Мойру вырастили как дочь богатого земледельца.
Во все времена земля была основой богатства, а её приёмным родителям принадлежали огромные поля. Поэтому детство Мойры прошло в достатке.
Их владения могли соперничать с землями многих дворян. Правда, лишь богатством – сами они всё равно оставались земледельцами. Им приходилось склонять головы перед незаконнорождённым сыном лорда и каждый год щедро наполнять его кошель, когда тот являлся под предлогом сбора налогов.
Но Мойру такие дела не касались.
Она была ребёнком.
А ребёнку достаточно бегать, радоваться и расти здоровым.
Ей нужно было знать лишь отца, мать и младшего брата, который родился на два года позже. Ну и ещё – где находится её комната и как далеко разрешено уходить за пределы усадьбы.
И всё же даже маленькую девочку кое-что неизбежно занимало.
– Под каким именем вы пришли сегодня, братец?
Этот человек был странным.
– На этот раз зови меня Винициусом.
Он появлялся время от времени – чужак, который каждый раз назывался по-новому. Насколько девочка могла судить, имён у него было больше, чем пальцев на обеих её руках.
Внешность тоже менялась от встречи к встрече. Однажды он отрастил бороду до груди. В другой раз явился с такими впалыми щеками, будто его долго морили голодом. А как-то и вовсе обрил голову наголо и вытравил на коже странные узоры.
Он переиначивал себя так сильно, что Мойра и её младший брат Акеан часто не узнавали его. Одно время они даже подозревали, что любой пришлый человек может оказаться им.
– Почему вы всё время меняете имя? – спросил однажды Акеан.
– Потому что меня ищет слишком много людей.
Он умело менял облик, но были вещи, которые всё равно его выдавали.
Он спал мёртвым сном.
И любил табак.
Как медведь, залёгший в берлогу на зиму, он мог проспать несколько дней подряд. Однажды уснул летом, а проснулся только следующим летом. Непоседливые дети оставили его как есть, и пауки успели сплести над ним паутину.
Зато, проснувшись, он курил почти без остановки. В девяти случаях из десяти у него во рту была сигарета.
– Увидишь человека с сигаретой – значит, это он, – уверенно объявила сестра брату.
Он и правда был человеком, к которому лучше всего подходило слово «странный».
Но каким бы странным он ни казался, для брата и сестры оставался особенным.
Их родные места лежали в глуши, куда чужаки забредали редко. Кроме паломников и купцов, почти никто не появлялся, и детям почти не доводилось встречаться с людьми из внешнего мира, тем более разговаривать с ними.
Он был единственным, кто приносил им вести оттуда.
– Это фрукт под названием терна. Его широко выращивают в юго-западных субтропиках, но он сильно горчит, поэтому его добавляют понемногу, как пряность.
Возвращался он через несколько месяцев или через год – всё равно привозил подарки. Чаще всего фрукты или другую еду, но иногда – оружие или книги.
Для детей, ещё даже не достигших совершеннолетия, такие подарки были чрезмерны. Но он относился к ним как к чему-то обычному и без колебаний учил их всему, что знал.
Мойра и Акеан учились у него держать меч, обращаться с маной и читать древние письмена.
Казалось, этот человек знает всё.
Если до них доходили вести из дальних краёв или попадалась незнакомая вещь, стоило спросить – и он объяснял подробно, обстоятельнее любого другого.
Бог изобилия, который в эпоху богов водил за нос даже злых богов. Дракон, построивший королевство, приняв человеческий облик. Его рассказы были полны вещей, в которые взрослый, может быть, и не поверил бы сразу, но маленьким брату и сестре они казались бесконечно увлекательными.
Каждый раз после его ухода дети с нетерпением ждали нового возвращения – новых подарков и новых историй.
– Мне нужно уехать.
Но однажды, когда он снова пришёл, в нём что-то изменилось.
Со стороны он, наверное, казался таким же спокойным, как всегда. Но девочка, видевшая его много раз, поняла: сейчас он другой.
В лице появилась спешка.
– Мертвецы приближаются. До конца дня они будут здесь.
Позже существо, известное как Владыка мёртвых, поднимется во весь рост.
Маг, который погнался за бессмертием и потерпел крах, – иссохший до скелета, лишившийся рассудка и переполненный ненавистью к живым.
Но тогда никто ещё не знал ни глубины этой ненависти, ни того, какую беду принесут мертвецы.
Люди лишь слышали, что в одном из уголков страны вспыхнул мятеж. Даже родители девочки, узнав об этом, только поцокали языками.
Он был другим.
Приехав ранним утром, он велел им бросить всё и уходить немедленно.
Звучало нелепо, но родители не усомнились в нём ни на миг и торопливо начали собираться.
– А вы что будете делать?
– Всё становится слишком большим, чтобы просто смотреть со стороны.
Он был не один.
За ним шли люди, которых он спас от наступающих мертвецов. Всех их вела одна цель – встретиться с тем, кто поднял эту волну.
Он был их предводителем.
В те дни он назывался Мергиусом и носил серые доспехи.
– Идите вперёд. Я выиграю вам время.
Пока родители брата и сестры торопливо собирали вещи, он ушёл со своими людьми навстречу приближающимся мертвецам.
Но младший брат последовал за ним. Спрятался в повозке с припасами, и в общей суматохе никто ничего не заметил.
Кроме сестры.
Обычно именно она останавливала его, но в тот раз Мойра поступила иначе.
Она пошла следом.
– Кровь всё-таки берёт своё.
Когда он с опозданием обнаружил двух детей, то лишь улыбнулся.
С тех пор брат и сестра шли рядом с ним и рыцарями, преследуя Владыку мёртвых через бесчисленные сражения.
Проходили годы.
Они набирались опыта.
А вместе с опытом приходила слава.
А вместе со славой – опасность.
До них дотянулись сводные братья и сёстры, о существовании которых они прежде даже не знали. Тайна, которую он столько времени скрывал от детей, раскрылась.
Угроза пришла не только от мёртвых.
И каждый раз он вставал между ними и самой смертью.
Снова прошли годы, и девочка стала взрослой.
Стала женщиной.
А их путешествие приблизилось к концу.
– Что вы будете делать теперь?
Она спросила его – Мергиуса.
Он сидел на пне и смазывал доспехи маслом. Как всегда спокойно, с сигаретой между губ.
Мойра терпеть не могла запах табака, но промолчала, присела рядом и стала молча наблюдать.
– Для начала верну вас на родину.
– На какую именно?
Вместо ответа он слабо улыбнулся.
Она внимательно посмотрела на него.
За прошедшие годы изменилась не только она. Рыцари, следовавшие за ним, тоже стали другими. Их осталось одиннадцать, и каждый нёс на себе следы времени.
У кого-то лицо прорезали морщины. У кого-то побелели волосы. Кто-то был весь исполосован шрамами.
А он оставался прежним.
Нет. Поскольку он каждый раз менял внешность, точнее было бы сказать иначе: он выглядел ровно так же, как в день, когда они покинули родные места.
– Говорят, вы не стареете.
– Если ты о внешности, то да.
Когда Мойра спросила почему, он ответил, что не знает. Та, кто взяла его к себе, дала ему нечто, чего он не просил, – и он просто принял дарованное.
– Значит... вы будете жить вечно?
– Не знаю. Если то, чей конец неизвестен, называют вечностью, тогда, возможно.
– По сравнению с вечностью это путешествие, должно быть, совсем короткое.
Он отложил работу и поднял на неё взгляд.
– Длина времени ничего не решает. Что-то может тянуться бесконечно долго и при этом не иметь смысла. А что-то может быть мимолётным и всё равно оказаться ценнее любой долгой жизни.
От его твёрдого ответа Мойра на миг растерялась, но всё же спросила:
– А вы помните все эти ценные вещи?
– Нет. Хотел бы, но не могу перестать забывать.
Она опустила голову.
– Если захочешь, даже после конца этого путешествия можешь пойти со мной.
– Куда?
– Ну... об этом я подумаю, когда придёт время.
– Как всегда?
– Да.
Она подняла голову, тихо посмотрела на него, а затем перевела взгляд на его шею.
Мойра была уверена: когда-то, защищая её, он получил удар – лезвие рассекло ему шею. И всё же теперь там не осталось даже тонкого следа.
Гладкая кожа без единого шрама вдруг заставила её подумать:
«И я тоже исчезну так же?»
Он не помнил далёкое прошлое. Даже ценные мгновения уносило забвение. То немногое, что ещё держалось в памяти, уже поблёкло – словно вот-вот исчезнет окончательно.
В бесконечном потоке времени, таком долгом, что его можно назвать вечностью, он забывал.
Если она умрёт и пройдёт время, случится ли то же самое?
Как исчезнувшая рана – забудется ли она, не оставив даже шрама?
Она не хотела этого.
Разве не лучше остаться хотя бы шрамом – до самого момента смерти?
Мириам открыла глаза.
Она сидела на стуле, скрестив руки, и несколько раз моргнула, пытаясь прогнать мутную пелену перед взглядом.
Должно быть, задремала. Хотела лишь на миг вспомнить сон, но воспоминание убаюкало её.
Она тихо выдохнула, провела рукой по лицу – и ощутила рядом чьё-то присутствие.
Возле кровати стоял её старший брат Паднан. Он склонился над матерью и держал её за руку.
– Когда ты пришёл? Разбудил бы меня.
– Я пришёл только взглянуть на матушку, – ответил он и покачал головой.
– Тебе снова снилось?
– ...Так заметно?
– Ты всегда такая после снов.
Мириам неловко улыбнулась.
Не всегда.
В детстве такое случалось почти каждый день, но с возрастом сны стали приходить реже. Иногда ей снилось что-то другое. Иногда они были такими бледными, что после пробуждения почти ничего не оставалось.
Такого яркого и долгого сна не было уже давно.
И впервые он прошёл до конца, не распавшись на отдельные осколки.
Прежде всё всегда было иначе: разрозненные куски, которые приходилось собирать один за другим.
– Брат... ты рассказал гостю о моих снах?
Паднан молча кивнул.
На его лице на короткое мгновение мелькнуло напряжение. Мириам поняла почему и снова улыбнулась.
– Раньше я не говорила, но уже всё знаю. Знаю, откуда мои сны и кому они принадлежат. Это память. Мойра... её воспоминания живут где-то глубоко во мне, поэтому и приходят во сне.
– ...Тогда ты знаешь, почему эти воспоминания находятся в тебе?
Когда Мириам впервые поняла, кем была в своих снах, она долго не могла решить, почему память Мойры оказалась внутри неё. И в конце концов придумала собственное объяснение.
Поначалу решила, что Мойра была одной из её предков. Та искала бессмертие и потерпела неудачу, а значит, след этого мог остаться в крови и передаться Мириам.
Но затем ей приснилось то, что разрушило эту догадку.
В тех снах Мойра не обрела бессмертие, но и не умерла. Её наказали, лишили всего, заставили остаться в этом мире, а она всё равно продолжила исследования.
– Отец... перед смертью сказал, что во мне живёт госпожа Мойра. Я думала, он имел в виду кровь. Что во мне течёт её кровь. Но дело было не в этом.
– Мириам, живёт в тебе что-то или нет – неважно. И кем ты была изначально, тоже неважно. Ты ведь до сих пор прекрасно прожила свою жизнь.
Вот почему она не любила ходить в пристройку.
Вот почему избегала записей Мойры.
Каждый раз, когда приходил сон, существо из него будто накладывалось на неё, заслоняя её саму. Если бы она ещё и стала читать записи, то, казалось, уже не смогла бы сопротивляться.
– Если ты больше не хочешь видеть сны, придётся стереть то, что лежит внутри тебя.
– Да. Я знаю.
Но затем добавила:
– Ничего. Пусть останется как есть.
– Почему? Разве это не мучает тебя?
– До сих пор мучило. Но... кажется, теперь я поняла.
Трое гостей, завершив дело, ради которого пришли, покинули поместье на следующий день – так же спокойно, как и прибыли.
Старый Паднан провожал их, то и дело поглядывая на сестру, будто боялся, что она вдруг сделает что-нибудь неожиданное.
Но Мириам не сделала ничего странного.
Она лишь подошла к юноше по имени Ульрих и сказала одну-единственную вещь:
– В следующий раз... вы придёте уже в другом облике?
На его спокойном лице появилась слабая улыбка.
– Да. Как всегда.
Вот и весь их разговор.
Трое сели на лошадей, потянули поводья и уехали, ни разу не оглянувшись.
Мириам долго смотрела им вслед.
Нет.
Она смотрела вслед Ульриху.
И только потом повернулась к особняку.
Причина, по которой они не сказали больше ничего, была проста.
Больше ничего и не требовалось.
«Когда-нибудь я снова его увижу...»
Теперь она поняла.
Почему Мойра так отчаянно желала бессмертия.
И чего на самом деле искала.
Она увидела конец, которого прежде ни разу не знала.
И поняла: человек из её снов был не просто кем-то из прошлого.
Мириам думала, что с возрастом стала равнодушнее, но ошибалась.
Она не стала равнодушной.
Она просто забыла.
«Не знаю, останусь ли тогда той собой, которая есть сейчас».
Она глубоко выдохнула и впервые за долгое время направилась к пристройке.

Комментарии

Загрузка...