На одной из земель Аравии росли густые пальмы и цвели ароматные цветы. Путники, проделавшие долгий путь под палящим солнцем, попадая сюда, тотчас забывали об усталости. Правил этими местами молодой и прекрасный Король по имени Лино. Он вырос под мудрым началом своего отца, который скончался незадолго до этого. Хотя Лино исполнилось всего девятнадцать лет, он не походил на других юношей, считающих, будто лишь изменение старых законов способно продемонстрировать их ум и проницательность. Напротив, он был вполне доволен прежними законами, ведь они обеспечивали подданным счастливую и благополучную жизнь, а государству — процветание и мощь. Единственное, что огорчало народ: как бы ни молили они короля о скорейшей женитьбе, сам он, казалось, вовсе не спешил с этим делом.
Правительницей соседнего государства была Лебединая Фея. У неё подрастала единственная дочь — Принцесса Эльмоса, чья красота вполне могла соперничать с красотой Короля Лино. При Лебедином дворе постоянно находился посол от Лебединой Феи. Услышав, как подданные Короля Лино жалуются на нежелание монарха обзаводиться семьей, этот добрый человек твердо решил поспособствовать свадьбе. Он подумал: «Если на свете и сыщется кто-то, кто достоин Принцессы Эльмосы, так это без сомнений Лино. Поэтому я во что бы то ни стало должен постараться их свести».
Конечно, заводить разговор о сватовстве в лоб было неуместно. Главная трудность заключалась в том, что Король Лино до сих пор и помыслить не мог о женитьбе. Как же подтолкнуть его к этой мысли, чтобы он сам попросил руки принцессы их королевства? Однако посол отлично умел находить выход из подобных ситуаций. Зная о страсти Лино к живописи, он несколько раз заводил с ним беседу об искусстве, а затем перевёл разговор на портреты. С деланным равнодушием посол обмолвился, будто не так давно придворный художник написал портрет их принцессы, и весьма удачно. Впрочем, добавил он, если говорить о сходстве, то та картина едва ли сравнялась бы с небольшим портретом, написанным годом ранее.
Король Лино взял миниатюру в руки и вгляделся в неё.
— О, — воскликнул он, — тут явно не обошлось без преувеличения! На свете не может существовать столь дивной женщины.
— Если вы увидите её своими глазами, то не сможете не поверить, — ответил посол.
Король Лино ничего на это не ответил, но посол ожидал именно такой реакции, и на следующее утро король велел позвать его во дворец.
Не успели толком закрыться двери тронного зала, как Король Лино нетерпеливо выпалил:
— С тех пор как ты показал мне тот портрет, лик принцессы не выходит у меня из головы. Я позвал тебя, чтобы объявить: я отправляю особых посланцев к Лебединой Фее просить руки её дочери.
— Как вы понимаете, в столь важном деле я не могу принимать решения за свою госпожу, — посол погладил бороду, скрывая радость. — Но полагаю, она будет весьма рада вашему предложению.
— Раз так, — с сияющей улыбкой произвел король, — к чему посылать гонцов? Я отправлюсь сам, и ты составишь мне компанию. Через три дня я буду готов, и мы тронемся в путь.
На беду, у королевства Лино был еще один сосед — Остров Льва, которым правил могущественный маг по имени Исмано. У него была дочка с отвратительной внешностью, которую он тем не менее почитал за первую красавицу на свете; звали её Рикет. Рикет тоже полюбила мужчину по его портрету, и этим мужчиной был никто иной, как Король Лино. Она потребовала, чтобы отец выдал её за короля замуж. Исмано, неизменно считавший, что на земле нет ни единого мужчины, достойного его сокровища, как раз собирался отправить к Королю Лино своего первого министра, когда до него дошли вести, что Лино уже двинулся в сторону дворца Лебединой Феи. Узнав об этом, Рикет залилась слезами и потребовала, чтобы отец расстроил эту свадьбу. Исмано пообещал исполнить её волю и призвал уродливого горбатого карлика по имени Рабо. Произнеся несколько заклинаний, Исмано вместе с карликом мгновенно перенесся в каменистую долину, через которую неизбежно должны были пролежать путь Короля Лино и его свиты.
Услышав приближающийся стук копыт, Исмано достал волшебный платок, способный сделать невидимым любого, кто к нему прикоснется. Отдав один конец платка Рабо и зажав другой в собственной руке, маг затерялся вместе с ним среди всадников. Хотя увидеть их было невозможно, самого Короля Лино они обнаружить так и не смогли. Впрочем, в этом не было ничего удивительного: Король Лино, после первых дней душевного подъема, сильно утомился от дорожных тягот. Он распорядился, чтобы повозки с подарками для принцессы двигались вперёд, а сам вместе с несколькими приближенными прилёг отдохнуть в тени пальм.
Когда Исмано отыскал их, они крепко спали. Прочитав заклинание, маг погрузил их в глубокий сон, от которого они не смогли бы очнуться до тех пор, пока он сам не пожелает этого. Затем он полностью сорвал с Короля Лино одежды и облачил его в наряд Рабо. После этого он коснулся кольцом Рабо и произвел:
— Прими облик Лино и оставайся им, пока не женишься на дочери Лебединой Феи!
Магия колдуна оказалась столь сильна, что даже сам Рабо искренне уверовал, будто он и есть настоящий король!
Как только мчащийся навстречу невесте ряженый Рабо скрылся из виду на коне Лино, Исмано разбудил самого Лино. Король в изумлении окинул взглядом собственное грязное рубище, но маг не дал ему опомниться: окутав юношу облаком, он унёс его на расправу к собственной дочери.
Тем временем Рабо настиг свиту Короля Лино, и никому из них даже в голову не пришло, что этот человек — вовсе не их истинный господин.
— Я проголодался, — заявил Рабо. — Живо раздобудьте мне чего-нибудь поесть!
— Слушаюсь, ваше величество, — ответил дворецкий. — Лагерь ещё даже не разбит, на приготовление ужина уйдет не менее часа. Мы думали...
— Кто просил вас думать?! — грубо оборвал его фальшивый король. — Вы просто сборище тупиц! Немедленно подайте мне конины, нет мяса вкуснее на свете!
Дворецкий не верил собственным ушам. Король Лино, самый учтивый человек на свете, вдруг заговорил с верным слугой в таком тоне да еще потребовал конины! Он ведь всегда отличался изысканным вкусом и питался главным образом фруктами и пирожными.
Ах, люди порой меняются самым непредсказуемым образом. Что ж, придется немедленно подчиниться, иначе недолго и головы лишиться. Быть может, он просто потерял голову от любви, и со временем всё вернется на круги своя.
Старые слуги находили самые разные оправдания странному поведению короля, и когда они наконец добрались до столицы Лебединой Феи, кони под ними были полностью съедены, так что к дворцу процессии пришлось идти пешком. Встречавшие короля у городских ворот вельможи изо всех сил старались скрыть изумление, видя, что монарх шествует во дворец пешком — они решили, будто королю просто захотелось прогуляться. Вскоре показались Лебединая Фея и её дочь, ожидавшие на низком балконе. Король Лино остановился прямо под ним.
— Сударыня, — обратился он к ней. — Вы, пожалуй, удивитесь столь бестактному визиту с предложением руки вашей дочери, но путь был далёк, я проголодался и съел всех лошадей. Превосходное мясо, лучшее в мире! Я также приказал своим людям сожрать их коней. Как бы то ни было, я — великий король и намерен стать вашим зятем. Решено. Где Эльмоса?
— Ваше величество, — хотя Лебединая Фея была крайне ошеломлена и сбита с толку столь неожиданными манерами и речами гостя, она не выказала и тени недовольства. — У вас есть портрет моей дочки, и если вы не признали её тотчас, значит, она вовсе не запала вам в душу.
— Не припоминаю никаких портретов, — бросил Рабо. — Пожалуй, он в кармане.
С этими словами он принялся шарить по карманам, под ошеломлёнными взглядами придворных дам, но, разумеется, ничего не нашёл. Наконец он повернулся к принцессе, которая стояла ни жива ни мертва, залившись краской от гнева и стыда:
— Если я и явился сюда ради женитьбы, то должен признать, что ты очень хороша собой. Держу пари, увидев твой портрет воочию, я бы запомнил его. Давай поженимся поскорее; впрочем, сначала я намерен вздремнуть. Ваша страна до странного не похожа на мою, скажу по правде, после стольких дней пути по горам песка и камней отдых необходим любому.
Не дожидаясь ответа, он приказал слуге проводить его в покои. В ту же минуту из комнаты донёсся оглушительный храп — такой громкий, что его было слышно на другом конце города. Едва он скрылся, как несчастная принцесса бросилась в объятия матери и горько заплакала. Все эти пол-месяца портрет Короля Лино и письмо посла лежали у неё на груди. В письме посол описывал юношу как воплощение учтивости и обаяния. И действительно, портрет поразительно точно передавал его внешность, но как под столь прекрасной личиной мог скрываться столь грубый нрав? Впрочем, если бы он проявил хоть калю любви, подобно другим воздыхателям, чьи ухаживания ей уже наскучили, она, пожалуй, смогла бы простить его. Что же до её матери, бедной Лебединой Феи, то она была настолько ошарашена выходками будущего зятя, что лишилась дара речи.
В этот момент дворецкий Короля Лино попросил о личной аудиенции у королевы. Когда все остальные вышли и они остались вдвоём, дворецкий признался, что опасается за рассудок своего господина — не иначе как тот внезапно помешался или пал жертвой злых чар какого-то мага.
— Раньше я и сам не знал, что и думать от удивления, — говорил он. — Но сейчас он даже не узнал принцессу! А тот портрет, с которым он не расставался ни на секунду, куда-то пропал, и это приводит меня в ужас. Сударыня, в нашем королевстве все знают его как образец учтивости; что же могло с ним случиться? Быть может, вашему волшебству под силу отыскать причину.
Низко поклонившись, он удалился.
Королева застыла на месте, погрузившись в глубокие раздумья. Внезапно тень с её лица исчезла: она направилась в потайную комнату, подошла к старому шкафу и извлекла оттуда небольшое зеркало. В нём отражалась истина — всё, что она пожелала бы увидеть, и прежде всего то, что стряслось с Королем Лино.
Ах! Дворецкий был прав. Тот, кто храпел на кровати так, что сотрясался весь дворец, вовсе не был её будущим зятем. Настоящий жених лежал в грязном рубище в самой мрачной темнице Исмано, нежно прижимая к губам портрет Эльмосы. Этот портрет ускользнул от внимания мага лишь потому, что молодой король в порыве осторожности спрятал его в волосах на макушке. Лебединая Фея поспешно позвала дочь, и Эльмоса с замиранием сердца увидела Лино — его манеры были именно такими, какими она их и представляла. В этот момент дверь темницы отворилась, и вошла уродливая Рикет. По её вздёрнутому подбородку было видно, что она о чём-то молит Лино, но тот лишь оттолкнул её. Разумеется, слов слышно не было, но по разъяренному лицу уходящей Рикет нетрудно было догадаться о происходящем. В следующий миг зеркало показало иную сцену: обезумевшая от отказа Рикет приказала четырём дюжим молодцам избивать Лино до тех пор, пока он не лишился чувств. Увидев это, Эльмоса выронила зеркало из рук и рухнула бы на пол, если бы мать вовремя не подхватила её.
— Не бойся, дитя моё, — произнесла Лебединая Фея. — Если мы хотим вызволить короля из лап злодеев, нам понадобятся вся наша мудрость и расчёт. Прежде всего нужно узнать, кто этот самозванец, присвоивший его имя и облик.
Она подняла зеркало и подумала о фальшивом женихе. В зеркальной глади тут же возник грязный конюх в роскошных одеждах новобрачного, безмятежно почивающий на парадном ложе для гостей.

Комментарии

Загрузка...