нам и прошла дальше.
Ульрих задумчиво коснулся подбородка.
– Продолжай.
Старик ненадолго умолк, словно выискивая в памяти давние подробности.
– Позже я прознал, что отряд той феи задержался в самом соборе. А ведь им, как имперским вассалам, должно быть… не слишком уютно вести дела с Его Высокопреосвященством. И всё же они пробыли там несколько дней. А едва ушли, Его Высокопреосвященство на несколько дней отложил проведение священных таинств.
«Отложил таинства?»
Роберта озадаченно прищурилась и тут же вспомнила крепкую, полнокровную фигуру архиепископа Джакомо.
– Вряд ли это было связано со здоровьем, верно?
– Поговаривали, он уединился в молитвенных покоях, сославшись на дарованное ему божественное откровение.
– Такое случается редко, но нельзя сказать, что совсем никогда, – Роберта нарочно выделила последние слова. – Но если прямо перед этим он встречался с кем-то со стороны Йокустеров… Всё это выглядит крайне подозрительно.
– И это ещё не всё. Вскоре после того Его Высокопреосвященство лично пришёл ко мне.
– Из-за колец Юсуфа?
Старик приподнял цепочку, на которой покачивались два кольца.
– Да. Ни с того ни с сего принялся расспрашивать меня о могиле.
– О могиле?
– О могиле Юсуфа.
Роберта слегка склонила голову.
Старик попытался подняться с кровати. Сын тут же подскочил к нему, подхватил под руки, и вместе они вышли в коридор. Роберта, Фриц и Ульрих последовали за ними.
– Епископство Ланген было одним из мест, где в своё время промышлял Юсуф. Его соратники оставили после себя немало развалин, поэтому многие до сих пор верят, будто здесь полно не найденных тайников. В прошлом тут не раз откапывали реликвии, и прежние архиепископы тоже время от времени проявляли к этому интерес.
При слове «реликвии» Роберта коротко взглянула на Ульриха, а затем снова сосредоточилась на старике.
– И что… он нашёл какие-то стоящие зацепки?
– Да откуда же? Ничего нет, кроме того, что передавалось из уст в уста. Потому я и говорю: всё это слишком странно. В такое-то время… заниматься подобными вещами…
Юсуф жил больше тысячи лет назад, а его могилу так никто и не нашёл. То же касалось любых настоящих следов. Вероятность того, что архиепископ Джакомо вдруг занялся поисками усыпальницы из чистого любопытства, была ничтожно мала.
В момент, когда противостояние Кормилиусов и Йокустеров вот-вот могло перерасти в открытую войну, отправляться на поиски сокровищ? Это выходило далеко за рамки обычного интереса.
– Значит, у него была какая-то уверенность.
– Это точно случилось после встречи с той феей. В этом я уверен.
Старик вошёл в другую комнату. Она оказалась куда просторнее лавки, где они были недавно, и была заставлена стеллажами. Пройдя между ними, Удо опустился за стол у стены. Его сын достал с одной из полок свиток и расстелил перед гостями.
– … Карта сокровищ? – пробормотал Фриц.
Перед ними лежала подробная карта всего епископства Ланген, испещрённая крестиками: их набралось больше двух десятков. Судя по всему, так были отмечены предполагаемые места упокоения Юсуфа.
– Я скупщик. И не из последних. Если Его Высокопреосвященство не собирался копать землю лично, ему неизбежно пришлось бы нанимать людей. А вы думаете, эти люди стали бы работать за одно жалованье?
Если во время раскопок они находили хоть что-то, то, естественно, несли добычу скупщикам, чтобы выгодно сбыть. И каждый раз скупщик расспрашивал, откуда взялась вещь, а потом аккуратно всё записывал.
Старик взял у сына перо и обвёл кружками четыре отмеченные точки.
– До этих четырёх мест Его Высокопреосвященство ещё не добрался. Поскольку до сих пор ничего ценного найти не удалось, следующие раскопки пройдут в одном из них. Хотите спросить о чём-нибудь ещё?
Ульрих ничего не ответил. Он лишь молча всматривался в разложенную карту.
***
К тому времени, когда троица вернулась на постоялый двор, Беатрис уже была там.
Ещё перед визитом в Великий храм Оберлангена они сняли комнаты в одной из гостиниц. Роберта и Беатрис, как священнослужительницы, могли бы остановиться прямо в соборе, но Роберта предпочитала скрывать своё имя, а Беатрис не испытывала ни малейшего желания ночевать в месте, которое само по себе внушало подозрения.
– Вернулись.
Гостиница была трёхэтажной, с обеденным залом на первом этаже. Когда они вошли, время стояло неудобное: обед давно миновал, а до ужина было ещё далеко. Беатрис сидела одна в тихом зале, отослав слуг, и с аппетитом ломала пышную буханку хлеба. Судя по всему, свежую – густой хлебный дух долетал до самого входа.
Она откусила большой кусок, а остаток протянула Роберте.
– Да, в общем…
Роберта тоже отломила кусочек и запнулась на полуслове.
Они договаривались путешествовать вместе лишь до Оберлангена. Отряд Ульриха держал путь в Новасолон, к Пантеону, а вовсе не собирался расследовать козни архиепископа Джакомо. Роберта не была уверена, насколько открыто им стоит делиться сведениями.
– Как успехи с твоей стороны? – словно прочитав её мысли, Ульрих сел напротив Беатрис.
– Натощак и без толку, – Беатрис замерла с хлебом в руке. – Я пыталась расспрашивать, но он выворачивается, как вьюн.
– Значит, прямых улик нет.
– К сожалению. Хотя косвенных – хоть пруд пруди.
Её взгляд сместился к Роберте.
Роберта отдала свой хлеб Фрицу и встретилась с ней глазами.
– Сестра Роберта, когда вы ходили в собор, видели там обычных священников?
Роберта нахмурилась, перебирая воспоминания.
– Нет. Я видела только послушника, но…
– Их либо перевели в другие места, либо отослали прочь.
– В такое-то время?
– Именно.
Очевидно.
Джакомо избавился от неугодных – от тех, кто не желал плясать под его дудку.
– Это странно. Разве такое не вызывает ещё больше подозрений?
– Похоже, он готов пойти на этот риск. Как бы подозрительно всё ни выглядело… проблема в том, что даже при таких откровенных действиях я ничего не могу сделать, – недовольно пробормотала Беатрис.
– Похоже, Его Высокопреосвященство прекрасно это понимает.
– Почему ты так думаешь?
Беатрис пожала плечами.
– Он утверждает, будто делает всё это, чтобы «урегулировать конфликт между обеими сторонами».
– … Его Высокопреосвященство поразительно хладнокровен, – с явным недоверием произнесла Роберта.
– Ты тоже так думаешь, верно? Но мы бессильны. Он поддерживал связь с Йокустерами, однако подробностей у нас нет. А когда он исправно отправляет пожертвования в Пантеон и произносит такие речи… что я могу сделать?
В королевстве Основер архиепископ Виницио точно так же отказался подчиниться приказу об отзыве священников и остался на месте. Тогда он объяснял это попыткой примирить Основер и Пантеон. Оправдание Джакомо почти дословно повторяло слова Виницио.
Вот только, в отличие от Виницио, Джакомо даже не пытался изображать примирение – он совершал лишь поступки, вызывавшие всё новые подозрения. И даже если подозрения инквизитора Беатрис почти превратились в уверенность, действовать она не могла.
В теории инквизитор имел право карать даже представителей дома Кормилиусов, но на деле это было почти невозможно. То же относилось и к архиепископу. Власть Святой Церкви уже не была прежней, а положение Кормилиусов заметно пошатнулось. Накажи они архиепископа Лангена без неопровержимых доказательств – и поднявшуюся бурю будет уже не унять.
– И всё же должны быть другие пути.
– Что ж… это расследование изначально строилось на догадках, – Беатрис проглотила последний кусок хлеба.
– Ты слышала о Юсуфе? – внезапно спросил Ульрих.
Беатрис озадаченно склонила голову.
– Юсуф? О чём ты?
Вместо ответа Ульрих посмотрел на Роберту.
Поняв его замысел, она пересказала всё, что они узнали от старого скупщика. В нескольких местах Роберта сбивалась: отдельные детали истории слишком явно указывали на прошлое Ульриха. Но всякий раз он подавал знак продолжать, словно это не имело значения.
– … Значит, после встречи с неизвестной феей он принялся искать могилу.
Выслушав её до конца, Беатрис скрестила руки на груди и прикрыла глаза.
– Странно. По нашему разговору Джакомо показался мне крайне практичным человеком. С чего бы такому тратить силы на поиски могилы, которую не могли найти веками – и в которой, возможно, вообще ничего нет?
Вот именно.
Если то, что покоится в могиле Юсуфа, напрямую связано с действиями Джакомо, там должно лежать нечто поистине грандиозное. Вот только Роберта даже представить не могла, что именно.
Беатрис, Фриц и Роберта умолкли. Три пары глаз уставились на Ульриха.
– Что до могилы… тут даже я ничего не знаю.
Роберта недоумённо склонила голову.
– Я думала, ты был тесно связан с Юсуфом.
– Не сказать, что поверхностно. Я присутствовал, когда Юсуф раздавал кольца, – Ульрих достал из кармана второе кольцо, кольцо Гамиля, и положил его перед ними. – Но на этом моё общение с ним закончилось. Насколько мне известно, эти земли не были ни родиной Юсуфа, ни местом его гибели. Это лишь одно из множества мест, где долгое время предполагали найти его усыпальницу. Скажите… вы можете догадаться, почему Юсуф стал вором?
Роберта задумалась на мгновение и криво усмехнулась.
– Вряд ли из желания стать благородным разбойником… верно?
Ульрих тихо хмыкнул.
– Разумеется, нет. Как вы знаете, на стыке эпох всегда царит великий хаос. Одна эпоха рушится, увлекая за собой смуту. Затем поднимается следующая, подавляет этот хаос – и это неизбежно.
После основания новой династии наступает время, когда правители разбираются с остатками прежней смуты. Именно тогда и расцветают воры. Но речь не о мелких карманниках, а о тех, кто крадёт нечто куда более великое.
– … Например, земли? Захваченные титулы?
– В этом был бы смысл… но я говорю о реликвиях, – невозмутимо продолжил Ульрих. – Когда древние роды и организации сотрясает хаос, всегда находятся те, кто пользуется их слабостью и похищает сокровища. Многие реликвии, украденные в те времена, сегодня почитаются Святой Церковью как священные артефакты. А некоторые представляют собой нечто ещё более значительное.
«Значительнее священных реликвий…»
Роберта облизнула пересохшие губы.
– Если такие реликвии попадут не в те руки… это обернётся катастрофой.
– К тому же это шло вразрез с волей их изначальных владельцев. Вот почему я решил вернуть их.
Роберта медленно кивнула.
– И Юсуф был одним из тех, кто работал с тобой.
– Юсуф… и Гамиль.
– Гамиль – это…
Её голос затих.
Старый скупщик говорил: сорок одно кольцо, отлитое из меча Юсуфа. Второе принадлежало тому, кто создал их все. А у Ульриха как раз находилось это второе кольцо.
Сначала Роберта решила, что сам Ульрих и был Гамилем, тем самым кузнецом, выковавшим кольца. Но старик утверждал, что Гамиль был младшим братом Юсуфа.
– Это моё имя… но в то же время заимствованное.
– … А-а.
Роберта тихо выдохнула.
Она уже слышала о чём-то подобном.
– … Как и Армин.
У Ульриха было множество имён, но далеко не все они изначально принадлежали ему. Подобно тому как сейчас он использует имя своего покойного приёмного сына Армина, в прошлом он точно так же брал чужие имена.
– Именно. Я взял имя брата Юсуфа, и вместе с Юсуфом и ещё тридцатью девятью соратниками мы странствовали по миру, выслеживая и возвращая утраченные реликвии.
Он объяснил: возвращённые реликвии вверялись тем, кому он доверял. Одни передали Святой Церкви, другие – рыцарским орденам, третьи – иным расам. По его словам, многие из известных сегодня реликвий были среди тех, что удалось вернуть тогда.
– Юсуф оставил несколько реликвий себе, но, насколько я знаю, среди них не было ничего из ряда вон выходящего. Одни говорят, он передал их потомкам, другие – что унёс с собой в могилу. Истина туманна. Всё, что мне известно: он умер и был похоронен в неизвестном месте, – Ульрих помедлил и постучал пальцем по кольцу на столе. – И теперь архиепископ ищет могилу Юсуфа.
– Думаешь, он сможет её найти? – спросила Беатрис.
Ульрих ответил отстранённо:
– Трудно сказать.
Он взглянул на кольцо.
Могила, скрытая больше тысячи лет назад и не найденная до сих пор… Неужели её действительно можно отыскать именно сейчас?
Если так, значит, архиепископ сумел заполучить поистине невероятную зацепку.
– Но важно не то, найдёт он её или нет, – голос Ульриха звучал всё тише, спокойнее обычного. – Важно, почему он ищет могилу Юсуфа именно сейчас.
В его тоне легла тихая тяжесть.
– Я хочу знать, с какой стати кто-то тревожит покой моего старого друга… и имеет ли эта причина хоть какое-то отношение ко мне.
Если проследить за шагами архиепископа, они всё узнают.
Эти слова Ульрих произнёс совсем тихо.

Комментарии

Загрузка...