— М-м-м, а говядина сегодня просто объедение!
— М-м-м, а говядина сегодня просто объедение!
Ван Юй принялся демонстративно и громко чавкать.
Ван Юй принялся демонстративно и громко чавкать.
Чжоу Тяньфэнь довольно хмыкнула. Когда муж и сын нахваливали её стряпню, на душе у неё всегда становилось тепло. Но упускать случай съязвить она не собиралась:
Чжоу Тяньфэнь довольно хмыкнула. Когда муж и сын нахваливали её стряпню, на душе у неё всегда становилось тепло. Но упускать случай съязвить она не собиралась:
— А то я в другие дни плохо готовлю?
— А то я в другие дни плохо готовлю?
Ван Юй махнул рукой:
Ван Юй махнул рукой:
— Да нет, сегодня как-то по-особенному вкусно. Наверное, дело в моей перхоти — она прямо-таки раскрыла вкус блюда!
— Да нет, сегодня как-то по-особенному вкусно. Наверное, дело в моей перхоти — она прямо-таки раскрыла вкус блюда!
Подколоть матушку при любой удобной возможности было для Ван Юя делом чести.
Подколоть матушку при любой удобной возможности было для Ван Юя делом чести.
Чжоу Тяньфэнь за словом в карман не полезла. Она облизала палочки и перехватила их обратным концом, превратив в грозное оружие.
Чжоу Тяньфэнь за словом в карман не полезла. Она облизала палочки и перехватила их обратным концом, превратив в грозное оружие.
Ван Юй, оценив этот воинственный жест, тут же благоразумно прикусил язык.
Ван Юй, оценив этот воинственный жест, тут же благоразумно прикусил язык.
Поворчать-то она поворчала, но, отправляя в рот следующий кусок говядины, все же невольно прислушалась к ощущениям: мало ли, вдруг и впрямь отдает перхотью? А осознав, о чем думает, мысленно выругалась на сына, который вечно забивал ей голову всякой чушью.
Поворчать-то она поворчала, но, отправляя в рот следующий кусок говядины, все же невольно прислушалась к ощущениям: мало ли, вдруг и впрямь отдает перхотью? А осознав, о чем думает, мысленно выругалась на сына, который вечно забивал ей голову всякой чушью.
— Завтра к нам в гости придут семьи твоего старшего дяди и младшей тети, — объявила Чжоу Тяньфэнь. — Так что не вздумай дрыхнуть до обеда. Проснешься пораньше, посидишь с ними, поболтаешь. На Новый год ты так и не приехал, они о тебе постоянно спрашивали.
— Завтра к нам в гости придут семьи твоего старшего дяди и младшей тети, — объявила Чжоу Тяньфэнь. — Так что не вздумай дрыхнуть до обеда. Проснешься пораньше, посидишь с ними, поболтаешь. На Новый год ты так и не приехал, они о тебе постоянно спрашивали.
Ван Юй задумчиво прикусил кончик палочки:
Ван Юй задумчиво прикусил кончик палочки:
— Спрашивали небось так: «Интересно, сколько этот Ван Юй в своем Биньхае заколачивает? Хватает ли ему на аренду квартиры? Или он до сих пор из родителей деньги тянет? Эх, под боком такое теплое местечко в компании было, а он уехал на чужбину мыкаться. Совсем с жиру взбесился парень!» А?
— Спрашивали небось так: «Интересно, сколько этот Ван Юй в своем Биньхае заколачивает? Хватает ли ему на аренду квартиры? Или он до сих пор из родителей деньги тянет? Эх, под боком такое теплое местечко в компании было, а он уехал на чужбину мыкаться. Совсем с жиру взбесился парень!» А?
Ван Цзяньяо и Чжоу Тяньфэнь ошеломленно переглянулись. Они всерьез заподозрили, что сын установил дома прослушку. Иначе как бы он слово в слово воспроизвел расспросы родственников?
Ван Цзяньяо и Чжоу Тяньфэнь ошеломленно переглянулись. Они всерьез заподозрили, что сын установил дома прослушку. Иначе как бы он слово в слово воспроизвел расспросы родственников?
Но Чжоу Тяньфэнь быстро сориентировалась и попыталась сгладить углы:
Но Чжоу Тяньфэнь быстро сориентировалась и попыталась сгладить углы:
— Твои дядя с тетей просто переживают, что тебе тяжело приходится на чужбине! Ты сам на себя посмотри. Оброс — в парикмахерскую лень сходить. Одежду нормально подобрать не можешь: вечно у тебя нижняя рубаха длиннее куртки! Джинсы вечно не по размеру покупаешь, приходится штанины подворачивать.
— Твои дядя с тетей просто переживают, что тебе тяжело приходится на чужбине! Ты сам на себя посмотри. Оброс — в парикмахерскую лень сходить. Одежду нормально подобрать не можешь: вечно у тебя нижняя рубаха длиннее куртки! Джинсы вечно не по размеру покупаешь, приходится штанины подворачивать.
Она перевела дыхание и продолжила заводить привычную шарманку:
Она перевела дыхание и продолжила заводить привычную шарманку:
— Вон, погляди на свою кузину и ее мужа. Ему еще и тридцати нет, а его уже бурильщиком назначили! А твой двоюродный брат? Вы же ровесники, а он уже пять лет за рулем. С начальством на короткой ноге, постоянно с ними по ресторанам разъезжает, за эти годы его вниманием совсем не обделили! А ты? Тьфу, недоразумение ходячее!
— Вон, погляди на свою кузину и ее мужа. Ему еще и тридцати нет, а его уже бурильщиком назначили! А твой двоюродный брат? Вы же ровесники, а он уже пять лет за рулем. С начальством на короткой ноге, постоянно с ними по ресторанам разъезжает, за эти годы его вниманием совсем не обделили! А ты? Тьфу, недоразумение ходячее!
— Ничего себе! — Ван Юй с крайне серьезным лицом уставился на Чжоу Тяньфэнь. — Мам, если бы у меня с детства не было такой непробиваемой брони вместо кожи, твои слова бы меня уничтожили. Ты же мной манипулируешь! Настоящий абьюз!
— Ничего себе! — Ван Юй с крайне серьезным лицом уставился на Чжоу Тяньфэнь. — Мам, если бы у меня с детства не было такой непробиваемой брони вместо кожи, твои слова бы меня уничтожили. Ты же мной манипулируешь! Настоящий абьюз!
Чжоу Тяньфэнь понятия не имела обо всех этих заморских терминах. Она лишь досадливо отмахнулась:
Чжоу Тяньфэнь понятия не имела обо всех этих заморских терминах. Она лишь досадливо отмахнулась:
— Раз уж приехал, завтра пообщайся нормально с зятем и Хэ Бинем. У них обоих есть выходы на руководство. Глядишь, в будущем как-нибудь пристроят тебя или помогут продвинуться...
— Раз уж приехал, завтра пообщайся нормально с зятем и Хэ Бинем. У них обоих есть выходы на руководство. Глядишь, в будущем как-нибудь пристроят тебя или помогут продвинуться...
У Ван Юя от удивления глаза на лоб полезли.
У Ван Юя от удивления глаза на лоб полезли.
— Погоди, ты же говорила, что приедут только дядя и тетя! Ни слова не было про кузину с ее семейством, и уж тем более про Хэ Биня. Ты же знаешь: как только они появляются на пороге, у меня включается режим тотального уничтожения.
— Погоди, ты же говорила, что приедут только дядя и тетя! Ни слова не было про кузину с ее семейством, и уж тем более про Хэ Биня. Ты же знаешь: как только они появляются на пороге, у меня включается режим тотального уничтожения.
— Что еще за уничтожение? — не поняла Чжоу Тяньфэнь.
— Что еще за уничтожение? — не поняла Чжоу Тяньфэнь.
— Временное психическое расстройство, — охотно пояснил Ван Юй. — Я перестаю контролировать свой язык и начинаю разносить в пух и прах каждого, кто подвернется под руку.
— Временное психическое расстройство, — охотно пояснил Ван Юй. — Я перестаю контролировать свой язык и начинаю разносить в пух и прах каждого, кто подвернется под руку.
Пока он разглагольствовал, терпение Чжоу Тяньфэнь окончательно лопнуло. Она бесцеремонно придвинула к себе его тарелку:
Пока он разглагольствовал, терпение Чжоу Тяньфэнь окончательно лопнуло. Она бесцеремонно придвинула к себе его тарелку:
— Пошел вон из-за стола! Раз не умеешь держать язык за зубами, то и кормить тебя незачем. Иди куда глаза глядят!
— Пошел вон из-за стола! Раз не умеешь держать язык за зубами, то и кормить тебя незачем. Иди куда глаза глядят!
— И пойду! — охотно отозвался Ван Юй.
— И пойду! — охотно отозвался Ван Юй.
Эта реплика подлила масла в огонь, и в спину ему тут же полетел увесистый подзатыльник.
Эта реплика подлила масла в огонь, и в спину ему тут же полетел увесистый подзатыльник.
Если бы парень вовремя не пригнулся и не выскочил в коридор, ему бы знатно перепало.
Если бы парень вовремя не пригнулся и не выскочил в коридор, ему бы знатно перепало.
Спускаясь по лестнице, Ван Юй все еще тихонько посмеивался.
Спускаясь по лестнице, Ван Юй все еще тихонько посмеивался.
«Эх, наивная у меня мама, — думал он. — Я ведь человек принципиальный: зла не прощаю. Если меня пытаются задеть — бью в ответ словом. А если лезут драться — сразу падаю на землю и притворяюсь полумертвым. Сначала отсужу у них машину, а потом и квартиру»
«Эх, наивная у меня мама, — думал он. — Я ведь человек принципиальный: зла не прощаю. Если меня пытаются задеть — бью в ответ словом. А если лезут драться — сразу падаю на землю и притворяюсь полумертвым. Сначала отсужу у них машину, а потом и квартиру»
***
***
В двух кварталах от дома находился университет.
В двух кварталах от дома находился университет.
Улица прямо перед ним считалась настоящим раем для любителей уличной еды в Юньчэне. Ни сейчас, в две тысячи четвертом, ни спустя пару десятков лет, это культовое место ни разу не разочарует проголодавшегося путника.
Улица прямо перед ним считалась настоящим раем для любителей уличной еды в Юньчэне. Ни сейчас, в две тысячи четвертом, ни спустя пару десятков лет, это культовое место ни разу не разочарует проголодавшегося путника.
Мимо прошла парочка студентов: длинноволосая девушка вела за руку симпатичного парня. На ней красовалась явно мужская куртка на пару размеров больше, в то время как парень зябко ежился в легком свитере — благородно отдал свою одежду замерзшей подруге.
Мимо прошла парочка студентов: длинноволосая девушка вела за руку симпатичного парня. На ней красовалась явно мужская куртка на пару размеров больше, в то время как парень зябко ежился в легком свитере — благородно отдал свою одежду замерзшей подруге.
Девушка, видимо, недавно накрасила губы блеском, потому что, пытаясь откусить кусочек с деревянной шпажки, она смешно морщилась и обнажала десны, чтобы не смазать макияж. Выглядело это чертовски нелепо, но в то же время невероятно мило.
Девушка, видимо, недавно накрасила губы блеском, потому что, пытаясь откусить кусочек с деревянной шпажки, она смешно морщилась и обнажала десны, чтобы не смазать макияж. Выглядело это чертовски нелепо, но в то же время невероятно мило.
Сделав укус, она заботливо протянула шпажку к губам своего спутника. Тот, отчаянно пытаясь сохранить образ сурового мужчины — мол, негоже солидному парню лопать шашлычки прямо на ходу посреди улицы, — с каменным лицом покачал головой и твердо отказался.
Сделав укус, она заботливо протянула шпажку к губам своего спутника. Тот, отчаянно пытаясь сохранить образ сурового мужчины — мол, негоже солидному парню лопать шашлычки прямо на ходу посреди улицы, — с каменным лицом покачал головой и твердо отказался.
Днем она пытается покормить его, а он отказывается. Ночью же он предлагает ей отведать своего угощения, а она стыдливо отнекивается...
Днем она пытается покормить его, а он отказывается. Ночью же он предлагает ей отведать своего угощения, а она стыдливо отнекивается...
Тьфу ты! Похоже, от моей былой студенческой невинности не осталось и следа.
Тьфу ты! Похоже, от моей былой студенческой невинности не осталось и следа.
Ван Юй, примостившийся на бордюре в тщетных попытках поностальгировать и поймать уходящую юность, вдруг понял, что вся эта сентиментальная чепуха совершенно ему не подходит.
Ван Юй, примостившийся на бордюре в тщетных попытках поностальгировать и поймать уходящую юность, вдруг понял, что вся эта сентиментальная чепуха совершенно ему не подходит.
Местные ночные бабочки у наждачного завода в эти годы были уж слишком потрепаны жизнью. Идти одному в бордель или караоке-бар — скука смертная. А все эти сауны с массажем и пилингом уже порядком приелись...
Местные ночные бабочки у наждачного завода в эти годы были уж слишком потрепаны жизнью. Идти одному в бордель или караоке-бар — скука смертная. А все эти сауны с массажем и пилингом уже порядком приелись...
Он затушил окурок о подошву и посмотрел на противоположную сторону улицы. Там, за полуоткрытой стеклянной дверью скромного салона, сидели несколько девиц в экстремально коротких юбках. Одна из них закинула ногу на ногу так, что аппетитные бедра едва не лопались под натянутой тканью.
Он затушил окурок о подошву и посмотрел на противоположную сторону улицы. Там, за полуоткрытой стеклянной дверью скромного салона, сидели несколько девиц в экстремально коротких юбках. Одна из них закинула ногу на ногу так, что аппетитные бедра едва не лопались под натянутой тканью.
Ремешок ее дешевого шлепанца едва держался на большом пальце. Нога покачивалась, и обувь лениво двигалась в такт, словно пытаясь завлечь в свои сети каждого проходящего мимо мужчину.
Ремешок ее дешевого шлепанца едва держался на большом пальце. Нога покачивалась, и обувь лениво двигалась в такт, словно пытаясь завлечь в свои сети каждого проходящего мимо мужчину.
— Эх, ладно, погнали рубиться! — решительно пробормотал Ван Юй.
— Эх, ладно, погнали рубиться! — решительно пробормотал Ван Юй.
Он поднялся, лихо перебежал дорогу и ворвался в двери соседнего интернет-кафе.
Он поднялся, лихо перебежал дорогу и ворвался в двери соседнего интернет-кафе.
— Двадцать юаней на тридцатый компьютер! — бросил он администратору. — И еще бутылочку ко... А, нет, лучше обычной минералки.
— Двадцать юаней на тридцатый компьютер! — бросил он администратору. — И еще бутылочку ко... А, нет, лучше обычной минералки.
Сладкая газировка — штука, конечно, приятная, но если глушить ее литрами, то мужское здоровье и выносливость в постели рано или поздно помашут ручкой. А рисковать этим Ван Юй не собирался.
Сладкая газировка — штука, конечно, приятная, но если глушить ее литрами, то мужское здоровье и выносливость в постели рано или поздно помашут ручкой. А рисковать этим Ван Юй не собирался.
Внутри клуба стоял невообразимый гвалт. Из каждого угла доносились взрывы и крики:
Внутри клуба стоял невообразимый гвалт. Из каждого угла доносились взрывы и крики:
— Гоу-гоу-гоу!
— Гоу-гоу-гоу!
— Файер ин зе хоул!
— Файер ин зе хоул!
— Роджер зэт!
— Роджер зэт!
— Строительство завершено!
— Строительство завершено!
А из колонок у администратора надрывно играл хит тех лет «Пражская площадь».
А из колонок у администратора надрывно играл хит тех лет «Пражская площадь».
В те времена дешевые пластиковые колонки у каждого монитора были обязательным атрибутом любого компьютерного зала. Стоявший в помещении грохот мог легко сорвать крышу здания. А вот те немногие, кто сидел в наушниках, чаще всего забивались в самые темные углы и увлеченно разглядывали порнографические картинки или фильмы.
В те времена дешевые пластиковые колонки у каждого монитора были обязательным атрибутом любого компьютерного зала. Стоявший в помещении грохот мог легко сорвать крышу здания. А вот те немногие, кто сидел в наушниках, чаще всего забивались в самые темные углы и увлеченно разглядывали порнографические картинки или фильмы.
Эти ребята обладали феноменальной реакцией. Стоило кому-то бросить случайный взгляд в их сторону, как пальцы левой руки тут же совершали молниеносное комбо «Alt + Tab».
Эти ребята обладали феноменальной реакцией. Стоило кому-то бросить случайный взгляд в их сторону, как пальцы левой руки тут же совершали молниеносное комбо «Alt + Tab».
Все вокруг прекрасно понимали, чем они там занимаются, но подробностей разглядеть не могли, отчего любопытство только разгоралось.
Все вокруг прекрасно понимали, чем они там занимаются, но подробностей разглядеть не могли, отчего любопытство только разгоралось.
Рядом какой-то перевозбужденный паренек вовсю командовал виртуальным боем:
Рядом какой-то перевозбужденный паренек вовсю командовал виртуальным боем:
— Слушайте мою команду! Все на «Б», штурмуем «Б»!
— Слушайте мою команду! Все на «Б», штурмуем «Б»!
— Снайпер, держи длину! Перекрой мид!
— Снайпер, держи длину! Перекрой мид!
— Зажимай, зажимай их!
— Зажимай, зажимай их!
— Заходим, заходим быстрее, все в темку!..
— Заходим, заходим быстрее, все в темку!..
Ван Юй прислушался, и в его голове промелькнула странная мысль.
Ван Юй прислушался, и в его голове промелькнула странная мысль.
«Так, стоп... Почему эти выкрики звучат так, будто они обсуждают не тактику в шутере, а какие-то пошлые постельные сцены? Господи, до чего я докатился... Мой разум окончательно осквернен. Где тот чистый и невинный юноша, каким я был когда-то?»
«Так, стоп... Почему эти выкрики звучат так, будто они обсуждают не тактику в шутере, а какие-то пошлые постельные сцены? Господи, до чего я докатился... Мой разум окончательно осквернен. Где тот чистый и невинный юноша, каким я был когда-то?»
Ван Юй закурил, привычным движением мышки запустил «Контру» и зашел за спецназ. Потратив стартовые деньги на «Дигл», он принялся остервенело кликать по клавишам закупки патронов.
Ван Юй закурил, привычным движением мышки запустил «Контру» и зашел за спецназ. Потратив стартовые деньги на «Дигл», он принялся остервенело кликать по клавишам закупки патронов.
«Бог оружия из Юньчэнского университета снова в деле! Берегитесь, нубы!»
«Бог оружия из Юньчэнского университета снова в деле! Берегитесь, нубы!»
Бах!
Бах!
Грохот вражеского слонобоя эхом разнесся по карте «de_dust2».
Грохот вражеского слонобоя эхом разнесся по карте «de_dust2».
Виртуальный боец Ван Юя рухнул навзничь, а камера перед смертью завертелась волчком.
Виртуальный боец Ван Юя рухнул навзничь, а камера перед смертью завертелась волчком.
«Ладно, пустяки. Просто еще не разыгрался, да и снимать меня со спавна через щель в дверях на миду — это вообще не по-пацански. В следующем раунде я тебе башку-то отстрелю»
«Ладно, пустяки. Просто еще не разыгрался, да и снимать меня со спавна через щель в дверях на миду — это вообще не по-пацански. В следующем раунде я тебе башку-то отстрелю»
Бах!
Бах!
Экран снова посерел, отправляя его в режим наблюдения.
Экран снова посерел, отправляя его в режим наблюдения.
«Ах ты гад... Ну погоди у меня, раунд номер три...»
«Ах ты гад... Ну погоди у меня, раунд номер три...»
Бах!
Бах!
Бах!
Бах!
Бах!
Бах!
Бах-бах-бах!
Бах-бах-бах!
***
***
— Спасите! — сдавленно вскрикнул Ван Юй и резко сел на кровати, тяжело дыша.
— Спасите! — сдавленно вскрикнул Ван Юй и резко сел на кровати, тяжело дыша.
Оказалось, это был всего лишь сон, навеянный вчерашним позорным разгромом в компьютерном клубе, а выстрелами был стук в дверь.
Оказалось, это был всего лишь сон, навеянный вчерашним позорным разгромом в компьютерном клубе, а выстрелами был стук в дверь.
Парень прижал ладонь к бешено колотящемуся сердцу. В голове лениво зашевелилась мысль:
Парень прижал ладонь к бешено колотящемуся сердцу. В голове лениво зашевелилась мысль:
«С каких это пор его матушка набралась вежливости и решила стучаться перед тем, как войти?»
«С каких это пор его матушка набралась вежливости и решила стучаться перед тем, как войти?»
Из-за двери донесся непривычно ласковый голос Чжоу Тяньфэнь:
Из-за двери донесся непривычно ласковый голос Чжоу Тяньфэнь:
— Сяо Юй, просыпайся скорее. Твой старший дядя и младшая тетя уже пришли!
— Сяо Юй, просыпайся скорее. Твой старший дядя и младшая тетя уже пришли!

Комментарии

Загрузка...