— Читеры хреновы! — вполголоса выругался Ван Юй, яростно ероша волосы обеими руками.
— Читеры хреновы! — вполголоса выругался Ван Юй, яростно ероша волосы обеими руками.
Стреляют сквозь стены — стопудово «вэха» включена. Что ни выстрел — то в яблочко, тут без автонаводки не обошлось! Да ну вас... Короче, все вы читеры поганые!
Стреляют сквозь стены — стопудово «вэха» включена. Что ни выстрел — то в яблочко, тут без автонаводки не обошлось! Да ну вас... Короче, все вы читеры поганые!
Подумаешь, в игре читерить — много ума не надо. Вот если бы в реальной жизни себе читы подрубить — вот это я понимаю, уровень.
Подумаешь, в игре читерить — много ума не надо. Вот если бы в реальной жизни себе читы подрубить — вот это я понимаю, уровень.
Из гостиной то и дело доносился заливистый хохот. Ван Юй отключил телефон от зарядки и глянул на экран — нет еще и девяти утра. А обе семьи уже здесь, в полном составе. И куда только так торопились?
Из гостиной то и дело доносился заливистый хохот. Ван Юй отключил телефон от зарядки и глянул на экран — нет еще и девяти утра. А обе семьи уже здесь, в полном составе. И куда только так торопились?
Ван Юй в очередной раз убедился: верить взрослым на слово нельзя. Когда он учился в школе, стоило ему хоть немного припоздниться с подъемом, как Чжоу Тяньфэнь тут же сдергивала с него одеяло и принималась отчитывать: «Спишь и спишь, только дрыхнуть и горазд! Вот отучишься, пойдешь работать — тогда и выспишься!»
Ван Юй в очередной раз убедился: верить взрослым на слово нельзя. Когда он учился в школе, стоило ему хоть немного припоздниться с подъемом, как Чжоу Тяньфэнь тут же сдергивала с него одеяло и принималась отчитывать: «Спишь и спишь, только дрыхнуть и горазд! Вот отучишься, пойдешь работать — тогда и выспишься!»
И вот он отучился, вырос. И что в итоге? Всё равно ни свет ни заря его будят этим невыносимым гвалтом.
И вот он отучился, вырос. И что в итоге? Всё равно ни свет ни заря его будят этим невыносимым гвалтом.
Похоже, идеальная дистанция между родителями и детьми — это когда и не слишком далеко, но и не слишком близко. Ван Юй всерьез задумался, а не присмотреть ли себе квартирку где-нибудь неподалеку. И навещать предков можно почаще, и личные границы останутся в неприкосновенности.
Похоже, идеальная дистанция между родителями и детьми — это когда и не слишком далеко, но и не слишком близко. Ван Юй всерьез задумался, а не присмотреть ли себе квартирку где-нибудь неподалеку. И навещать предков можно почаще, и личные границы останутся в неприкосновенности.
Сонно почесывая взъерошенную макушку, Ван Юй ленивой походкой вошел в гостиную.
Сонно почесывая взъерошенную макушку, Ван Юй ленивой походкой вошел в гостиную.
— Дядя Тяньдэ, тетушка, здравствуйте!
— Дядя Тяньдэ, тетушка, здравствуйте!
— Тетя Тяньфан!
— Тетя Тяньфан!
— Сестра Чжоу Лань, Чэнь Хао, приветствую.
— Сестра Чжоу Лань, Чэнь Хао, приветствую.
И всё!
И всё!
Сидевший рядом круглолицый парень вразвалочку подпирал рукой бедро. Он замер с надкусанным яблоком во рту и уставился на Ван Юя с притворным возмущением:
Сидевший рядом круглолицый парень вразвалочку подпирал рукой бедро. Он замер с надкусанным яблоком во рту и уставился на Ван Юя с притворным возмущением:
— Слышь, а меня ты заметить не забыл?
— Слышь, а меня ты заметить не забыл?
Ван Юй ухмыльнулся:
Ван Юй ухмыльнулся:
— Здорово, Хэ Бинь!
— Здорово, Хэ Бинь!
Его кузина, Чжоу Лань, устроилась в компанию «Гохуа» сразу после техникума и уже через пару лет выскочила замуж за Чэнь Хао. Свел их старший дядя, Чжоу Тяньдэ.
Его кузина, Чжоу Лань, устроилась в компанию «Гохуа» сразу после техникума и уже через пару лет выскочила замуж за Чэнь Хао. Свел их старший дядя, Чжоу Тяньдэ.
До реструктуризации «Гохуа» дядя Чжоу Тяньдэ пахал на буровой в первой линии. После реформы продержался там всего год, а потом подсуетился, задействовал связи и перевелся в службу обеспечения — поближе к дому, чтобы помогать нянчить внуков.
До реструктуризации «Гохуа» дядя Чжоу Тяньдэ пахал на буровой в первой линии. После реформы продержался там всего год, а потом подсуетился, задействовал связи и перевелся в службу обеспечения — поближе к дому, чтобы помогать нянчить внуков.
Сынишке Чэнь Хао и Чжоу Лань шёл шестой год. Мальчишка рос шустрым, его маленькие глазенки так и бегали по сторонам. Время от времени он искоса поглядывал на Ван Юя. Заметив добродушную улыбку двоюродного дяди, мелкий пакостник окончательно осмелел и принялся увлеченно заталкивать какой-то мелкий мусор прямо в чашку с водой. В чашку, из которой пил сам Ван Юй.
Сынишке Чэнь Хао и Чжоу Лань шёл шестой год. Мальчишка рос шустрым, его маленькие глазенки так и бегали по сторонам. Время от времени он искоса поглядывал на Ван Юя. Заметив добродушную улыбку двоюродного дяди, мелкий пакостник окончательно осмелел и принялся увлеченно заталкивать какой-то мелкий мусор прямо в чашку с водой. В чашку, из которой пил сам Ван Юй.
Старший дядя Чжоу Тяньдэ благодушно прищурился:
Старший дядя Чжоу Тяньдэ благодушно прищурился:
— О, явился наконец, блудный сын! А мы уж думали, ты дорогу домой забыл. На Новый год родителей даже не навестил. Как бы паршиво у тебя там дела ни шли, про дом забывать нельзя.
— О, явился наконец, блудный сын! А мы уж думали, ты дорогу домой забыл. На Новый год родителей даже не навестил. Как бы паршиво у тебя там дела ни шли, про дом забывать нельзя.
Дядя обожал вешать ярлыки. В его картине мира всё происходило исключительно по его собственным лекалам, а потому он был свято уверен: раз племянник не приехал на праздники, значит, перебивается с хлеба на воду и стыдится показаться на глаза родне.
Дядя обожал вешать ярлыки. В его картине мира всё происходило исключительно по его собственным лекалам, а потому он был свято уверен: раз племянник не приехал на праздники, значит, перебивается с хлеба на воду и стыдится показаться на глаза родне.
Дядя небрежно стряхнул пепел. Пепельница стояла всего в полуметре — руку протяни, но серые хлопья упорно летели мимо, оседая прямо на журнальный столик у него под носом.
Дядя небрежно стряхнул пепел. Пепельница стояла всего в полуметре — руку протяни, но серые хлопья упорно летели мимо, оседая прямо на журнальный столик у него под носом.
Тетя долго и брезгливо разглядывала прическу Ван Юя:
Тетя долго и брезгливо разглядывала прическу Ван Юя:
— Батюшки, Ван Юй, ну и тощ же ты стал! А патлы-то, патлы дыбом стоят... Выглядишь как наркоман какой-то, прости господи.
— Батюшки, Ван Юй, ну и тощ же ты стал! А патлы-то, патлы дыбом стоят... Выглядишь как наркоман какой-то, прости господи.
Умеет же поддержать беседу, ничего не скажешь!
Умеет же поддержать беседу, ничего не скажешь!
Кузина Чжоу Лань ласково потрепала сына по голове и со смешком поддакнула:
Кузина Чжоу Лань ласково потрепала сына по голове и со смешком поддакнула:
— Да они все в школьные годы как чучела ходили. Вечно нацепят на себя черт знает что, а рюкзаки разрисуют какими-то жуткими рожами.
— Да они все в школьные годы как чучела ходили. Вечно нацепят на себя черт знает что, а рюкзаки разрисуют какими-то жуткими рожами.
Ну надо же, от этой семейки доброго слова не дождешься!
Ну надо же, от этой семейки доброго слова не дождешься!
— Хорош! — внезапно выкрикнул зять.
— Хорош! — внезапно выкрикнул зять.
Чэнь Хао, не отрываясь, пялился в телевизор, где транслировали матч НБА — по выходным всегда показывали самые зрелищные игры. В момент эффектного данка он в азарте сжал кулак и резко взмахнул рукой, рассыпав тлеющий пепел по ковру. Впрочем, парень даже бровью не повел: машинально отряхнул штанину и прильнул обратно к экрану.
Чэнь Хао, не отрываясь, пялился в телевизор, где транслировали матч НБА — по выходным всегда показывали самые зрелищные игры. В момент эффектного данка он в азарте сжал кулак и резко взмахнул рукой, рассыпав тлеющий пепел по ковру. Впрочем, парень даже бровью не повел: машинально отряхнул штанину и прильнул обратно к экрану.
Младшая тетя Чжоу Тяньфан потянулась к Ван Юю и попыталась пригладить его непослушные вихры:
Младшая тетя Чжоу Тяньфан потянулась к Ван Юю и попыталась пригладить его непослушные вихры:
— Сходил бы ты к парикмахеру, племянничек. И кушай побольше, а то кожа да кости. Ты посмотри на своего брата!
— Сходил бы ты к парикмахеру, племянничек. И кушай побольше, а то кожа да кости. Ты посмотри на своего брата!
Она с гордостью ущипнула своего сына за пухлую щеку:
Она с гордостью ущипнула своего сына за пухлую щеку:
— Вот у кого здоровый румянец и тело налитое!
— Вот у кого здоровый румянец и тело налитое!
Ван Юй с улыбкой перевел взгляд на круглолицего Хэ Биня. Тот в ответ лишь высокомерно цыкнул зубом. Этот характерный звук всегда служил безошибочным сигналом: сейчас начнется дешевый понторез.
Ван Юй с улыбкой перевел взгляд на круглолицего Хэ Биня. Тот в ответ лишь высокомерно цыкнул зубом. Этот характерный звук всегда служил безошибочным сигналом: сейчас начнется дешевый понторез.
Хэ Бинь нарочито небрежно распахнул кожаную куртку. Из классического «набора крутизны» образца 2004 года ему не хватало разве что пейджера на ремне. Зато на поясе красовался массивный кожаный чехол для мобильника, а прямо у ширинки покачивалась тяжелая связка ключей от новенького «Пассата». Выглядело это зрелище неописуемо пафосно.
Хэ Бинь нарочито небрежно распахнул кожаную куртку. Из классического «набора крутизны» образца 2004 года ему не хватало разве что пейджера на ремне. Зато на поясе красовался массивный кожаный чехол для мобильника, а прямо у ширинки покачивалась тяжелая связка ключей от новенького «Пассата». Выглядело это зрелище неописуемо пафосно.
Самодовольно потирая пухлый подбородок, кузен вздохнул:
Самодовольно потирая пухлый подбородок, кузен вздохнул:
— Ой, не сыпь мне соль на рану, мам. Я за этот год килограммов десять набрал, не меньше! Постоянно приходится с начальством по ресторанам мотаться, деликатесы эти уже поперек горла стоят. Сплошной вред для организма.
— Ой, не сыпь мне соль на рану, мам. Я за этот год килограммов десять набрал, не меньше! Постоянно приходится с начальством по ресторанам мотаться, деликатесы эти уже поперек горла стоят. Сплошной вред для организма.
Затем он снисходительно покосился на Ван Юя:
Затем он снисходительно покосился на Ван Юя:
— Вот брательнику завидую. Поджарый, жилистый — любо-дорого посмотреть!
— Вот брательнику завидую. Поджарый, жилистый — любо-дорого посмотреть!
Старшая тетя тут же закатила глаза:
Старшая тетя тут же закатила глаза:
— Ой, Сяо Бинь, ну и шутник же ты! Радоваться надо, что с руководством за одним столом сидишь. Или тебе больше по душе, как Сяо Юю, сидеть на хлебе и воде и гадать, перепадет ли ужин? Это, по-твоему, здоровый образ жизни?
— Ой, Сяо Бинь, ну и шутник же ты! Радоваться надо, что с руководством за одним столом сидишь. Или тебе больше по душе, как Сяо Юю, сидеть на хлебе и воде и гадать, перепадет ли ужин? Это, по-твоему, здоровый образ жизни?
«Общайтесь вы себе на здоровье, выпендривайтесь сколько влезет, — подумал Ван Юй. — Но зачем при этом меня-то постоянно грязью поливать?»
«Общайтесь вы себе на здоровье, выпендривайтесь сколько влезет, — подумал Ван Юй. — Но зачем при этом меня-то постоянно грязью поливать?»
В трансляции матча объявили минутный перерыв, и зять наконец-то соизволил повернуться к родственникам. Протягивая руку над журнальным столиком, чтобы стряхнуть пепел, он умудрился уронить его прямо в тарелку с нарезанными фруктами. Чэнь Хао лишь небрежно дунул, разгоняя серую пыль, преспокойно вдавил бычок в пепельницу и полез в карман за пачкой.
В трансляции матча объявили минутный перерыв, и зять наконец-то соизволил повернуться к родственникам. Протягивая руку над журнальным столиком, чтобы стряхнуть пепел, он умудрился уронить его прямо в тарелку с нарезанными фруктами. Чэнь Хао лишь небрежно дунул, разгоняя серую пыль, преспокойно вдавил бычок в пепельницу и полез в карман за пачкой.
— Держите, папа... дядя... Сяо Бинь...
— Держите, папа... дядя... Сяо Бинь...
Он начал раздавать сигареты по кругу, но когда очередь дошла до Ван Юя, пачка оказалась пуста.
Он начал раздавать сигареты по кругу, но когда очередь дошла до Ван Юя, пачка оказалась пуста.
— Да ладно, угощайтесь моими! — Хэ Бинь тут же выудил из кармана пачку дорогих сигарет «Мягкое облако» и щедро протянул кузену одну.
— Да ладно, угощайтесь моими! — Хэ Бинь тут же выудил из кармана пачку дорогих сигарет «Мягкое облако» и щедро протянул кузену одну.
Ван Юй качнул головой:
Ван Юй качнул головой:
— Спасибо, не курю.
— Спасибо, не курю.
Родня дружно ахнула:
Родня дружно ахнула:
— Сяо Юй не курит?!
— Сяо Юй не курит?!
И гостиная мгновенно наполнилась гулом очередных поучений:
И гостиная мгновенно наполнилась гулом очередных поучений:
— Как это — не куришь? Мужчине без этого никак!
— Как это — не куришь? Мужчине без этого никак!
— Сигарета — мостик к дружбе, алкоголь — путеводитель! Если на работе не будешь ни пить, ни курить, как ты с бывалыми работягами общий язык найдешь?
— Сигарета — мостик к дружбе, алкоголь — путеводитель! Если на работе не будешь ни пить, ни курить, как ты с бывалыми работягами общий язык найдешь?
— Такие привычки надо в себе развивать, парень, пригодятся!
— Такие привычки надо в себе развивать, парень, пригодятся!
Ван Юй лишь вежливо улыбался. «Давайте-давайте, выговаривайтесь. Закончите — тогда и я слово возьму».
Ван Юй лишь вежливо улыбался. «Давайте-давайте, выговаривайтесь. Закончите — тогда и я слово возьму».
— Сяо Юй, а тебя-то в какое подразделение распределили? — полюбопытствовал зять.
— Сяо Юй, а тебя-то в какое подразделение распределили? — полюбопытствовал зять.
— В управление Третьей компании «Цзянъюань», — ответил Ван Юй. — Диспетчером работаю.
— В управление Третьей компании «Цзянъюань», — ответил Ван Юй. — Диспетчером работаю.
Услышав это, Хэ Бинь прыснул со смеху:
Услышав это, Хэ Бинь прыснул со смеху:
— Как так? А мне казалось, ты у нас целый старший диспетчер! Мама вчера так и сказала!
— Как так? А мне казалось, ты у нас целый старший диспетчер! Мама вчера так и сказала!
Гостиную сотряс взрыв дружного хохота.
Гостиную сотряс взрыв дружного хохота.
Отец, Ван Цзяньяо, прекрасно знал, какой ранимой бывает гордость его сына. Опасаясь, что бесцеремонные шуточки родни заденут Ван Юя за живое, он попытался разрядить обстановку:
Отец, Ван Цзяньяо, прекрасно знал, какой ранимой бывает гордость его сына. Опасаясь, что бесцеремонные шуточки родни заденут Ван Юя за живое, он попытался разрядить обстановку:
— Да ладно вам, это Сяо Юй просто мать разыграть решил.
— Да ладно вам, это Сяо Юй просто мать разыграть решил.
Но кузину Чжоу Лань уже было не остановить. Давясь от смеха, она запричитала:
Но кузину Чжоу Лань уже было не остановить. Давясь от смеха, она запричитала:
— Ой, не могу! Помните, как в начальной школе Ван Юя не взяли в пионеры в первой волне? Так этот чудик пошел в ларек за углом и купил себе красный галстук за два юаня!
— Ой, не могу! Помните, как в начальной школе Ван Юя не взяли в пионеры в первой волне? Так этот чудик пошел в ларек за углом и купил себе красный галстук за два юаня!
Взрыв хохота повторился с новой силой.
Взрыв хохота повторился с новой силой.
— А в средней школе, когда выбирали старосту и актив, учитель назначил его ответственным за дисциплину. Этот оболтус потом две недели ходил гоголем! А потом выяснилось, что учитель просто устал от его болтовни на уроках и решил таким образом заставить его замолчать!
— А в средней школе, когда выбирали старосту и актив, учитель назначил его ответственным за дисциплину. Этот оболтус потом две недели ходил гоголем! А потом выяснилось, что учитель просто устал от его болтовни на уроках и решил таким образом заставить его замолчать!
Пока вся честная компания надрывала живота, Ван Юй молча сунул сигарету в зубы и расплылся в широкой, вполне искренней улыбке.
Пока вся честная компания надрывала живота, Ван Юй молча сунул сигарету в зубы и расплылся в широкой, вполне искренней улыбке.
— Слышь... — Хэ Бинь, утирая слезы, указал пальцем на кузена. — Ты же только что заливал, будто не куришь!
— Слышь... — Хэ Бинь, утирая слезы, указал пальцем на кузена. — Ты же только что заливал, будто не куришь!
В этот момент из кухни величественно выплыла мать и припечатала:
В этот момент из кухни величественно выплыла мать и припечатала:
— Не курит он, как же! Держи карман шире!
— Не курит он, как же! Держи карман шире!
Ван Юй послушно закивал:
Ван Юй послушно закивал:
— Ну да, покуриваю иногда. Просто дома не смею — мама у меня строгая, мигом шкуру спустит.
— Ну да, покуриваю иногда. Просто дома не смею — мама у меня строгая, мигом шкуру спустит.
Чжоу Тяньфэнь сердито зыркнула на сына:
Чжоу Тяньфэнь сердито зыркнула на сына:
— Не сочиняй тут при людях! Когда это я на тебя кричала без дела?
— Не сочиняй тут при людях! Когда это я на тебя кричала без дела?
Ван Юй заговорщицки ухмыльнулся, медленно перевел взгляд со старшего дяди на зятя, затем на Хэ Биня... И вдруг его лицо мгновенно потемнело, приняв грозное выражение:
Ван Юй заговорщицки ухмыльнулся, медленно перевел взгляд со старшего дяди на зятя, затем на Хэ Биня... И вдруг его лицо мгновенно потемнело, приняв грозное выражение:
— «Курят они, поглядите на них! Тьфу, заразу всякую в рот тащат!» — Ван Юй мастерски скопировал гневную интонацию матери. — «Пепельница прямо перед твоей слепой харей стоит, а ты, паршивец, весь стол пеплом засрал! Глаза разуй! А ты чего на диване елозишь, шило в заднице колется? Я только-только чехлы чистые постелила, а ты их уже измял в гармошку... Удавлю паразита!»
— «Курят они, поглядите на них! Тьфу, заразу всякую в рот тащат!» — Ван Юй мастерски скопировал гневную интонацию матери. — «Пепельница прямо перед твоей слепой харей стоит, а ты, паршивец, весь стол пеплом засрал! Глаза разуй! А ты чего на диване елозишь, шило в заднице колется? Я только-только чехлы чистые постелила, а ты их уже измял в гармошку... Удавлю паразита!»
В гостиной воцарилась гробовая тишина.
В гостиной воцарилась гробовая тишина.
Ван Юй блаженно затянулся. Какое же облегчение!
Ван Юй блаженно затянулся. Какое же облегчение!

Комментарии

Загрузка...