Бам-бам-бам!
Ван Цзю со всего маху пнул ногой стул Цзян Хая. От каждого удара тот сдвигался с места, пока наконец Цзян Хай вместе со стулом не соскользнул на пол.
Ван Цзю глянул на одурманенного Цзян Хая, усмехнулся, уселся на стул и с комфортом закинул ноги на плечи Цзян Хаю:
— Ну как, сладко спалось?
Цзян Хай попытался сдвинуться с места, желая сбросить ноги Ван Цзю, но в ответ почувствовал такую тяжесть, что его буквально вжало в пол.
Ощутив мощные, бугристые мышцы, Цзян Хай замер и не смел шевельнуться, смертельно боясь, что экзекуция повторится.
Подняв голову, он увидел, что Ван Цзю смотрит на него с улыбкой. Цзян Хай до боли стиснул зубы, но лишь на миг.
*Ты заслужил эту награду, и вот как ты обращаешься со мной, своим главным помощником?*
В душе бушевала жгучая обида, но на лице уже расплылась улыбка:
— Очень сладко! Куда слаще, чем у меня дома. И еда есть, и питье, и люди хорошие — мне здесь безумно нравится.
Ван Цзю убрал ноги, опустил стулья на пол, подался всем корпусом вперёд, вгляделся ему в глаза и холодно бросил:
— А?
Цзян Хай сперва не понял, что это значит, лишь плотно сжал губы и замер в ожидании приказаний.
Ван Цзю снова закинул ноги одна на другую прямо на плечи Цзян Хаю. На этот раз без нажима, запрокинув голову и тяжело проговорил:
— Раз доволен — тем лучше. Сам же знаешь, перед казнью преступникам всегда дают хорошую еду и вино, чтобы, когда явишься к Яньвану, тебе не в чем было меня упрекнуть.
А — без сомнения.
Цзян Хай живо отскочил в сторону, вскочил на ноги и во весь голос возмутился:
— Я же вина не выпил! Так дело не пойдет, эта трапеза не в счет! Ты платишь злом за добро! Сам получил награду, а меня отправляешь на смерть? Я пойду жаловаться Яньвану, ты, ты, ты...
Цзян Хай завелся. Раз уж всё равно покойник, можно и высказаться, выплеснуть накопившуюся злость. Но заметив, как Ван Цзю залился громким смехом, он постепенно опустил палец и, потыкав воздух впустую, умолк.
Ван Цзю покачал головой: если этого паренька разок-другой не припугнуть, он вечно будет пытаться водить тебя за нос, а лжецов Ван Цзю терпеть не мог.
— Цзян Хай, ученик Нищенской Секты с Северного Квартала. Шестнадцать лет назад был подобран главой секты Ю Янбо, братается с мальчишкой-конюхом из Особняка Великого генерала, защитника государства. Раньше работал в Медицинской лавке Мин, потом побирался. Не так давно пристроил своих младших сестер, Да Чжу и Сяо Чжу, в ту же Медицинскую лавку Мин в обмен на сбор целебных трав. Сейчас под твоим началом еще пятеро младших братьев и сестер, верно?
В этот момент Ван Цзю с огромным удовольствием наслаждался видом вытянувшегося лица Цзян Хая, его полным неверия взглядом и тем, как из его тела словно выкачали все силы.
Всего лишь букашка.
Цзян Хай собственным ушам не верил. Он же самый обычный мелкий сошки человек, откуда этот тип всё про него знает? Чего он добивается? Он оказался намертво прижат к ногтю, и надежды на спасение не осталось. При этой мысли подступившие к глазам слёзы хлынули неудержимым потоком.
Ван Цзю с довольным видом поднялся, подошел к Цзян Хаю, улыбнулся и мягким тоном произнес:
— Цзян Хай, на этот раз мы и правда обязаны всем тебе. Я не из тех, кто забывает чужую доброту, но как же мне отблагодарить тебя? Я долго думал... Чего ты сам хочешь? Проси что угодно, если мне это по силам.
Цзян Хай медленно поднял голову и жалобно прохрипел, умоляя:
— Прошу только об одном: отпустите меня домой, больше ничего не нужно. Младшие братья и сестры ждут, пока я о них позабочусь.
Ван Цзю кивнул и тихо ответил:
— Ладно.
Услышав обещание из уст самого Ван Цзю, Цзян Хай уже не знал, что и сказать — ему хотелось лишь побыстрее сбежать из этого логова демонов.
Низко поклонившись в знак глубочайшего уважения, он срывающимся от слез голосом произнес:
— Благодарю вас, господин! Я вечно буду молиться за ваше долголетие и возжигать благовония! — С этими словами он круто развернулся и хотел было уйти.
— Не спеши уходить. Твои братья и сестры уже давно бежали, к кому ты собрался возвращаться?
Ван Цзю был уверен, что полностью взял Цзян Хая под контроль. Какая же удача: едва выбравшись за городские ворота, он случайно столкнулся с теми, кто как раз возвращался со сбором трав, к тому же этот парень в прошлом уже бывал на Утёсе Орлиный Клюв.
Многие пробовали покорить этот утёс, но почти все терпели крах. Те же, кому удавалось взобраться наверх, неизменно становились мишенью для помёта гигантских орлов, после чего охотников соваться туда больше не находилось.
Кто бы мог подумать, что этому малцу так повезет! Сейчас на пороге войны раненых будет хоть отбавляй; стоить ему снова раздобыть те травы, и о повышении по службе и звонкой монете беспокоиться не придется.
Это же настоящая золотая жила, и он ни за что не позволил бы ей иссякнуть. Ван Цзю с легкой улыбкой наблюдал за Цзян Хаем.
Услышав, что ему не разрешают уйти, Цзян Хай мгновенно побледнел, его губы затряслись, лицо исказилось в отчаянном сопротивлении. Но стоило до него дойти словам о том, как братья и сестры сбежали, как он тяжело и облегченно выдохнул.
Его бремя исчезло, ему больше не нужно было надрываться ради них. Однако вместо долгожданного облегчения накатила пугающая пустота: исчез сам смысл его жизни в этом мире, а вместе с ним испарились мужество и воля сопротивляться ударам судьбы. Он превратился в ходячий труп.
Ван Цзю резко подался вперед и замахал рукой перед глазами Цзян Хая. Не заметив никакой реакции, он про себя выругался: если тот окончательно расклеится и превратится в дармоеда, который только ест, но не работает, убыток будет непоправимым.
— Слышь, Двенадцатый, твой глава — и впрямь человек не промах. Ещё до подхода неприятеля все проворные ученики из Нищенской Секты разбежались, полагаю, твоя родня тоже среди них. Только вот ума не приложу, почему ваш глава остался. Наверное, стар стал, захотел встретить старость в тишине и покое, без лишних срывов с мест.
Ван Цзю мягко утешил его, хлопнул по плечу, снова опустился на стул и холодно произнес:
— Ну что, всё еще хочешь уйти?
Слова эхом отозвались в ушах Цзян Хая. Его тело вздрогнуло, он смахнул слезы с уголков глаз, опустился на колени и, вскинув голову, искренне произнес:
— Больше не уйду. Отныне буду служить господину здесь, исполняя любые приказы.
Ван Цзю насмешливо фыркнул:
— А ты знаешь, чем мы здесь занимаемся? С твоим-то хилым телом.
Цзян Хай опешил и тихо ответил:
— Наверняка это работа громил, вроде той, что выполнял старший брат Хуан в нашей Нищенской Секте, только вы служите самому императору.
Ван Цзю с некоторым удивлением посмотрел на Цзян Хая и одобрительно кивнул:
— И надо же, ваш глава оказался толковым малым. При случае обязательно навещу его.
— Раз ты понимаешь, чем мы занимаемся, то должен соображать, что с такой внешностью в Управление императорского города тебе путь заказан. Впрочем, зачислить тебя внештатником я могу.
Получив утвердительный ответ, Цзян Хай заспешил выразить признательность:
— Благодарю вас, господин! Благодарю вас, господин!
Ван Цзю остался крайне доволен поведением Цзян Хая. Он вытащил из-за пазухи медную бирку, бросил её прямо на колени парню и неторопливо произвел:
— Возьми эту бирку и ступай в Медицинскую лавку Мин. Думаю, тамошние люди не станут чинить препятствий твоим сестрам... Как их там? Да Чжу и Сяо Чжу, кажется?
Услышав слетающие с губ Ван Цзю имена, Цзян Хай снова вздрогнул всем телом, опустил голову и дважды шумно ударился лбом о пол. Голос его слегка дрожал:
— Я от имени сестер благодарю вас за великую милость.
Ван Цзю бесцеремонно расхохотался:
— Раз знаешь, что тебе здесь не место, чего еще застрял?
Цзян Хай поднялся, отвесил поклон и с мертвенно-бледным лицом поплелся к выходу. Он-то надеялся заработать на достойную жизнь для семьи, а вместо этого навлек на них смертельную угрозу.
Ван Цзю холодно усмехнулся, достал из-за пазухи вощеную бумагу и медленно развернул её. На свежих зеленых листьях масляные капли блестели, словно утренняя роса, радуя глаз.
В конце концов, он еще пригодится в будущем, так что лучше не доводить дело до открытой вражды, иначе он затаит слишком сильную обиду.
— Цзян Хай, теперь ты у нас почитай что при должности, побираться больше не придется. И хандру брось. Пойдем ли мы на Утёс Орлиный Клюв, решит исход грядущей войны — всё упрется в твою удачу.
Цзян Хай молча развернулся, низко поклонился и отчеканил:
— Слушаюсь.
— Держи, это руководство по легкости движений, береги книгу. По правде говоря, меньше всех твоей смерти хочу я. Будут трудности — обращайся ко мне. Только чур, если проблемы возникнут у меня, заднюю не давать.
Взгляд Ван Цзю был ясным и искренним, а слова звучали предельно правдиво.
Цзян Хай принял из его рук фолиант. Ощутив исходящую от книги давящую ауру, он натянул на лицо вымученную улыбку и поспешно поклонился:
— Господин, стоит вам отдать приказ, и я исполню его без малейших сомнений!
Ван Цзю кивнул, взмахом руки отпуская Цзян Хая, и проводил взглядом его сутулую фигурку, после чего снова перевел глаза на лежащие на столе травы.
*Я буду жрать эти травы, пока ты не подохнешь. Ха-ха-ха!*

Комментарии

Загрузка...