Неужели он бросил сигарету из-за неё? Ему вовсе не нужно было проявлять заботу даже в таких мелочах.
Ивния растерянно спросила:
— Вы же сказали, что бессмертный, так какая разница? Почему потушили?
— Ты — нет.
Ответив так, будто ничего особенного не произошло, Аграм легко потёр руки и сцепил пальцы. Положив на них подбородок, он сказал:
— Короче, если сразу к выводу: я не собираюсь на тебе жениться. И тем более не собираюсь тебя съесть.
— Почему?..
Хотя Ивния уже предчувствовала, что он это скажет, она нарочно задала этот вопрос.
Как ни смешно, чудовище-великий герцог объективно был неплохим женихом. Слухи о том, что он пожирает людей, оказались вымыслом, а на деле он, наоборот, умел заботиться о слабых. Если бы дело было только в женитьбе, он был бы не просто «сойдёт» — это был бы огромный плюс. Похоже, услышав о смерти старшей сестры, которая должна была стать невестой, он и вовсе отказался от этого сватовства.
Ивнии вдруг стало любопытно.
«Почему обязательно старшая сестра?»
— Я выгляжу невкусной?
Не успела Ивния договорить, как он разразился кашлем. Магии от кашля, видимо, не существовало: он долго не мог восстановить дыхание, пока кончик носа не покраснел. Прикрыв одной рукой рот, другой он поманил Ивнию.
— Встань-ка на минутку.
— Что?
— Встань рядом со стулом, — произнёс он сдавленным голосом.
Поскольку он сам поднялся, будто показывая пример, Ивния вскоре послушно последовала его указанию. Убедившись, что она стоит прямо, мужчина легко щёлкнул пальцами.
В следующее мгновение Ивния поняла, что они переместились в другое место. Поскольку для неё это было не впервые, девушка почти не растерялась. Когда она огляделась, Аграм коротко объяснил, где они.
— Это кладовая под верхним ярусом шпиля. Решил, что будет быстрее показать, чем объяснять.
С этими словами он шагнул к стене прямо перед ними. Там висел занавес, и Ивния думала, что, как и на диагональных стенах, за ним окно, но неожиданно там скрывалась большая картина.
«Женщина?»
На портрете, словно написанном вчера, ничуть не выцветшем, красивая женщина сидела вполоборота и улыбалась. Блестящие золотые волосы, голубые, как озеро, глаза, румяные персиковые щёки. Она была очень хороша собой.
Как раз когда Ивния с интересом разглядывала женщину, застывшую в прошлом, Аграм уверенно выставил левую руку с обручальным кольцом.
— Скажу прямо. Я женат.
— Что?
— Я уже женился. На женщине с этой картины, около четырёхсот лет назад.
Ивния лишь через некоторое время поняла, что он говорит. Хотя это не значит, что она полностью справилась с удивлением. Она только ошеломлённо смотрела на него, продолжавшего невозмутимо объяснять.
— Жена была обычным человеком и умерла раньше меня, а я остался ждать, когда она родится вновь.
Ивния промолчала.
— Среди моих знакомых есть старик с даром предвидения, и он сказал, что это твоя старшая сестра. Поэтому я заключил с твоим предком договор: примерно в это время отправить девушку из вашего рода в качестве невесты. Вот и вся история этого сватовства.
Есть ли на свете более трогательная история, чем эта? Мужчина, слишком сильно любивший жену, в одиночестве ждал сотни лет, чтобы снова встретить её, ушедшую первой. Ждал только ради неё одной, постоянно перебирая в памяти минуты, которые по сравнению с его жизнью были лишь мгновением.
Это была прекрасная история, которую невозможно слушать без слёз.
Впрочем, головокружение, вероятно, было оттого, что её внезапно занесло так высоко.
— Теперь понимаешь, почему я сказал, что не могу на тебе жениться?
— Значит... мои родители с самого начала занимались бессмысленным делом. Я была не тем человеком, которого ждал господин Рам.
Граф и графиня Хессен попросту зря старались. Им с самого начала не нужно было брать и растить сироту, похожую на дочь, и Эмилии не пришлось бы прятаться от людских глаз. Ведь они придумали такую уловку, потому что не могли отдать драгоценную дочь замуж за какое-то чудовище.
Однако мужчина перед ней не был тем, чьего брака нужно было так отчаянно избегать. Какого бы жениха ни нашла Эмилия, он не сравнился бы с ним. Сомнительно, что, обойдя все театральные труппы страны, можно найти такого красавца, а его состояние можно было сравнить с королевским. Более того, он настолько здравомыслящ, что при возникновении проблемы пытается решить её не силой, а разговором. Терпение, которое чудовище проявить не могло.
И самое решающее: в отличие от обычного политического брака, в этом браке была бы любовь. Мужчина, тосковавший по умершей жене и ждавший её несколько сотен лет. Его жена, родившаяся вновь, несомненно, была бы страшно любима.
Ивния перевела взгляд за окно и пробормотала:
— Завидую старшей сестре.
Даже в могиле, куда она пришла с решимостью умереть, Ивния услышала, что не нужна. Значит, она потеряла даже пользу трупа. Девушка сникла.
— Ты сказала, что тебя заставили сюда прийти?
Ивния медленно моргнула и ответила:
— Да.
— С семьёй не ладишь?
— Да.
— Тогда, наверное, не очень хочешь домой.
Дело было не в том, хотела она или нет: она вообще не могла этого сделать. Причина, по которой графский дом Хессен должен был подобрать и выкормить сироту неизвестного происхождения, теперь исчезла. Тогда куда же ей идти? Покинув родные места, где прожила всю жизнь, потеряв даже единственное предназначенное ей место смерти.
«Есть ли куда идти?»
Ивния смотрела влажными глазами вниз на дома простолюдинов, раскинувшиеся у подножия замка. Возможно, из-за того, что здание стояло на возвышении, высота была головокружительной. Если упасть отсюда, казалось, даже формы не останется.
Отведя взгляд от жены на картине, мужчина обернулся к Ивнии. Он настойчиво спросил:
— Хочешь куда-нибудь пойти?
— Нет.
— Если хочешь обосноваться в другом месте, я могу помочь.
— Спасибо, но я сама справлюсь.
— Не строй из себя гордую, принимай помощь, когда предлагают.
— Говорю же, не нужно.
Он был достаточно добр к ней. Ему не нужно было брать на себя заботу о дураках, которые потратили жизнь на глупое заблуждение. Чувства, которые Ивния испытывала сейчас, были целиком её собственным бременем: ужасное отчаяние, разрушившее её. Ведь он, кого она считала причиной всех несчастий, как ни смешно, ни разу не поступил с ней дурно. Этот мужчина с самого начала никого не обманывал...
— Не смеши, малышка. Думаешь, жизнь такая простая?
Аграм внезапно повысил голос. Он начал злиться вместо неё, будто это было его собственное дело.
— Такая не знающая жизни аристократка, как ты, будет одна ходить без охраны, и что за ужас с тобой случится? Определись, где хочешь обосноваться, и напиши план на ближайшие десять лет: что там будешь делать. Тогда отпущу.
Сказав это, мужчина, будто ему захотелось курить, стал рыться в кармане. Он уже достал сигарету и поднёс её ко рту, но вдруг нахмурился и остановился. Затем выплюнул то, что держал во рту, и тут же разломил пополам.
Услышав, как что-то твёрдое треснуло, она повернула голову и увидела, что сигарета превратилась в конфету на палочке. Он протянул Ивнии тот конец, которого не касался губами, и сказал:
— Ешь, клубничная.
— Я не люблю клубнику.
— Тогда апельсиновая.
Едва он шевельнул кончиками пальцев, красные полоски на поверхности конфеты стали оранжевыми.
Невозможно было понять, почему человек с таким добрым от природы характером прослыл чудовищем. Наверняка из-за крайней лени он нарочно распустил такие нелепые слухи, чтобы избегать посетителей.
Ивнии почему-то захотелось плакать.

Комментарии

Загрузка...