За стенами города Сюньсянь под завывание яростного западного ветра из далеких ущелий выползло исполинское железное чудище. Оглушительно гудя и изрыгая клубы угольного дыма, оно тяжело катилось по рельсам. Но едва состав поравнялся с бескрайними равнинами, как воздух взорвался неистовым людским гулом: навстречу поезду, спотыкаясь и падая, бросились тысячи истощенных, измученных голодом беженцев, таща за собой узлы и волоча ослабевших детей.
Пользуясь тем, что паровоз сбавил ход, они всеми силами пытались вскарабкаться на подножки и крыши вагонов. Сначала наверх лезли молодые и сильные мужчины; затем они принимались втягивать за собой стариков и женщин, попутно заталкивая в проходы плачущих детей и набитые тряпьем пожитки.
Вокруг стоял несмолкаемый стон: крики отчаяния, плач и яростная ругань сливались воедино. Кому-то посчастливилось зацепиться за поручни, другие же, обессилев, срывались на насыпь.
Один-единственный состав просто физически не мог вместить эту многотысячную толпу.
Тем более что из зияющего пролома в городской стене бесконечным потоком продолжали валить люди. Те, кому не хватило места, прижимали к себе перепуганных детей и испуганно жались друг к другу. Они то и дело оглядывались на полуразрушенные стены, боясь увидеть преследующее их войско, и молились, чтобы из-за поворота поскорее показался следующий поезд.
Никто из них не знал, сколько времени займет путь до столицы провинции, уцелеют ли они в дороге и что ждет их на новом месте. Но сейчас это не имело значения. Единственное, чего они жаждали — вырваться из проклятого уезда Сюньсянь, опустошенного нашествием ненасытных человеколицых червей, где смерть собирала свою жатву ежечасно.
Путь лежал в полную неизвестность, но в глазах этих несчастных еще теплился тусклый огонек надежды.
Однако мгновение спустя этот огонек безжалостно угас.
Паровоз, облепленный людьми словно муравейник, зашелся частым, паническим гудком и под скрежет тормозов начал замедлять ход, пока окончательно не замер.
Машинисту пришлось остановить состав. На путях впереди выросла одинокая фигура.
Это был исполинского роста воин, напоминающий грозного полководца. Облаченный в тяжелые иссиня-черные с золотом доспехи, он скрывал лицо под забралом, из-под которого хищно поблескивали темные глаза. В руке он держал массивную алебарду-цзи с полумесячным лезвием, острие которой тяжело упиралось в землю.
Даже его скакун был закован в броню. И это была вовсе не обычная лошадь, а жуткий прирученный зверь: из его копыт вырывались языки черного пламени, а когда тварь фыркала, воздух вокруг застилали облака темного угарного огня, бесследно таявшие в вышине.
Вслед за появлением Чернодоспешного генерала из лесных зарослей бесшумной лавиной хлынули отряды воинов в таких же черно-золотых доспехах. Они двигались в безупречном боевом строю, неумолимо и грозно, одним своим видом вселяя хтонический ужас.
Перепуганный машинист, и без того едва справлявшийся с облепившими кабину беженцами, при виде этого грозного войска окончательно потерял самообладание и послушно дернул рычаг тормоза.
Поезд встал. Беженцы замерли в оцепенении, а затем над полем разнесся оглушительный, истошный плач.
Вскоре рыдания сотен голосов слились в единый стон, сотрясший небо над уездом Сюньсянь.
— О Господи, смилуйся! Мы ведь просто хотим жить!
— Пускай я сдохну, но пощадите дитя! Мой ребенок должен жить!
— Умоляем, отпустите нас! В чем наша вина? Мы просто хотим спастись!
— Моих отца и мать сожрали эти проклятые твари, жены тоже больше нет... Позвольте мне сберечь хотя бы дочку!
Однако эти надрывные крики не тронули ни генерала, ни его подчиненных.
Перед беженцами стояла Армия усмирения демонов — элитное войско нового образца, обученное тайным буддийским и даосским техникам по приказу наместника Цзи Сяньсяня. Эти люди владели беспощадными искусствами истребления скверны, а их сердца были тверже закаленной стали. Мольбы простых смертных не могли пробить эту броню.
Выстроившись ровными рядами, солдаты холодно оглядели многотысячную толпу беженцев. А затем над равниной раскатистым громом пронеслось:
— Назад в город!
— Назад в город!
От этого громоподобного клича у несчастных потемнело в глазах. Стон мгновенно утих, сменившись леденящим душу ужасом и безысходностью.
Хотя Армия усмирения демонов потерпела поражение, когда сопровождала Истинную Владычицу Сяо в походе на гору Железного Будды, в том не было их вины. Во-первых, их силы были слишком малы. Во-вторых, Бодхисаттва Прекрасного Трупа подготовилась заранее, сотворив Кровавый массив ста демонических утроб. Будь у наместника под рукой хотя бы стотысячная армия, способная развернуть Великий массив истребления демонов, даже самой Бодхисаттве Прекрасного Трупа пришлось бы несладко.
Теперь же, с появлением этого карательного отряда, слабая надежда горожан на спасение рухнула окончательно.
Наблюдая за разворачивающейся за стенами трагедией, Тао Цянь, которого вместе с Линь Сяохуа, пухлым Сяосяосуем и обретшими разум тварями вели за собой служанки Владычицы Сяо, внезапно остановился. Он перевел взгляд на Линь Сяохуа, а затем на розовощекого Тайсуя. Молодой даос ответил ему понимающим кивком, без слов подтверждая их прежний уговор.
Не колеблясь ни секунды, Тао Цянь достал из-за пазухи две медные плашки.
Он обратился к Истинной Владычице Сяо, на лице которой тоже отразилось мимолетное сострадание:
— Старшая Сяо, ваш покорный слуга взял в управе сразу два жетона на награду. Сюньсяньское бедствие с человеколицыми червями я тоже обязался разрешить. Даос Линь Сяохуа — мой близкий друг. Узнав об этой чуме, он специально принес с собой малыша Сяосяосуя. Если использовать каплю его священной плоти и крови как приманку, мы сможем выманить наружу и уничтожить всех паразитов в округе. Почти сто тысяч невинных жизней будут спасены. У меня лишь одна смиренная просьба: не вредите жизненной сути этого малыша. Он — дитя природы, духовное создание, и его даосский корень не должен пострадать. Если вы согласитесь на это, уважаемая, мы можем начать прямо сейчас. Я же послушно последую за вашими прекрасными девами в ваши покои, и, как только мне предоставят тихую комнату, тут же начну ритуал поиска вашего пропавшего младенца. Что скажете?
Едва Тао Цянь закончил говорить, как ощутил на себе ласковый, одобряющий взгляд.
Величественная Истинная Владычица Сяо с любопытством оглядела юношу. Легким взмахом рукава она заставила медные жетоны выпорхнуть из его рук прямо к себе на ладонь, после чего мягко произнесла:
— Когда ты разил врагов своим Мечом самопожертвования, ты казался безжалостным воителем. Не ожидала, что в твоей груди бьется столь благородное сердце. Не зря тебе открылось тайное писание школы Линбао. Будь спокоен: раз уж этот маленький Тайсуй готов поделиться своей плотью, беда уезда разрешится в мгновение ока. Малышу это ничем не повредит, более того — я лично щедро одарю его. Что же касается этого отступника из секты Тяньфу...
На этих словах могущественная старейшина школы Ваньинцзун вдруг нахмурилась, словно заметив нечто поразительное.
Она задумчиво добавила:
— Вот оно как... Чуть было не проглядела.
Оставив эту загадочную фразу без объяснений, Владычица Сяо велела служанкам увести Тао Цяня, Линь Сяохуа и их диковинных спутников.
Сама же она, подхватив на руки Сяосяосуя, в мгновение ока переместилась за пределы городских стен. Ее божественное присутствие, дышащее материнским теплом и чистотой, мгновенно вытеснило из округи всю скверну и страх. Игнорируя хмурых солдат Армии усмирения демонов, она взмахнула широким рукавом, бережно перенося тысячи беженцев обратно под защиту городских стен. В следующую секунду ее чарующий, бесконечно нежный голос зазвучал в умах ста тысяч горожан Сюньсяня:
— Не бойтесь, люди добрые. Проклятая чума сейчас уйдет.
Произошло чудо — великое, но вполне естественное для мастера ее уровня. Стоило Владычице Сяо произнести эти слова, как сковавший город смертный ужас, копившийся трое суток, развеялся без следа.
А спустя несколько вдохов горожане начали рыдать уже от счастья, не веря собственным глазам.
У всех пораженных недугом людей, что лежали при смерти, жуткие нарывы на шеях стали лопаться. Человеколицые паразиты, поддавшись неведомому зову, сами выползали наружу. Перед тем как покинуть тела носителей, они срыгивали обратно всю похищенную жизненную силу и кровь, возвращая несчастных к жизни.
Источником этого невероятного исцеления была вершина башни Чжаньсин — Башни, достигающей звезд.
Там, в просторной зала, восседала Владычица Сяо. На нефритовом столике перед ней покоилось блюдо, на котором лежал полупрозрачный, похожий на желе кусочек плоти, окруженный сверкающим соком. От него исходил столь концентрированный, благоухающий аромат, что перед ним не смогло бы устоять ни одно живое существо на свете. С помощью особого заклинания Сяо рассеяла эти тончайшие флюиды по всему уезду.
Именно этот запах заставил человеколицых червей обезуметь от жажды. Желая во что бы то ни стало насытиться небесной эссенцией, паразиты инстинктивно срыгивали чужую кровь, спеша освободить место для нового лакомства.
В то время как полчища насекомых устремились к башне, перед нефритовым столом сидел маленький Сяосяосуй. Розовощекий карапуз обиженно дул губы, прижимая пухлые ладошки к своей ягодице. Откуда именно владычица отсекла кусочек плоти, теперь не вызывало сомнений. Видимо, Сяо применила нож слишком рьяно — личико малыша сморщилось, и он жалобно, прерывисто всхлипывал.
Вид плачущего крохи тронул суровое сердце великой заклинательницы. Она нежно опустила теплую мягкую ладонь на его макушку, ласково погладила и принялась утешать:
— Ну же, не плачь. Когда делился плотью, держался как настоящий герой, а теперь расплакался. Чего доброго, те двое юнцов увидят и подумают, будто я обижаю беззащитных крох. Обещала я тебе награду — держи.
С этими словами из ее пальцев хлынула густая золотистая энергия — первозданная ци, источающая сладкий молочный аромат.
Едва целебная сила окутала рану, как глаза Сяосяосуя округлились. Обида тут же забылась, а на мордашке сама собой расплылась блаженная улыбка. Подобно ласковому котенку, малыш примостился у ног женщины, довольно жмурясь и лениво подставляя бока под ласкающие потоки чистейшей энергии.
Владычица Сяо смотрела на него со смесью умиления и затаенной грусти.
«Пусть бы только с моим Дуду все было хорошо, — она вздохнула с затаенной грустью. — Бодхисаттва Прекрасного Трупа совсем обезумела. Мало ей было разворошить гнездо храма Гуаньинь, так теперь она посягнула на мою школу Ваньинцзун. Что же за чертовщину она задумала?..»
Пока на улицах Сюньсяня гремели радостные возгласы избавившихся от скверны людей, в уединенных покоях верхнего яруса башни Чжаньсин царила тишина. Тао Цянь даже не успел перекинуться парой слов с Линь Сяохуа. Закрывшись в уединенной келье, он уселся на циновку и немедленно сосредоточился, устанавливая ментальную связь со своим внешним марионеточным воплощением. Чтобы не вызывать подозрений, истинное тело Тао Цяня объявило о трехдневном уединении, и его двойник на горе Железного Будды сделал то же самое. И сейчас настало идеальное время «выйти из затвора».
***
Гора Железного Будды
С тихим скрипом отворилась дверь уединенной обители в Персиковом дворике.
Тао Цянь заставил марионетку придать лицу выражение крайней усталости и глубокого разочарования. Стоило ему переступить порог, как навстречу метнулся сноп нежно-розового сияния. Под вихрем опадающих персиковых лепестков соткался силуэт Бессмертной Девы Нунъюй — Пань Хуннян.
Юноше даже не пришлось притворяться: одного взгляда на понурый вид и неизменившуюся ауру своего суженого Хуннян хватило, чтобы понять — попытка пробить барьер и достичь новой ступени культивации провалилась.
Прежде чем он успел вымолвить хоть слово, Пань Хуннян крепко обняла его и нежно прошептала:
— Не кручинься так, мой милый Фэй. Обрести озарение и прорвать границу — дело непростое, с первого раза мало у кого выходит. Если ты так страстно желаешь ступить на стезю Очищения ци, твоя Хуннян непременно поможет тебе. Мы ведь не ханжи из буддийских или даосских обителей, нам нет дела до их дурацких обетов и заповедей. Позволь мне раскрыть перед тобой душу и слиться в тайном искусстве парного совершенствования. Ты заберешь частицу моей силы, и уже этой ночью без лишних трудов взойдешь на ступень Очищения ци. Пусть для меня это обернется лишь вредом, но если это вернет улыбку на твое лицо, я готова на все.

Комментарии

Загрузка...