Я решил заглянуть в гости к Чхве Соль А. Повод был подходящий: поужинать и заодно пообщаться с Хон.
— Ну как тебе жизнь в Академии? Справляешься?
— Да! — Хон, набив рот говядиной хану, энергично закивала. Ее губы блестели от жира.
Я протянул ей салфетку. Она быстро вытерлась и продолжила:
— Все оказались куда добрее, чем я думала! Сначала держались отстраненно, но вскоре начали так опекать, что я даже удивилась. Особенно этот, Спиди Уэпон?
Я поправил подругу:
— Уэпон.
— А, точно. В общем, этот Уэпон очень помог мне освоиться.
— Он парень неплохой. Настоящий, так что держись с ним поближе.
— Если не считать того, что он болтает без умолку и объясняет даже то, о чем не спрашивали, он очень даже приятный человек!
Ого, она и корейский подтянула, и язвить научилась. С такими темпами она скоро овладеет высшим искусством корейской речи — «К-сарказмом».
В этот момент Чхве Соль А, которая усердно жарила мясо, вмешалась в разговор:
— Я же просила тебя не есть руками, а пользоваться приборами! Если человек говорит, можно хотя бы сделать вид, что слушаешь. Ты в Академии тоже так себя ведешь, а?
Чхве Соль А в своем фартуке не переставала ворчать. Хон, всем видом показывая, как ей это надоело, ковырнула в ухе мизинцем.
— В столовой Академии я ем как положено, пользуюсь столовыми приборами!
— Тогда почему дома ты жрешь руками, мисс Дракониха?
— Мы дома. И я перед вами. Не вижу причин соблюдать этикет. К тому же, согласно нашему контракту, я — «господин», а вы — «слуга». Прошу это учитывать.
Словесная дуэль не была ожесточенной. Хон методично избивала словами, а Чхве Соль А лишь принимала удары. Победитель и проигравший были очевидны.
— Ты...!
Чхве Соль А в отчаянии схватилась за голову. То ли она была в ярости от того, что проиграла спор той, кто учит корейский всего полгода, то ли осознала, что действительно находится в положении «слуги». Но мне было не до того.
Я молча отправил в рот кусочек говядины. Мясо было сладким и нежным. Окунул его в розовую гималайскую соль из маленькой чашки — легкая солоноватость растаяла на языке, а изысканный мясной аромат заполнил весь рот.
Я посмотрел на Чхве Соль А. Видимо, она только и делала, что жарила мясо, потому что навык у нее был на высоте.
Тем временем Чхве Соль А, стоя на коленях, ударила кулаком по полу. Вибрация дошла до моих стоп.
— Не стоило мне подбирать это черноволосое создание!
Черноволосое создание? Это она сейчас намекнула на меня?
Я нахмурился, и Хон вступилась:
— А если соседи снизу прибегут? Ты хоть понимаешь, как мешаешь людям своим шумом?
— Дракониха, а о том, как ты мешаешь мне, ты не думаешь?! Господин! Я больше не могу жить с этой эльфийкой! Можно мне выгнать ее в Демонический край? Ну пожалуйста, умоляю!
Пока Чхве Соль А изливала гнев, телефон на столе завибрировал. Это был Биксбик.
[Господин Кан Комма.]
Голос Биксбика из светящегося экрана звучал приглушенно.
[Сообщение от Мастера Меча с острова Гавайи. Если желаете, я могу зачитать его вслух.]
В комнате воцарилась тишина. Чхве Соль А замолчала. Хон положила недоеденное мясо обратно на тарелку.
Обе знали, что должно произойти на Гавайях. Я в общих чертах ввел их в курс дела. Чхве Соль А была злодейкой, а Хон — демоническим существом, так что им следовало знать правду.
Два ключевых слова — «Гавайи» и «Мастер Меча» — сразу дали им понять: все только начинается.
Я нарушил тишину:
— Нет. Выйди и прочитай там. И свяжись с директором Академии и Мастером Меча. Скажи, что я немедленно отправляюсь на Гавайи.
Я встал, подхватив куртку со спинки стула. В тот же миг Хон схватила меня за запястье.
— Я отправлюсь с вами, Господин Кан Комма.
Хон была непреклонна. Чхве Соль А тоже подала голос:
— Я тоже поеду, Господин.
Я был ошеломлен. Они добровольно вызвались идти на поле боя. Даже Чхве Соль А, которая так дорожила своей жизнью. Сердце сжалось от странного чувства.
— Спасибо вам обоим.
Я покачал головой и мягко высвободил запястье из руки Хон.
— Но в этот раз я должен лететь один.
Я посмотрел на Хон:
— Хон, если ты появишься там, возникнут проблемы. Драконы — нейтральная сторона. Но если на стороне человечества в конфликте с командирами легионов выступит дракон, как на это посмотрят остальные?
Хон тихо ответила:
— Дракон встал на сторону человечества...
— В прошлый раз мы перебили всех темных эльфов, и информация не просочилась, но тогда нам просто повезло.
Я перевел взгляд на Чхве Соль А:
— К тому же, с Ассоциацией уже решено, что персонал Академии останется на месте. Поэтому директор и Мастер Меча тоже не примут участия в этой битве.
— Почему?
— Если все силы стянутся на Гавайи, защита Академии ослабнет. А что, если демоны решат ударить по Академии в этот момент?
Мы уже усвоили этот урок. Пусть и пришлось заплатить за него горькую цену.
— Рецидив Хоакинской трагедии...
— Верно. Поэтому держать гарнизон в Академии на постоянной основе — единственно верное решение. Так что, если в Академии что-то случится, действуйте. По собственной инициативе. Я не стану вас останавливать.
— Есть.
Чхве Соль А и Хон ответили почти одновременно. Только что препирались, а в такие моменты проявляют удивительное единодушие. Что ж, видимо, именно поэтому они так ладят.
— Господин.
Когда я уже собирался уходить, Чхве Соль А, повязав фартук, окликнула меня:
— Я приготовлю самую дорогую говядину хану.
Я усмехнулся и отмахнулся рукой:
— С меня хватит говядины. Давай лучше рыбу.
Выйдя наружу, я сразу направился к порталу подпространства. Моим первым пунктом назначения был международный аэропорт Инчхон. После прибытия в аэропорт мне предстояло пересесть на частный самолет, совершить пересадку и только потом добраться до острова Гавайи.
Процедура довольно утомительная. Но ничего не поделаешь. Остров Гавайи находится под влиянием магического поля, поэтому порталы подпространства там не работают.
— Сколько времени это займет, если поторопиться?
[Примерно десять часов.]
Биксбик подхватил мой монолог.
[Если я задействую свои способности на полную мощность, то смогу сократить время до семи часов.]
— А если постараешься еще больше?
[Шесть с половиной часов.]
— Окей. Пять часов.
[.......]
Слушая тихий вздох Биксбика, я поспешил. Времени в обрез.
***
Возле ворот царила суета. Рабочие устанавливали баррикады и колючую проволоку, сотрудники Ассоциации сноровисто сновали туда-сюда, герои проверяли состояние своего вооружения и снаряжения. Все молча выполняли свою работу, подавленные тяжестью ситуации или смертельной усталостью.
В самом центре этого хаоса возвышалась огромная временная палатка. Внутрь допускались лишь немногие: руководство штаба, Мастер Меча, высокопоставленные чиновники Ассоциации и генералы японских сил самообороны.
— @#%^$&!
Они проводили стратегическое совещание уже несколько часов, и время от времени из палатки доносились крики и угрозы.
Рабочие, проходя мимо, то и дело косились на полог палатки, но, решив, что это их не касается, возвращались к своим делам. А вот сотрудники Ассоциации и японские герои, напротив, с тревогой смотрели на палатку, затаив дыхание.
— ...
Обе стороны молились об одном: чтобы их командир оказался громче. Ведь от этого зависели их шансы выжить.
Люди объединились под знаменем уничтожения 4-го легиона. Но перед лицом смерти человек неизбежно становится эгоистом. И словно отражая тревоги своих подчиненных, ответственные лица внутри палатки орали так, что, казалось, она вот-вот взлетит в воздух.
— Вы шутите? Сейчас? Японские войска решили взять на себя тыл? Ваше намерение сохранить свои силы выглядит слишком нагло!
Начальник Сон оскалился на женщину, сидевшую напротив. Ее звали Реми. В звании генерал-лейтенанта (три звезды) она была главой японских сухопутных сил.
— Мы, Япония, прибыли на место событий исключительно в качестве «поддержки».
Реми скрестила руки на груди. Протез руки начальника Сона с грохотом опустился на стол. Карандаши и шариковые ручки подпрыгнули, словно попкорн.
— Послушайте. Мы здесь ради вашего же блага! Завтра легион пойдет в наступление. А вы приехали сюда и несете такую чушь. Вам должно быть стыдно!
— Начальник Сон.
Реми изящно изогнула бровь и, разжав руки, произнесла:
— Мы принадлежим к разным организациям, но по званию я выше вас. Следите за языком, чтобы не наговорить лишнего в порыве гнева.
— Если вы выше, то и ведите себя соответственно. Что за нищенское поведение — пытаться увильнуть от боя?
— Нищенское поведение?
Реми склонила голову набок. Только после того, как адъютант подошел и перевел значение фразы, она запоздало отреагировала:
— Вы только что оскорбили меня!? Я расцениваю это как прямое оскорбление Японии.
— Да-да, расценивайте как хотите. Если вы отступите сейчас, Япония в любом случае станет посмешищем для всего мира. Буду считать, что это я открыл огонь. Ох, какая честь.
По мере того как диалог продолжался, жесты и слова становились все более агрессивными. Когда напряжение достигло предела, Мастер Меча, не выдержав, вмешался в спор.
— Я отошел от дел «Семи Звезд» и молчал, но смотреть на это больше не могу.
Реми невольно отступила назад. Кипучая энергия старого мастера давила на ее плечи.
— Если хотите драться, сразитесь честно, скрестив мечи. Языком молоть — не мешки ворочать.
Предупредил Мастер Меча, положив руку на эфес.
— Возможно, будет быстрее вырезать опухоль прямо здесь.
На лице Реми отразилось замешательство, которое тут же сменилось стыдом. Она горько произнесла:
— Мне стыдно это признавать, но... право командования на месте событий принадлежит не мне...
Она тоже была героем ранга «Воин» и военным. Разве кто-то хочет вести себя так бесчестно? Отсиживаться в тылу — позор для солдата. Но в то же время субординация — главный принцип армии. Ей приказали не выходить на передовую, и она подчинилась. Такова была армейская несправедливость.
— Реми, я знаю о твоем положении, — спокойно сказал Мастер Меча.
— Как бы там ни было, ты прекрасно понимаешь: сейчас настало время следовать не сухим принципам, а собственной совести.
— ......
Реми не нашла, что ответить. Ей было горько от того, что она не могла с уверенностью сказать: «Да, вы правы».
Чтобы переломить эту гнетущую ситуацию, требовалось вмешательство как минимум кого-то уровня [Семи Звезд]. Но, как назло, никого из них здесь не было. Мастер Меча, как он сам выразился, был лишь «отставным» героем из [Семи Звезд], и его влияние в подобных вопросах было ограничено.
Только тогда начальник Сон, осознав истинное положение дел, перестал на нее давить. Напротив, он проникся к ней сочувствием.
«Значит, она была такой нервной и колючей из-за внутреннего конфликта».
Срык.
Внезапно у входа ощутилось чье-то мощное присутствие. Все вздрогнули и обернулись.
— Давайте-ка проветрим здесь немного. Дышать совсем нечем.
Чхан Сон распахнул полог палатки и вошел внутрь. У всех присутствующих отвисли челюсти. Даже начальник Сон не знал, что Чхан Сон собирается явиться лично.
— Я краем уха услышал, пока шел сюда. Похоже, у вас тут разногласия между командирами. В таких случаях должен быть тот, кто будет командовать самими командирами, не находите?
Чхан Сон усмехнулся и отошел в сторону, освобождая проход. Сразу за ним полог палатки снова заколыхался.
— Мы летели из Франции, когда получили сообщение, и я решил его подобрать. Как же вовремя это вышло. Тайминг просто невероятный.
В палатку вошла темная, внушительная фигура. Царившие здесь тревога и раздор мгновенно утихли.
— Стульев полно, чего вы все стоите? — проговорил Кан Комма, почесывая затылок.
У всех присутствующих отлегло от сердца, и они, словно лишившись сил в ногах, повалились на свои места.

Комментарии

Загрузка...