На следующее утро двоюродные братья выложили на стол двадцать юаней стартового капитала и принялись обдумывать свою первую в жизни коммерческую авантюру.
Кузен предложил продавать мороженое, заявив, что в самый разгар лета на него будет огромный спрос, а если походить по улицам и переулкам, точно можно загрести денег лопатой. Сяо Дун тоже посчитал эту идею здравой, тем более что в соседнем посёлке как раз находилась фабрика мороженого. Однако у них не было специального ящика, чтобы сохранять холод, так что от этой затеи пришлось отказаться.
Тогда кузен предложил пустить эти двадцать юаней на азартные игры, заверив, что все притончики в деревне знает как свои пять пальцев. Авось повезёт, и велосипед превратится в мопед.
От таких речей Сяо Дуна бросило в холодный пот! Он заявил, что раз тот даже по математике еле-еле натягивает на тройку, то неужто рассчитывает обыграть старых тертых катал? Даже если удастся выиграть, узнай об этом тётушка, с них живьём шкуру сдерут.
Кузен почесал затылок и уже собирался выдать новое предложение, но Сяо Дун поспешно перебил его:
— Лучше ничего не предлагай, а то из-за твоих идей мы оба загремим на тюремные нары.
В конце концов Сяо Дун единолично постановил: будем торговать арбузами. Во-первых, у бабушки можно одолжить трёхколёсный велосипед, а во-вторых, они хорошо знают дорогу до оптового рынка в посёлке.
Утвердив план, парочка тут же перешла к действиям. Вот только у ворот бабушкиного дома кузен снова замялся и наотрез отказался входить.
Причина была проста: бабушка больше любила старшего дядю, поэтому отношения с его семьей у неё всегда были натянутыми. Кузен с малых лет толком и не ел-то за её столом.
В итоге Сяо Дун пошёл к бабушке один и не только взял трёхколёсный велосипед, но и раздобыл большой рупор, с которым дедушка раньше ходил собирать утиль.
Они докрутили педали до рынка, вбухали все двадцать юаней в партию арбузов, а затем принялись кружить по посёлку, заезжать в деревню и торговать прямо на ходу в каждом переулке.
Палящее солнце безжалостно жарило их, превратив некогда белые лица в угольно-черные угольки. Они обливались потом, высунув языки, словно тонущие кролики, а от голода их животы прилистали к спинам — всего за три дня оба превратились в тощих мартышек.
И без того скромный запас арбузов за три дня не распродался даже наполовину. Сяо Дун подсчитал выручку: они заработали меньше четырёх юаней.
— Больше юаня в день! Аккурат хватит, чтобы ты в интернет-кафе часок посидел, — вздохнул Сяо Дун, обмахиваясь на палящем солнце.
— Только теперь я понял, как тяжело зарабатывать деньги! — кузен крутил педали так, что его ноги тряслись от усталости.
— Ну что, всё ещё хочешь в интернет-кафе? — глядя на него с борта тележки, переспросил Сяо Дун.
— Хе-хе! — кузен почесал затылок и глуповато улыбнулся, судя по всему, ещё не распрощавшись с мыслями об игровом клубе.
На четвёртый день кузен окончательно сдал. Он спрыгнул с трёхколёсника, плюхнулся в тени дерева, принялся массировать онемевшие, ватные ноги и наотрез отказался двигаться дальше.
— Лучше пусть меня побьют одноклассники, пусть отлупят батька с мамкой, лишь бы я больше никогда не совался в интернет-кафе и не терпел эти муки! — кузен развалился у ствола дерева, решив бойкотировать всё на свете.
Сяо Дун молча поджал губы, а кузен тем временем без остановки жаловался: мол, все идеи Сяо Дуна — полная туфта, торговля арбузами — тупиковый путь, в такую жару все сидят по домам перед вентиляторами, на улицах днём с огнем никого не сыщешь, и кто, чёрт побери, вообще покупает эти арбузы?
Сяо Дуна вдруг озарила догадка. Он торопливо вытащил из кузова рупор и возбужденно бросил кузену:
— Братуха, повтори-ка последнюю фразу.
— Кто, чёрт побери, покупает эти арбузы! — гневный и полный обиды голос кузена тут же был записан Сяо Дуном.
— Братуха, кажется, у наших арбузов появилась клиентура.
— Да хоть трава не расти, я палец о палец не ударю!
— Тогда подожди меня здесь, закончу продавать арбузы — вернусь за тобой.
С этими словами Сяо Дун вскочил на трёхколёсный велосипед и помчался к ближайшей деревне.
— Кто, чёрт побери, покупает эти арбузы! Кто, чёрт побери, покупает эти арбузы... — грубая брань кузена снова и снова неслась из рупора, разносясь по деревенским улицам и переулкам.
Сельчане ничего не могли понять и решили, что у кого-то в семье разгорелась знатная свара!
Любопытство погнало народ к Сяо Дуну. Увидев, что арбузами торгует ребёнок, малышня окружила его и покатилась со смеху, парни с сигаретами в зубах сочли паренька чертовски изобретательным, а вот старики помрачнели от гнева — им показалось, что Сяо Дун поносит их предков.
Эффект от такой рекламы превзошел все ожидания: многие начали спрашивать цену, выбирать арбузы и просить взвесить.
Однако стоило совершить всего пару сделок, как несколько стариков взбунтовались. Чем больше они вслушивались, тем сильнее распалялись: размахивая тростями, они принялись угрожать, что разобьют Сяо Дуну рупор, разнесут его лоток и переломают ему паршивые ноги.
Сообразив, что дело пахнет керосином, Сяо Дун понял: при всём успехе торговли рисковать больше нельзя. Он изо всех сил налёг на педали и дал драпу. Толпа стариков с тростями наперевес бросилась в погоню, а рупор всё продолжал голосить на всю округу: Кто, чёрт побери, покупает эти арбузы!
Сяо Дун крутил педали изо всех сил, вздымая клубы пыли, и вихрем вылетел из деревни прямо в поля, умчавшись под спасительную сень дерева, где отдыхал кузен. Там он наконец разинул рот и жадно задышал.
Кузена разбудил крик из рупора: Кто, чёрт побери, покупает эти арбузы! Увидев перепуганного до смерти младшего брата, он тут же вскочил на ноги и бросился расспрашивать:
— Ты чего? Словно призрака встретил!
Сяо Дун с трудом сглотнул слюну:
— Считай. Сколько я только что продал?
Кузен кинулся проверять арбузы в кузове, а Сяо Дун достал из кармана выручку для сверки.
Кузен от удивления разинул рот:
— Да за такое короткое время ты сбыл целых четыре штуки!
Услышав названную кузеном цифру, Сяо Дун наконец перевёл дыхание и аккуратно разгладил купюры:
— Ровно столько, сколько нужно.
Но кузен вошёл во вкус: при таких темпах продаж разбогатеть — проще простого! Он тут же принялся допытываться, как именно Сяо Дуну удалось провернуть сделку, а затем велел ему оставаться в тени дерева, собираясь лично седлать велосипед и распродавать последние арбузы в кузове.
— Если хочешь вернуться живым, можешь ехать, — Сяo Дун запыхавшись сделал глоток воды.
— В смысле? — кузен ошарашенно хлопал глазами.
— Сначала вернемся домой, по дороге объясню.
Всю дорогу в голове Сяо Дуна роились мысли. Этот рекламный лозунг и правда чертовски хорош, вот только риски слишком велики, вплоть до угрозы жизни и здоровью.
Но если отказаться от такого слогана, будет до слёз обидно! Говорят же, богатство и знатность ищут в пасти опасности — как заработать большие деньги, не рискуя? Нужно придумать, как изменить подход.
Он начал анализировать рыночную обстановку: зазывая покупателей подобным криком, дети и молодёжь не принимают всё близко к сердцу и даже находят это забавным. Но вот эти зашоренные, консервативные, упрямые старики и старухи — главная помеха торговле.
Вернувшись, они сначала спрятали трёхколёсный велосипед у бабушки. Они ведь соврали тётушке, что сидят дома и прилежно учатся; узнай она, что они промышляют уличной торговлей, опять поднимется бум и им строго-настрого запретят выходить с тележкой.
Вечером Сяо Дун ворочался с боку на бок, и кузен не отставал.
Только вот тревожили их совершенно разные вещи. Сяо Дуна заботил сбыт арбузов, кузен же пялился на висящую на стене Почётную грамоту, испытывая целую гамму сложных чувств и угрызения совести. Он прекрасно знал, что его грамота — липа, купленная на рынке, и ему казалось нехорошим обманывать родителей.
— Эх, во втором полугодии кровь из носу надо добыть настоящую грамоту и заклеить ею эту фальшивку, — кузен обмахивался веером из рогоза и тяжело вздыхал.
Сяо Дун проследил взглядом за веером, и его внезапно осенило:
— Братуха, у меня есть план, как спасти нас от взбучки! Завтра ввалим деньги в товар и гарантированно сорвём куш!

Комментарии

Загрузка...