— Чем это он там снаружи занимается?
От голоса, раздавшегося у двери, Ивния вдруг подняла голову. Аграм, стоявший в дверях, с недоумевающим лицом указывал наружу. Вскоре она поняла, о ком он говорит, и уточнила:
— Вы о господине Гильермо?
— О нём.
— Он протирает столовое серебро. Все вещицы отличной работы, но за ними плохо следили, и они в плачевном состоянии. Похоже, он не очень знает, как их чистить, так что я ему подсказала.
— Серебро? Так он сейчас чистит доспехи, выставленные в холле.
Ивния оторопела. Неужели он уже закончил с серебром, которое она ему дала, и взялся за другие вещи? Когда столовые приборы вернулись к ней как новые, он так воодушевился, что она решила, будто нашла ему неожиданное увлечение. Но чтобы он взялся за декоративные доспехи — этого она и подумать не могла.
— Может, быть дворецким — его призвание?
— Он не дворецкий. Я велел ему делать чёрную работу, а он однажды вдруг самовольно напялил на себя эту шапку.
— Для самовольно надетой шапки она сидит на нём довольно ладно.
— Это ты его мало видела. Если бы ты знала, сколько он натворил бед, подражая людям, ты бы так не говорила.
Слушая Аграма, Ивния вдруг заинтересовалась, как Гильермо оказался в этом замке. Он рассказывал, будто Аграм насильно притащил его, ни в чём не повинного, но, как и следовало ожидать, со стороны самого Аграма всё выглядело несколько иначе. Ивния как раз раздумывала, можно ли спросить его о прошлом Гильермо, когда тот перешагнул порог и широким шагом вошёл в кухню.
Подойдя к ней, он оглядел заваленный всяческой утварью стол и сказал:
— Впрочем, ты-то что здесь делаешь? Где все остальные?
— А, сегодня я хочу устроить ужин. Пригласить всех, кто здесь живёт.
Когда Эмилия приедет в Ритберг, Гильермо, вероятно, захочет устроить в её честь приветственный ужин, как когда-то для неё самой. Ивния-то понимала: ей было всё равно, вкусно или нет, она ела что дают. Но портить первую встречу с сестрой было нельзя. Стоит Эмилии обидеться, что её игнорируют, — и помилование Гильермо отдалится.
Ей нужно было ещё многое рассказать ему, но сегодня Ивния решила для начала научить Гильермо сервировать стол и подавать блюда. Кулинария — не та область, где мастерство растёт за день-два, да и ей уже хотелось поесть чего-нибудь более-менее съедобного. Заодно было бы неплохо накормить тех, с кем предстоит жить.
Ивния вспомнила, как выглядели обитатели замка, с которыми её сегодня познакомили, и сказала:
— Сэр Макс, кажется, ходит почти голодным. Доспехи на нём болтаются.
— Сэр Макс? А, тот рыцарь, что появился, пока я спал?
На вопрос Аграма Ивния кивнула. Даже если она не могла вытащить его из замка, угостить вкусным обедом была в силах. Скудная еда наверняка была одной из причин, по которой он хотел отсюда вырваться, так что это хоть немного утешило бы его.
— Но почему он разгуливает в разбитых доспехах?
— Мне-то откуда знать... — Ивния замялась с неловким лицом, но догадка у неё всё же была.
Вряд ли он, идя на кражу, прихватил с собой инструменты для ухода за доспехами. Да и будь они у него, починить повреждённые части он бы не смог. А тут ещё Гильермо навязал ему роль рыцаря — вот Макс и подобрал себе хоть какое-то, пусть и разваливающееся, снаряжение.
«И зачем только молодой человек полез воровать чужое...»
Ивния мысленно посетовала, прищёлкнув языком. Впрочем, оправдывать его проступок она не собиралась.
— Но говорят, его поймали при краже. Может, тогда доспехи и пришли в такое состояние?
— В моём замке ещё и вор живёт? Пока я спал, дом совсем развалился.
Пробормотав это с видом полного недоумения, Аграм посмотрел на Ивнию и кивнул.
— Нечего ещё и обед для них готовить, брось и пойдём. Я как раз искал тебя, чтобы чем-нибудь накормить.
— Вы и готовить умеете?
— Нет, я собирался выйти куда-нибудь поесть.
— Тогда сегодня поешьте вот это, — Ивния вывалила нарезанные овощи прямо с доски на противень. — Почти всё готово.
К счастью, на кухне осталось довольно много припасов от ужина, который приготовил вчера Гильермо. В остальном же с продовольствием было настолько плохо, что оставалось только гадать, чем они тут вообще питались. Но сегодняшний день она кое-как переживёт на том, что есть.
Аграм, пристально разглядывавший подготовленные продукты, повернул голову к Ивнии и повторил вопрос, который она только что задала.
— Ты и готовить умеешь?
— Не как заправский повар.
— Та знатная барышня, какую я знаю, не стала бы сама накрывать на стол. Ты говорила, что с родителями не в ладах, — может, ты в том доме прислуживала на кухне?
— Просто мне это нравилось.
Ивния поспешно пресекла его подозрения и на всякий случай добавила:
— Сестра тоже росла в достатке и любви.
Похоже, собеседник без труда понял, зачем она вставила эту ненужную фразу. Аграм на мгновение приоткрыл рот, а затем ответил:
— Спасибо, что сказала. Но я беспокоился о тебе.
Ивния знала, что он именно такой — мягкий человек. Вместо прямых похвал она снова принялась дочищать овощи. Простая работа, как ни странно, хорошо прочищала голову, и со временем — хотя на кухню она пришла ради других — Ивния полюбила проводить там время.
— Знаю, о чём вы думаете, но они не были такими уж плохими людьми. Наоборот, к детям относились с особой любовью. После того как сестра... — запнулась девушка, но, переведя дух, продолжила, — оба почти не ели. Я хотела это исправить, и, готовя то да сё, набила руку.
— Всё-таки это как-то странно.
— Что именно?
— Хорошие родители не стали бы так тревожить маленького ребёнка.
Граф и графиня Хессен были хорошими родителями. По крайней мере для Эмилии. Сирота, приведённая ради дочери, изначально не входила в категорию детей, так что на этом основании нельзя было принижать их любовь. Ивния сделала вид, что всё в порядке, и перевела разговор.
— Я не ребёнок.
— Уже то, что ты это говоришь, выдаёт в тебе ребёнка.
Почему же тот, кто сам потребовал эту девочку в невесты, всё время твердит о возрасте? Если бы сюда приехала сестра, её бы наверняка слопали в другом смысле. Ивния немного опешила.
— Сестру ведь велено было отправить сюда, как только ей исполнится двадцать. Значит, господин Рам собирался жениться на ребёнке.
— Говорю же, я старый развратник. Вообще-то, по-хорошему, ей должно было быть около шестидесяти, чтобы умственный возраст совпал, но я не мог ждать и хотел привезти её как можно раньше.
Аграм, казалось, ничуть не пострадал от её слов. Ну да, человеческая жизнь длится в лучшем случае несколько десятков лет. Время, утекавшее сквозь пальцы, как песок, — он хотел удержать его подле себя любой ценой. Он откровенно признался:
— А вообще, я хотел привезти её сюда с того момента, как услышал, что она родилась.
— Тогда почему вы этого не сделали?
— Старик, который сказал, что моя жена переродится, предупредил: до её совершеннолетия ни в коем случае нельзя смотреть, как она живёт.
С этими словами он придвинул к себе одну из отставленных в сторону мисок. Похоже, руки заскучали без дела: он взял венчик и принялся рассеянно помешивать.
— Такие правила нельзя нарушать ни в коем случае. Слышала миф о том, как кто-то один раз обернулся и тут же свалился обратно в подземный мир? Вот примерно то же самое. Разумеется, я не настолько глуп, чтобы упустить шанс из-за такой нелепой ошибки.
Так вот почему этот мужчина не заметил даже того, что граф и графиня прятали сестру? Ей уже начинало казаться странным: почему такой человек, явно не избегавший визитов из-за дальности расстояния, был настолько неосведомлён о делах дома Хессен? Граф и графиня, несомненно, были осмотрительны, но если бы Аграм проявил хоть немного больше инициативы, обманывать его до конца было бы трудно.
— На всякий случай после рождения твоей сестры я вообще не выходил из дома. Боялся, что из-за какой-нибудь шутки судьбы случайно столкнусь с ней. Мне сказали, что если нарушу обещанный срок, то навеки больше не смогу встретить свою жену.

Комментарии

Загрузка...