Узор, проступивший на тыльной стороне ладони Беатрис, был знаком Конгрегации доктрины веры.
Именно к этому учреждению Роберта принадлежала до священнического рукоположения. Там она изучала высшее богословие, а после блестящего завершения обучения получила сан.
Однако обучение не было главным назначением Конгрегации. Как административный орган Святой Церкви, она прежде всего надзирала за учением.
«Сохранять истинную веру, расследуя ложные верования и нарушения доктрины».
Таковы были слова Папы, основавшего это учреждение.
Только тем, кому поручали подобное служение, дозволялось носить знак на теле.
И таких людей называли инквизиторами.
– Вы выглядите напряжённой, – с лёгкой улыбкой сказала Беатрис.
Инквизитор.
– Может, начнём с нормального знакомства? Я уже назвалась, будет справедливо, если вы ответите тем же.
Не напрячься было невозможно.
Инквизиторы обладали огромной властью. Если не считать самого Папу, они стояли выше всех. В принципе, они могли на месте судить даже членов рода Кормилиусов.
И сила у них соответствовала полномочиям. Как бы хорошо человек ни знал доктрину, какой бы глубокой ни была его вера, без мощи он не выжил бы и тем более не смог бы исполнять обязанности инквизитора.
Роберта однажды видела мага, призывавшего имена Пяти мудрецов. Инквизитор усмирил его голыми руками.
Она, как и Беатрис, положила ладонь на грудь и произнесла приветствие:
– Я Роберта, настоятельница Дитмаршена.
– Дитмаршен… Значит, вы из королевства Основер.
Беатрис жестом указала на остальных, сидевших у костра.
– А эти люди?
Представляя спутников, Роберта внимательно следила за их реакцией.
Молодой господин дома Ландейар и фея напряглись. Похоже, они тоже поняли, кто стоит перед ними. Учитывая сложные отношения их стороны с Кормилиусами, перед ними оказался человек с подавляющей властью и силой.
Фриц, юный господин дома Майер, лишь насторожился. Страха или особого напряжения в нём не чувствовалось. Либо он не знал о Конгрегации, либо просто не видел причин её бояться.
– … А это лорд Армин Дитмаршен.
Армин – нет, Ульрих – не проявил даже обычной осторожности. Даже когда назвали его имя, он не посмотрел на Беатрис и лишь молча шевелил веткой угли в костре.
– Армин… Дитмаршен?
– Да. Лорд Армин – приёмный сын герцога Дитмаршена.
Роберта перевела взгляд на инквизитора, наблюдая за её реакцией.
– Понимаю.
На короткий миг брови Беатрис сошлись.
Но это продлилось недолго. Вскоре её лицо снова разгладилось, и она отвела взгляд.
– Дитмаршен, Майер, Ландейар… Сестра, у вас довольно необычная компания. Как человек, получивший рукоположение, разве вы не считаете такое сочетание странным?
Её внимание сместилось с Ульриха на Роберту.
Улыбка исчезла с лица Беатрис, и теперь она смотрела прямо.
Все три дома находились в противоречии с Кормилиусами. Герцог Ландейар не нуждался в объяснениях, а герцог Дитмаршен был приёмным отцом короля Основера Ричарда и сюзереном графа Майера.
И при этом официально рукоположённая священница Святой Церкви путешествовала вместе с их наследниками? Более того, не в назначенных ей землях, а рядом с владениями графа Луогаллана, вассала Ландейаров.
Подозрения возникали естественно.
Даже среди рукоположённых священнослужителей находились те, кто поддерживал Йокустеров. Не из их ли числа Роберта?
«Из всех людей… надо же было встретить именно инквизитора».
Она застыла, размышляя, что сказать. Роберта не сомневалась, что идёт верным путём, но убедить инквизитора – совсем другое дело.
– Роберта путешествует со мной по просьбе Его Святейшества.
Все взгляды повернулись к Ульриху.
Он всё так же спокойно смотрел в огонь.
– Объясните подробнее.
– Как я и сказал. Его Святейшество Марчелло прислал письмо с просьбой посетить герцога Дитмаршена. Поэтому я действую как представитель герцога и вместе с Робертой направляюсь в Новасолон, где находится Пантеон.
Ульрих достал из одежды письмо и передал его Беатрис.
Роберта удивлённо моргнула. Она не знала, что у него было ещё одно послание, кроме прямого приказа, который он прежде разорвал. Заметив её взгляд, Ульрих слабо улыбнулся.
– Фриц сопровождает меня как слуга. А остальных двоих мы встретили по дороге случайно. Связи, о которой вы беспокоитесь, здесь нет, так что тревожиться не о чем.
Беатрис несколько раз перечитала письмо, затем аккуратно сложила и вернула Ульриху.
– У вас довольно необычная манера речи.
– Часто это слышу.
Накрутив на палец прядь волос у уха, она ещё раз окинула взглядом остальных, а затем непринуждённо подошла ближе к костру.
– Можно присесть?
– Прошу.
С разрешения Ульриха Беатрис опустилась напротив него, по другую сторону огня. Он передал ей чашку чая, и некоторое время она пила молча.
– Вы знаете, что неподалёку образовалась демоническая зона?
– Мы как раз обсуждали это.
– В таком случае, брат, где, по-вашему, она появилась?
– Если рассуждать просто… где-то рядом с местом, где отряд зачистки потерпел поражение.
Беатрис покачала головой.
– Я думаю иначе. Полагаю, она находится в Луогаллане.
– В Луогаллане? Почему?
– Я давно расследую это дело.
Она поставила чашку и посмотрела в огонь.
– Ещё до отпадения Йокустеров Конгрегация знала, что они что-то скрывают. Мы лишь предпочитали закрывать на это глаза, чтобы не провоцировать лишний конфликт.
Роберта коротко взглянула на Элиаса и Вермелани.
– То, что они скрывают, находится где-то в Луогаллане. После отпадения я начала поиски – и тогда поняла, что образовалась демоническая зона.
Хотя Беатрис смотрела на Ульриха, слова предназначались не ему.
Инквизитор косвенно давила на фею и молодого дворянина.
Поняв намёк, Элиас покраснел от злости. Предположение, будто его дом сделал нечто сродни служению злому богу, заставило кровь вскипеть.
Вермелани держалась спокойнее, но глядела на инквизитора холодно и непримиримо.
– Ваше подозрение не слишком ли чрезмерно? Пусть Йокустеры и враждуют с Пантеоном, но я не думаю, что они пали настолько, чтобы создать демоническую зону.
– И всё же обстоятельства указывают именно туда. Причём почти идеально.
Беатрис улыбнулась.
– Поэтому я здесь. Чтобы выяснить, верно это подозрение или нет. Вы ведь тоже направляетесь в Луогаллан? Тогда поедем вместе. У меня много вопросов к графу.
– Ха…
***
На следующее утро Роберта спустилась к ручью и умылась. Холодная вода на миг прогнала сонливость, но та почти сразу вернулась. Тело тоже казалось тяжёлым.
Последствие беспокойной ночи.
Много ли людей смогут спокойно спать, когда в нескольких шагах лежит инквизитор? Разумом Роберта понимала, что ночью опасности нет. Но чувство неловкости и напряжения всё равно не дало ей нормально отдохнуть.
– У вас усталый вид.
К ней подошла Беатрис с пустой флягой.
– Ах… да. Просто я не привыкла спать под открытым небом.
Очевидная ложь.
Беатрис тихо рассмеялась и наполнила флягу водой из ручья.
– Не стоит так тревожиться. Я не собираюсь причинять им вред. Я понимаю, что наш раздор связан не с верой, а с политикой.
Роберта неловко улыбнулась и внимательнее посмотрела на неё. Ночью, в суматохе, она не успела как следует рассмотреть инквизитора, но сейчас заметила: Беатрис выглядела довольно молодой.
Около тридцати?
Слишком мало для столь высокого положения. Не будь она священницей, можно было бы заподозрить магию, сохраняющую молодость.
Но доктрины Святой Церкви не поощряли стремление к бессмертию. Многие священники, хотя и умели обращаться с маной не хуже магов, принимали старение. Значит, внешность Беатрис, скорее всего, соответствовала её настоящему возрасту.
– Архиепископ Виницио здоров?
– … Что?
Роберта вздрогнула.
– Архиепископ. Разве вы не встречались с ним после назначения?
Она встречалась.
Но сказать об этом было трудно.
Человек, о котором говорила Беатрис, архиепископ королевства Основер Виницио, был убит еретиком-безбожником.
– … Кем вам приходится архиепископ?
– Он пробудил во мне веру. Именно он отправил меня в Конгрегацию, благодаря чему я смогла подняться до нынешнего положения.
Роберта колебалась с ответом, и Беатрис подняла взгляд от ручья. Её лицо застыло.
Роберта сунула руку в рукав и достала печать – круглый перстень-печатку.
Она принадлежала архиепископу Виницио.
Роберта всегда носила её при себе, опасаясь потерять, если оставит в сумке.
Утренний свет отразился от серебряной печати. Беатрис пустым взглядом смотрела на неё, а потом медленно поднялась.
– Архиепископ… как он…
– Как он умер?
Роберта замялась.
Убийцей был еретик-безбожник.
Но сказать это прямо она не могла. Существование таких еретиков было тайной, которую род Кормилиусов оберегал особенно строго. Даже инквизитор мог о ней не знать.
А если и знала – это всё равно создавало проблему. Сам факт, что простая настоятельница владеет таким секретом, мог вызвать подозрения.
– Он оказался втянут в гражданский конфликт. Пытался стать посредником… но были те, кому это не понравилось. Когда я прибыла… было уже поздно.
– …
Беатрис приняла печать архиепископа.
– В конце концов… всё пришло к этому. Я чувствовала, что так и будет, поэтому просила его не принимать назначение в Основер. Но он сказал, что именно поэтому и должен ехать.
Она сложила руки и вознесла молитву. Закончив, вернула печать.
– Позаботьтесь, чтобы её достойно поместили в святыню.
– Разве вы не хотите сделать это сами?
– Нет. Я ещё долго не смогу вернуться. А раз вы донесли его печать до этого места, будет правильно, если вы доведёте дело до конца.
Беатрис отвернулась. Когда она глубоко выдохнула, дыхание слегка дрогнуло. Женщина тут же взяла себя в руки, подавляя поднявшиеся чувства.
– Раньше я слышала от лорда Армина, зачем вы направляетесь в Пантеон. Вы хотите добиться отмены отлучения и приказа об отзыве священников, верно?
Роберта собиралась ответить, но Беатрис заговорила первой.
– Разве это не нелепо? Основер встал на сторону Йокустеров, а архиепископ погиб во время внутреннего конфликта. И после этого вы ожидаете, что Кормилиусы сами подорвут собственный авторитет, отменив решение?
Она тихо усмехнулась.
За всю историю отлучали многих, но отменяли отлучение крайне редко.
Отлучение – указ, изданный всей властью главы Церкви. Если отзывать его слишком легко, он потеряет вес.
– Тех, кого отлучали, либо возвращали с отсечённой головой, либо они приносили нечто более ценное, чем собственная голова. У вас есть что-то такой же ценности?
Ответ был.
Но произнести его она не могла.
Роберта почувствовала, как пересохли губы, и невольно облизнула их.
– Не знаю. Всё, что я могу, – надеяться, что лорд Армин встретится с Его Святейшеством… и всё разрешится.
– Не то чтобы вы не знаете. Вы просто не можете сказать.
Беатрис повернулась к ней лицом.
– Человек, которого вы ведёте, – Армин. Тот самый мужчина. Тот, кто называет себя приёмным сыном Дитмаршена. Тот, кто носит имя, ради встречи с которым архиепископ Виницио был готов рискнуть жизнью.
Она посмотрела Роберте прямо в глаза.
– Я ошибаюсь?

Комментарии

Загрузка...