Глава вторая
Глава вторая
Мелкий затяжной дождь, точно серая завеса, по-прежнему укрывал уезд Сюньсянь.
Мелкий затяжной дождь, точно серая завеса, по-прежнему укрывал уезд Сюньсянь.
Дневное оживление окончательно улеглось. После того как на глазах у толпы покатились по земле бунтарские головы, а затем их вздернули на высокий столб в самом центре Рыночной улицы — деревянную плаху, прозванную в народе «шестом зазывания душ», — кровавое представление подошло к концу.
Дневное оживление окончательно улеглось. После того как на глазах у толпы покатились по земле бунтарские головы, а затем их вздернули на высокий столб в самом центре Рыночной улицы — деревянную плаху, прозванную в народе «шестом зазывания душ», — кровавое представление подошло к концу.
За исключением редких безумцев, искавших в чужой смерти тайное снадобье от недугов, большинство жителей оплакивали погибших смельчаков. Люди горестно вздыхали, качая головами.
За исключением редких безумцев, искавших в чужой смерти тайное снадобье от недугов, большинство жителей оплакивали погибших смельчаков. Люди горестно вздыхали, качая головами.
Увы, дыхание смутных времен уже ощущалось повсюду. В эти дни каждый думал лишь о собственном спасении, и до чужого горя никому не было дела.
Увы, дыхание смутных времен уже ощущалось повсюду. В эти дни каждый думал лишь о собственном спасении, и до чужого горя никому не было дела.
С наступлением ночи на Рыночной улице воцарилась глухая тишина.
С наступлением ночи на Рыночной улице воцарилась глухая тишина.
Лишь молодой ночной сторож в коротком магуа, с фонарем в руке и медным гонгом у пояса, уныло брел вдоль закрытых лавок. Под его глазами темнели глубокие тени. Он мерно бил в гонг, выкрикивая ночные часы.
Лишь молодой ночной сторож в коротком магуа, с фонарем в руке и медным гонгом у пояса, уныло брел вдоль закрытых лавок. Под его глазами темнели глубокие тени. Он мерно бил в гонг, выкрикивая ночные часы.
Отбив положенное время, он невольно поднял взгляд на возвышавшийся впереди шест зазывания душ — гладкое бревно высотой почти в десять метров.
Отбив положенное время, он невольно поднял взгляд на возвышавшийся впереди шест зазывания душ — гладкое бревно высотой почти в десять метров.
По законам империи, чести оказаться на этой верхотуре удостаивались лишь отпетые разбойники да государственные изменники. Сейчас на шесте неровной гирляндой покачивались свежие головы — те самые полтора десятка молодых людей, которых казнили на закате.
По законам империи, чести оказаться на этой верхотуре удостаивались лишь отпетые разбойники да государственные изменники. Сейчас на шесте неровной гирляндой покачивались свежие головы — те самые полтора десятка молодых людей, которых казнили на закате.
Налетевший порывистый ветер раскачал страшную ношу. В тишине раздался жуткий, сухой скрежет — это окоченевшая плоть и кости терлись о дерево.
Налетевший порывистый ветер раскачал страшную ношу. В тишине раздался жуткий, сухой скрежет — это окоченевшая плоть и кости терлись о дерево.
Сторож тихо вздохнул, зябко передернул плечами и ускорил шаг, спеша поскорее убраться с погруженной во мрак Рыночной улицы.
Сторож тихо вздохнул, зябко передернул плечами и ускорил шаг, спеша поскорее убраться с погруженной во мрак Рыночной улицы.
***
***
Едва его шаги затихли, в одной из лавок в самом конце улицы произошло нечто невероятное. Там, в кромешной тьме, на холодном полу лежало бездыханное тело. Внезапно веки мертвеца дрогнули, и он широко распахнул глаза.
Едва его шаги затихли, в одной из лавок в самом конце улицы произошло нечто невероятное. Там, в кромешной тьме, на холодном полу лежало бездыханное тело. Внезапно веки мертвеца дрогнули, и он широко распахнул глаза.
Вернувшись к жизни, Тао Цянь оцепенел. Тело словно налилось свинцом, а в разум хлынул мощный, запоздалый поток информации.
Вернувшись к жизни, Тао Цянь оцепенел. Тело словно налилось свинцом, а в разум хлынул мощный, запоздалый поток информации.
Поначалу эти сведения казались хаотичной, бессмысленной мешаниной: обрывки древних изречений, безумный бред и таинственные, похожие на бесовские каракули руны. Но постепенно хаос упорядочился, и мысли сложились в четкие строки, которые Тао Цянь мог легко воспринять.
Поначалу эти сведения казались хаотичной, бессмысленной мешаниной: обрывки древних изречений, безумный бред и таинственные, похожие на бесовские каракули руны. Но постепенно хаос упорядочился, и мысли сложились в четкие строки, которые Тао Цянь мог легко воспринять.
[Имя в реестре: Тао Цянь]
[Имя в реестре: Тао Цянь]
[Классификация: Нечисть]
[Классификация: Нечисть]
[Описание: Получил свойство «бессмертия» благодаря чтению фрагмента неведомого заклятия в момент отсечения головы. Вошел в пограничное состояние между жизнью и смертью. Пока теплится крупица изначальной ци, будет жить. При повторной гибели обязан вновь зачитать заклинание, чтобы собрать изначальную ци; в случае неудачи погибнет окончательно.]
[Описание: Получил свойство «бессмертия» благодаря чтению фрагмента неведомого заклятия в момент отсечения головы. Вошел в пограничное состояние между жизнью и смертью. Пока теплится крупица изначальной ци, будет жить. При повторной гибели обязан вновь зачитать заклинание, чтобы собрать изначальную ци; в случае неудачи погибнет окончательно.]
[Примечание 1: Каждое прочтение заклятия требует уплаты следующей цены: необратимое гниение плоти, помутнение рассудка. После овладения телом дух превращается в тварь, именуемую «призрачным мертвецом».]
[Примечание 1: Каждое прочтение заклятия требует уплаты следующей цены: необратимое гниение плоти, помутнение рассудка. После овладения телом дух превращается в тварь, именуемую «призрачным мертвецом».]
[Примечание 2: Призрачный мертвец — существо, застрявшее на границе живого и мертвого. Разум его затуманен, он жаждет человеческой плоти, обожает сырость и мрак. В каждую ночь кровавой луны способен без устали пробежать три тысячи ли.]
[Примечание 2: Призрачный мертвец — существо, застрявшее на границе живого и мертвого. Разум его затуманен, он жаждет человеческой плоти, обожает сырость и мрак. В каждую ночь кровавой луны способен без устали пробежать три тысячи ли.]
[Примечание 3: Плата за бессмертие отменена!]
[Примечание 3: Плата за бессмертие отменена!]
Уложив в голове эти странные откровения, Тао Цянь опешил. Множество загадок разом нашли свои ответы.
Уложив в голове эти странные откровения, Тао Цянь опешил. Множество загадок разом нашли свои ответы.
Теперь стало ясно, почему он выжил после того, как палач опустил топор, и что это за обрывок заклинания. Вспомнил он и удушливый смрад разложения, который почуял на пороге смерти. Очевидно, такова была цена за вечную жизнь.
Теперь стало ясно, почему он выжил после того, как палач опустил топор, и что это за обрывок заклинания. Вспомнил он и удушливый смрад разложения, который почуял на пороге смерти. Очевидно, такова была цена за вечную жизнь.
Однако его душа по какой-то неведомой причине оказалась иной. В самый последний миг она развеяла тлетворную ауру, избавив его от страшных последствий.
Однако его душа по какой-то неведомой причине оказалась иной. В самый последний миг она развеяла тлетворную ауру, избавив его от страшных последствий.
«Получается, это и есть мой дар? — подумал он. — Способность видеть скрытую суть сверхъестественного и обходить цену за силу?»
«Получается, это и есть мой дар? — подумал он. — Способность видеть скрытую суть сверхъестественного и обходить цену за силу?»
«Впрочем, выводы делать рано. Одно совпадение — еще не правило, силу придется проверить в деле».
«Впрочем, выводы делать рано. Одно совпадение — еще не правило, силу придется проверить в деле».
Стряхнув наваждение, Тао Цянь пришел в себя. Преодолевая слабость в суставах, он медленно поднялся и принялся ощупью пробираться сквозь темноту лавки.
Стряхнув наваждение, Тао Цянь пришел в себя. Преодолевая слабость в суставах, он медленно поднялся и принялся ощупью пробираться сквозь темноту лавки.
Спустя несколько минут ему удалось нащупать и зажечь масляную лампу. Тусклый желтоватый свет неохотно разогнал мрак, озарив скромное убранство маленького книжного магазина. Присмотревшись, он заметил в углу начищенное до блеска медное зеркало.
Спустя несколько минут ему удалось нащупать и зажечь масляную лампу. Тусклый желтоватый свет неохотно разогнал мрак, озарив скромное убранство маленького книжного магазина. Присмотревшись, он заметил в углу начищенное до блеска медное зеркало.
Сделав шаг вперед, Тао Цянь вгляделся в свое отражение.
Сделав шаг вперед, Тао Цянь вгляделся в свое отражение.
Из зеркала на него смотрел совсем молодой человек. На вид ему было лет двадцать пять-двадцать шесть: высокий, худощавый, с бледной кожей. Черты лица казались довольно приятными, а едва заметные мимические морщинки у губ выдавали привычку часто улыбаться. От всего его облика веяло мягким, жизнерадостным теплом.
Из зеркала на него смотрел совсем молодой человек. На вид ему было лет двадцать пять-двадцать шесть: высокий, худощавый, с бледной кожей. Черты лица казались довольно приятными, а едва заметные мимические морщинки у губ выдавали привычку часто улыбаться. От всего его облика веяло мягким, жизнерадостным теплом.
И как же такой человек ухитрился расстаться с жизнью?
И как же такой человек ухитрился расстаться с жизнью?
Едва этот вопрос зародился в голове, как в сознании сама собой всплыла чужая память. Помимо сухих фактов о жизни прежнего владельца тела, перед глазами развернулась на редкость драматичная любовная история.
Едва этот вопрос зародился в голове, как в сознании сама собой всплыла чужая память. Помимо сухих фактов о жизни прежнего владельца тела, перед глазами развернулась на редкость драматичная любовная история.
Прежнего хозяина плоти тоже звали Тао, а его вторым именем было Чжимин. К своим двадцати пяти годам этот бедный книжник успел несколько раз с треском провалить государственные экзамены. После смерти родителей и на фоне горьких разочарований в прогнившей имперской власти он окончательно впал в уныние и бросил учебу.
Прежнего хозяина плоти тоже звали Тао, а его вторым именем было Чжимин. К своим двадцати пяти годам этот бедный книжник успел несколько раз с треском провалить государственные экзамены. После смерти родителей и на фоне горьких разочарований в прогнившей имперской власти он окончательно впал в уныние и бросил учебу.
Собрав последние гроши, он перебрался в уездный город и выкупил небольшое угловое помещение у самой Рыночной улицы, где открыл лавку под названием «Искренний друг». На его полках соседствовали новые издания, старинные манускрипты и каллиграфические прописи.
Собрав последние гроши, он перебрался в уездный город и выкупил небольшое угловое помещение у самой Рыночной улицы, где открыл лавку под названием «Искренний друг». На его полках соседствовали новые издания, старинные манускрипты и каллиграфические прописи.
Подобное ремесло редко приносит богатство, но на скромную жизнь книготорговцу обычно хватает. Беда в том, что покойный Чжимин отличался поразительным упрямством, граничащим с наивностью, и совершенно не умел вести дела. Неудивительно, что вместо прибыли он за считаные дни растратил все оборотные средства.
Подобное ремесло редко приносит богатство, но на скромную жизнь книготорговцу обычно хватает. Беда в том, что покойный Чжимин отличался поразительным упрямством, граничащим с наивностью, и совершенно не умел вести дела. Неудивительно, что вместо прибыли он за считаные дни растратил все оборотные средства.
Единственной отрадой для него стала постоянная посетительница лавки. Девушка утешала его ласковым словом, и вскоре между ними вспыхнули робкие чувства.
Единственной отрадой для него стала постоянная посетительница лавки. Девушка утешала его ласковым словом, и вскоре между ними вспыхнули робкие чувства.
Кто же знал, что сказке придет столь скорый конец. Третьего дня служанка принесла тайную записку: хозяйка борделя решила выдать барышню в качестве наложницы за местного богача. Несчастная писала, что их любви суждено расцвести лишь в следующей жизни, и умоляла Книжника Тао поскорее ее забыть.
Кто же знал, что сказке придет столь скорый конец. Третьего дня служанка принесла тайную записку: хозяйка борделя решила выдать барышню в качестве наложницы за местного богача. Несчастная писала, что их любви суждено расцвести лишь в следующей жизни, и умоляла Книжника Тао поскорее ее забыть.
Дочитав до этого момента в чужой памяти, Тао Цянь перевел взгляд на прилавок. Там действительно сиротливо стояла пустая чарка, а рядом лежал бумажный сверток со следами подозрительного белого порошка.
Дочитав до этого момента в чужой памяти, Тао Цянь перевел взгляд на прилавок. Там действительно сиротливо стояла пустая чарка, а рядом лежал бумажный сверток со следами подозрительного белого порошка.
Очевидно, наивный юноша воспринял слова о «следующей жизни» слишком буквально... и решил уйти вслед за ней.
Очевидно, наивный юноша воспринял слова о «следующей жизни» слишком буквально... и решил уйти вслед за ней.
«Познавший судьбу... — мысленно вздохнул Тао Цянь, качая головой. — Эх, Чжимин, отчего же ты даже не попытался побороться с этой самой судьбой?»
«Познавший судьбу... — мысленно вздохнул Тао Цянь, качая головой. — Эх, Чжимин, отчего же ты даже не попытался побороться с этой самой судьбой?»
Впрочем, долго сокрушаться он не стал. Каковы бы ни были причины бедолаги, его добровольный уход подарил Тао Цяню новое тело — поистине царский подарок для того, кто только что лишился головы.
Впрочем, долго сокрушаться он не стал. Каковы бы ни были причины бедолаги, его добровольный уход подарил Тао Цяню новое тело — поистине царский подарок для того, кто только что лишился головы.
Застыв посреди комнаты, он подождал несколько минут, пока душа окончательно и безболезненно сольется с новой плотью, а затем сделал пробный шаг. Обойти всю лавку удалось буквально за несколько мгновений. Помещение оказалось крошечным, а планировка — донельзя простой.
Застыв посреди комнаты, он подождал несколько минут, пока душа окончательно и безболезненно сольется с новой плотью, а затем сделал пробный шаг. Обойти всю лавку удалось буквально за несколько мгновений. Помещение оказалось крошечным, а планировка — донельзя простой.
У входа теснились три ряда простых деревянных стеллажей, в центре высился низкий прилавок, заваленный книгами, а чуть поодаль стояла конторка торговца. За ширмой скрывалась крохотная каморка с лежанкой. Совсем скоро Тао Цянь освоился и почувствовал себя полноправным хозяином этого скромного прибежища.
У входа теснились три ряда простых деревянных стеллажей, в центре высился низкий прилавок, заваленный книгами, а чуть поодаль стояла конторка торговца. За ширмой скрывалась крохотная каморка с лежанкой. Совсем скоро Тао Цянь освоился и почувствовал себя полноправным хозяином этого скромного прибежища.
Недавняя казнь на плахе и столь скорое воскрешение могли бы свести с ума любого или заставить его отречься от мирской суеты. Но Тао Цянь лишь почувствовал небывалый прилив бодрости — сон не шёл к нему ни в одном глазу.
Недавняя казнь на плахе и столь скорое воскрешение могли бы свести с ума любого или заставить его отречься от мирской суеты. Но Тао Цянь лишь почувствовал небывалый прилив бодрости — сон не шёл к нему ни в одном глазу.
Умывшись у таза с водой и прибрав раскиданные по полу свитки, он покопался в памяти прежнего владельца и вытащил из ящика стола пухлую тетрадь в кожаном переплете. Она служила Чжимину одновременно и гроссбухом, и личным дневником.
Умывшись у таза с водой и прибрав раскиданные по полу свитки, он покопался в памяти прежнего владельца и вытащил из ящика стола пухлую тетрадь в кожаном переплете. Она служила Чжимину одновременно и гроссбухом, и личным дневником.
Чужие воспоминания давали общую картину, но многие практические мелочи вроде цен на продукты и бытовых привычек оставались неясными. Дневник подходил для восполнения этих пробелов как нельзя лучше.
Чужие воспоминания давали общую картину, но многие практические мелочи вроде цен на продукты и бытовых привычек оставались неясными. Дневник подходил для восполнения этих пробелов как нельзя лучше.
Будь его новое тело бездомным бродягой без гроша за душой, Тао Цянь без раздумий пустился бы в бега, заметая следы. Но судьба милостиво наделила его законным положением в обществе, а значит, следовало закрепиться на месте и осмотреться.
Будь его новое тело бездомным бродягой без гроша за душой, Тао Цянь без раздумий пустился бы в бега, заметая следы. Но судьба милостиво наделила его законным положением в обществе, а значит, следовало закрепиться на месте и осмотреться.
«Этот мир подозрительно напоминает закат одной из династий моей прошлой жизни, — размышлял он, переворачивая плотные листы. — Но различий куда больше. Хрен с ними, с политикой и обычаями, но эти твари, демоны и магия... Тут явно водятся силы, способные стереть человека в порошок в мгновение ока».
«Этот мир подозрительно напоминает закат одной из династий моей прошлой жизни, — размышлял он, переворачивая плотные листы. — Но различий куда больше. Хрен с ними, с политикой и обычаями, но эти твари, демоны и магия... Тут явно водятся силы, способные стереть человека в порошок в мгновение ока».
«Я здесь чужак. Самое разумное сейчас — примерить чужую личину, затаиться и не высовываться».
«Я здесь чужак. Самое разумное сейчас — примерить чужую личину, затаиться и не высовываться».
Пробормотав это себе под нос, он раскрыл дневник на первых страницах.
Пробормотав это себе под нос, он раскрыл дневник на первых страницах.
***
***
«Третий день шестого месяца девятого года под девизом Тяньмин. Ясно, безветренно».
«Третий день шестого месяца девятого года под девизом Тяньмин. Ясно, безветренно».
Я, Тао Чжимин, пускай еще не обзавелся семьей, зато основал собственное дело. Сегодня состоялось торжественное открытие лавки «Искренний друг». Собрались приятели со всех сторон света, каждый расщедрился на покупку, так что удалось распродать немало разного чтива.
Я, Тао Чжимин, пускай еще не обзавелся семьей, зато основал собственное дело. Сегодня состоялось торжественное открытие лавки «Искренний друг». Собрались приятели со всех сторон света, каждый расщедрился на покупку, так что удалось распродать немало разного чтива.
Один из моих близких друзей, Гэ Шилань, приметил «Записки из зала Юэмань», которые я выкупил с особым старанием. Труд сей принадлежит кисти великого ученого, коим я безмерно восхищаюсь, а потому и цена его немалая — целых двадцать юаней. Брат Гэ посетовал, что нынче на мели, и спросил, нельзя ли взять книгу в долг на пару дней. Как подобает благородным мужам, мы сочли это изящной сделкой, и я с радостью согласился.
Один из моих близких друзей, Гэ Шилань, приметил «Записки из зала Юэмань», которые я выкупил с особым старанием. Труд сей принадлежит кисти великого ученого, коим я безмерно восхищаюсь, а потому и цена его немалая — целых двадцать юаней. Брат Гэ посетовал, что нынче на мели, и спросил, нельзя ли взять книгу в долг на пару дней. Как подобает благородным мужам, мы сочли это изящной сделкой, и я с радостью согласился.
Вечером мы всей компанией праздновали в трактире «Дэшуньцзю». Кубки ходили по кругу, беседа лилась рекой — знатное вышло веселье! Особенно поразили два блюда: бамбуковые грибы с морским ушком и акульи плавники с драконьими усами. Вкус неописуемый! Как выяснилось, их заказал почтенный Гэ. Сразу видно юношу из благородной семьи, толк в еде знает. Жаль только, цены кусаются: за одно это угощение содрали целых два юаня. Настоящая роскошь!
Вечером мы всей компанией праздновали в трактире «Дэшуньцзю». Кубки ходили по кругу, беседа лилась рекой — знатное вышло веселье! Особенно поразили два блюда: бамбуковые грибы с морским ушком и акульи плавники с драконьими усами. Вкус неописуемый! Как выяснилось, их заказал почтенный Гэ. Сразу видно юношу из благородной семьи, толк в еде знает. Жаль только, цены кусаются: за одно это угощение содрали целых два юаня. Настоящая роскошь!
Доход за сегодня: десять юаней, шесть мао, четыре фэня.
Доход за сегодня: десять юаней, шесть мао, четыре фэня.
Расход за сегодня: двенадцать юаней.
Расход за сегодня: двенадцать юаней.
***
***
«Четвертый день шестого месяца. Легкий ветерок, моросит дождь».
«Четвертый день шестого месяца. Легкий ветерок, моросит дождь».
Покупателей сегодня почти не было, но затяжной дождь лишь придал дню особое очарование. Настоящее благословение — выкроить среди суеты полдня для праздного безделья.
Покупателей сегодня почти не было, но затяжной дождь лишь придал дню особое очарование. Настоящее благословение — выкроить среди суеты полдня для праздного безделья.
К счастью, удалось сбыть один свиток «Записок из сада Шэнь». Прибыль: один юань и два мао.
К счастью, удалось сбыть один свиток «Записок из сада Шэнь». Прибыль: один юань и два мао.
Потратился в основном на обед и услуги сказителя на площади: три мао и десять медных монет.
Потратился в основном на обед и услуги сказителя на площади: три мао и десять медных монет.
***
***
«Пятый день шестого месяца. Ливень».
«Пятый день шестого месяца. Ливень».
Едва я отпер двери на рассвете, как обрушилась беда. Заглянувший приятель сообщил, что усадьба Гэ Шиланя пуста. Оказывается, его семейка уже давно решила перебраться в столицу провинции. Проведав о моем открытии, этот мерзавец нарочно заявился за самым дорогим фолиантом, изначально задумав обобрать меня до нитки!
Едва я отпер двери на рассвете, как обрушилась беда. Заглянувший приятель сообщил, что усадьба Гэ Шиланя пуста. Оказывается, его семейка уже давно решила перебраться в столицу провинции. Проведав о моем открытии, этот мерзавец нарочно заявился за самым дорогим фолиантом, изначально задумав обобрать меня до нитки!
Взять без возврата — все равно что украсть! Подлец из подлецов! Если когда-нибудь встречу его снова, непременно проломлю его собачью голову!
Взять без возврата — все равно что украсть! Подлец из подлецов! Если когда-нибудь встречу его снова, непременно проломлю его собачью голову!
От злости опустились руки, проработал лишь до полудня.
От злости опустились руки, проработал лишь до полудня.
Продал одну каллиграфическую пропись. Прибыль: восемь медных монет.
Продал одну каллиграфическую пропись. Прибыль: восемь медных монет.
Потратился в основном на еду — с горя наелся до отвала. Расход: два мао.
Потратился в основном на еду — с горя наелся до отвала. Расход: два мао.
***
***
«Шестой день шестого месяца. Тихо, без осадков».
«Шестой день шестого месяца. Тихо, без осадков».
На углу улицы открылась лавка по продаже тофу. Хозяйка — прелестная молодая женщина с изумительной фигурой, истинная Сиши среди торговок тофу.
На углу улицы открылась лавка по продаже тофу. Хозяйка — прелестная молодая женщина с изумительной фигурой, истинная Сиши среди торговок тофу.
Желающих поглазеть на нее собралось столько, что пришлось протискиваться сквозь толпу с боем. Достались мне лишь жалкие обрезки, но какими же сладкими они показались!
Желающих поглазеть на нее собралось столько, что пришлось протискиваться сквозь толпу с боем. Достались мне лишь жалкие обрезки, но какими же сладкими они показались!
Продал несколько рукописных тетрадей. Доход: два мао и две медные монеты.
Продал несколько рукописных тетрадей. Доход: два мао и две медные монеты.
Расход на обед и билет в театр: семь мао.
Расход на обед и билет в театр: семь мао.
***
***
«Седьмой день шестого месяца. Жара невыносимая, солнце слепит глаза».
«Седьмой день шестого месяца. Жара невыносимая, солнце слепит глаза».
Покупателей сегодня почти не видел. Заглянул лишь сосед — лавочник, торгующий декоративными камнями. Он забрал заказанный вчера сборник «Новых рассказов у светильника». Я успел мельком пролистать пару страниц: сплошные небылицы о любви людей с лисицами-оборотнями да призраками. Занимательное чтиво.
Покупателей сегодня почти не видел. Заглянул лишь сосед — лавочник, торгующий декоративными камнями. Он забрал заказанный вчера сборник «Новых рассказов у светильника». Я успел мельком пролистать пару страниц: сплошные небылицы о любви людей с лисицами-оборотнями да призраками. Занимательное чтиво.
Стоило ему уйти, как явился хозяин аптеки с соседней улицы. Попросил меня раздобыть для него на книжном рынке повести вроде «Весны в нефритовом тереме» и «Девятихвостой черепахи». Оставил предоплату — более десяти юаней.
Стоило ему уйти, как явился хозяин аптеки с соседней улицы. Попросил меня раздобыть для него на книжном рынке повести вроде «Весны в нефритовом тереме» и «Девятихвостой черепахи». Оставил предоплату — более десяти юаней.
Никак не думал, что за подобную низкопробную пошлятину дерут такие бешеные деньги, да еще и охотников до нее пруд пруди.
Никак не думал, что за подобную низкопробную пошлятину дерут такие бешеные деньги, да еще и охотников до нее пруд пруди.
А что, если мне самому закупить побольше такой литературы и продавать втихаря? Это ведь... О нет, прочь эти мысли! Я благородный книжник и не стану марать руки подобной грязью.
А что, если мне самому закупить побольше такой литературы и продавать втихаря? Это ведь... О нет, прочь эти мысли! Я благородный книжник и не стану марать руки подобной грязью.
Денег сегодня привалило много, но завтра почти все придется потратить на закупку книг. Приход: пятнадцать юаней, семь мао, шесть фэней.
Денег сегодня привалило много, но завтра почти все придется потратить на закупку книг. Приход: пятнадцать юаней, семь мао, шесть фэней.
На радостях снова наелся досыта — в трактире «Тайаньцзю подают изумительную баранину. Расход: шесть мао.»
На радостях снова наелся досыта — в трактире «Тайаньцзю подают изумительную баранину. Расход: шесть мао.»
***
***
«Девятый день шестого месяца. Ясно».
«Девятый день шестого месяца. Ясно».
Народу сегодня пришло побольше. Распродал детские книжки и прописи, душа ликует.
Народу сегодня пришло побольше. Распродал детские книжки и прописи, душа ликует.
Поговаривают, на углу открылась заморская ресторация. Ее хозяин прежде прислуживал в столичном заведении у какого-то златовласого и зеленоглазого заморского черта. Сосед из каменной лавки уже успел там откушать и вовсю нахваливает их сдобный хлеб на масле и жареную свинину. Названия дикие и топорные, так что его восторгам я не поверил. Завтра непременно схожу сам и отведаю стряпню этих рыжих варваров.
Поговаривают, на углу открылась заморская ресторация. Ее хозяин прежде прислуживал в столичном заведении у какого-то златовласого и зеленоглазого заморского черта. Сосед из каменной лавки уже успел там откушать и вовсю нахваливает их сдобный хлеб на масле и жареную свинину. Названия дикие и топорные, так что его восторгам я не поверил. Завтра непременно схожу сам и отведаю стряпню этих рыжих варваров.
Приход: один юань, два мао и шесть медных монет.
Приход: один юань, два мао и шесть медных монет.
Расход: три мао.
Расход: три мао.
***
***
Книга в руках Тао Цяня лишь на первый взгляд казалась скучным перечнем расходов, на деле же она была живым и подробным дневником.
Книга в руках Тао Цяня лишь на первый взгляд казалась скучным перечнем расходов, на деле же она была живым и подробным дневником.
Похоже, оттого что эти строки вышли из-под пера человека, чье тело он теперь занимал, чужие слова ложились на душу удивительно легко. Если поначалу написанное казалось чуждым, то ближе к концу Тао Цянь ушел в чтение с головой.
Похоже, оттого что эти строки вышли из-под пера человека, чье тело он теперь занимал, чужие слова ложились на душу удивительно легко. Если поначалу написанное казалось чуждым, то ближе к концу Тао Цянь ушел в чтение с головой.
Страница за страницей смутное ощущение оторванности от реальности таяло, уступая место твердому чувству сопричастности. Этот мир перестал казаться ему декорацией — он обретал плоть, запахи и краски.
Страница за страницей смутное ощущение оторванности от реальности таяло, уступая место твердому чувству сопричастности. Этот мир перестал казаться ему декорацией — он обретал плоть, запахи и краски.

Комментарии

Загрузка...