— Я передам тебе свою силу.
Услышав слова священника-настоятеля, я какое-то время пробыл в оцепенении, погрузившись в мысли.
Передаст свою силу.
Иными словами... он отдаст мне силу, которой владеет. А священник-настоятель — нет, Игнасио — был сильнейшим из сильнейших, обладая столь колоссальной божественной мощью, что она далеко превосходила даже силы Элизы, Святой. Я прекрасно знал о его репутации, ведь во времена службы епископом в Королевском соборе наслушался бесчисленных историй о героических подвигах Игнасио.
Ладно. Саму ситуацию я понял.
Проблема заключалась в вопросе «почему».
— ...Почему? С чего вдруг вы решили передать эту силу именно мне? Разве вы сами с самого начала не говорили, что мой талант просто ужасен?
— Говорил, конечно. Собственно, ничего не изменилось и сейчас. Даже если я передам тебе свою силу, Лео, ты не сможешь должным образом усвоить и десятой её части. Это будет всё равно что лить воду в бездонный кувшин. Нет, пожалуй, всё окажется ещё хуже: сам кувшин может просто расколоться.
— И зная это, вы всё равно хотите передать мне свою силу?
— Да.
— Если бы вы передали её госпоже Элизе... она смогла бы распорядиться этой силой куда лучше.
Это было исключительно разумное суждение.
Элиза являлась единственной Святой этого поколения. Более того, когда она бежала в регион Либель, то напрямую переняла от Игнасио сокровенные тайны божественной магии — фактически была его ученицей. Они были учителем и ученицей, так почему же он выбрал меня, обделённого талантом?
— Так велела судьба.
— ...Судьба?
— Лео, солнце изменило твою судьбу. И небеса пришли в движение. Я лишь преданно следую этой воле.
Игнасио доброжелательно улыбнулся и легонько постучал меня по голове.
— Прими эту силу. Она наверняка очень поможет тебе в грядущей битве с этим типом, Эразмусом.
— ...Вы знаете Эразмуса?
— Конечно, знаю. Наша с ним вражда длится уже десятилетия. На самом деле, мы с ним в чём-то похожи.
— ...Что вы имеете в виду?
— Он бесконечно тренировался в магии, стремясь вознестись к божественности, в то время как это старое тело добровольно отказалось от возможности вознесения. Вот почему Эразмус так отчаянно меня презирает.
Услышав эти слова, я почувствовал, как в моей голове что-то встало на свои места.
Святой Игнасио и финальный босс Эразмус.
Между ними существовала связь.
Поскольку персонаж по имени Игнасио вообще не появлялся в оригинальной игре, эту предысторию я слышал впервые.
«Погодите-ка».
Если подумать, разве во время финальной битвы с боссом Эразмусом не звучала подобная реплика? Я отчётливо её помнил, потому что она всплывала всегда, сколько бы прохождений я ни делал:
«— Почему! Почему я до сих пор не могу вознестись к божественности, хотя он исчез?!»
В игровом сообществе было несколько постов с догадками о том, кем являлся этот «он». Разумеется, ни один из них не давал чёткого ответа.
Но теперь всё изменилось.
Под этим «он», должно быть, подразумевался стоящий передо мной священник-настоятель — Игнасио, который мог вознестись к божественности, но добровольно отказался от этого статуса.
«...Хм?»
Вскоре я ощутил некое чувство несоответствия.
В реплике Эразмуса из оригинальной игры «он» — то есть Игнасио — совершенно точно «исчез».
Это можно было истолковать как уход в затворничество, но разве Игнасио сейчас не находился в уединении, скрывая своё местонахождение?
Я вспомнил, что Игнасио сказал чуть раньше: «Солнце спасло тебя, а я встречаю закат».
Спасение меня солнцем означало, что Сирис, Регрессор, изменила мою судьбу.
Но то, на чём мне следовало сосредоточиться сейчас...
— Настоятель.
— Что такое?
— Ранее вы сказали, что «встречаете закат». Что... это значит?
— ...
Игнасио пристально посмотрел мне в лицо, а затем издал тихий смешок:
— Ха-ха-ха. Лео, ты с самого детства был проницательным. Ну ещё бы, учитывая, что твоя душа из другого мира...
— Сначала ответьте на вопрос. Что значит «приближается закат»?
— Это значит именно то, о чём ты думаешь. — Уголки глаз настоятеля собрались в морщинки. — Я скоро умру.
— ...Умрёте? Но вы ведь выглядите вполне здоровым.
— Внешне — да. Однако жизненная энергия в моём теле уже давно иссякла. И у меня нет намерения продлевать своё существование в виде пустой оболочки.
Спокойный голос. В его тоне не было ни шутки, ни преувеличения.
Игнасио уже безмятежно принял свой конец.
— Так вы хотите передать мне свою силу перед смертью?
— Да. В конце концов, Лео, ты единственный, кого я вырастил как сына.
— Если так, то не лучше ли было бы прожить ещё немного и помочь своей силой в финальной битве с Эразмусом?
— Судьба распорядилась иначе.
— Да что такого важного в этой чёртовой судьбе? Вы ведь безумно сильны, верно? Достаточно сильны, чтобы заставить Эразмуса завидовать, так ведь?
— ...Возможно, и так. Но... это старое тело наконец достигло своего предела. То, что будет дальше — уже твоя забота.
Я обиженно уставился на настоятеля. Даже почувствовал себя в какой-то степени преданным, словно он сваливал на меня самую хлопотную задачу и просто сбегал.
— Не нужно так на меня смотреть. Приближаясь к смерти, я начал понимать все мирские дела. Я чувствую это интуитивно: всё течёт согласно естественному порядку вещей. — Игнасио слегка приподнял руку и положил её мне на голову. — Прими мою энергию. Её не так много, но, по крайней мере... она тебе поможет.
— ...
Я молча смотрел на настоятеля.
Поскольку это были слова человека, которого по праву называли святым, я не мог ему не верить. Не существовало ни одной разумной причины отказываться от передачи силы. Даже если бы я упрямо воспротивился, он вряд ли стал бы меня слушать.
Однако...
— Если вы передадите эту силу... вы умрёте?
— Смерть... Довольно прямолинейно сказано. Впрочем, таков уж всегда был твой характер, Лео. — Игнасио горько улыбнулся и кивнул. — Передача силы тебе не означает мою смерть. Однако я уйду в мир иной.
— А в чём разница?
— Сам увидишь. Закрой глаза.
Поддавшись на уговоры Игнасио, я тяжело вздохнул:
— Настоятель.
— Что такое?
— Это ведь в последний раз, верно?
— Пожалуй, да.
— Тогда... — Я склонил голову. — ...Думаю, мне стоит поблагодарить вас за то, что вырастили меня. Как бы там ни было, без вас я бы умер где-нибудь безвестным чужаком.
От моих слов глаза Игнасио округлились. Затем он с интересом приподнял уголки губ:
— Вот как. Тогда... позволь и мне выразить свою благодарность. Лео, спасибо тебе за то, что позволил мне вырастить тебя.
— Что это ещё за разговоры?
— Упрямство старика.
Я усмехнулся и послушно закрыл глаза. Вскоре я почувствовал, как рука Игнасио медленно погладила меня по волосам.
— Давай начнём.
Меня пронзило покалывание, словно прошедшее от макушки до самых кончиков пальцев ног. Это было похоже на то, как в прошлом Элиза напрямую вливала божественную силу в моё тело.
Однако если и было отличие от того раза...
— Угх-х-х-х!
— Ах да, я забыл упомянуть, что это может быть немного больно.
Нахлынула резкая, покалывающая боль, от которой, казалось, всё моё тело вот-вот взорвётся. Муки были жуткие, словно мои кости и плоть разлагались, а все кровеносные сосуды вырывались наружу.
— Ч-что это такое!
— Энергия пробивает меридианы в твоём теле. Обладай ты хоть немного большим талантом, Лео, тебе не было бы так больно... — произнёс Игнасио с усмешкой в голосе. — Вини своё проклятое тело.
Боль усилилась ещё больше. Из-за того, что чистая божественная сила Игнасио циркулировала по всему моему телу и безумно бушевала, я не мог сдерживать крик.
— ...Чёртов старик! Вы должны были предупредить меня заранее!
— О боже, Лео наконец-то показывает своё истинное лицо. Так вот какой характер ты скрывал? Как трогательно увидеть это лишь на закате моих дней.
— Угх-х!
Это было безумно больно. Знай я, что всё пройдёт именно так, я бы категорически воспротивился, какой бы превосходной ни была эта сила.
— Папа! Не обижай его!
— О боже, у моей внучки дурные привычки распускать руки.
— Угх!
Войд бросилась на него, но от одного лишь жеста Игнасио её тело взмыло в воздух.
— Не волнуйся. Его жизни ничего не угрожает. На самом деле ему станет гораздо лучше, чем прежде.
*Вшу-у-ух.*
Ослепительная золотая энергия, хлынувшая с макушки, насильно расширила мои скудные энергетические каналы и впилась внутрь.
Прошло мгновение, показавшееся вечностью, и боль постепенно начала утихать. Рука Игнасио, лежавшая на моей голове, теперь мягко поглаживала мои золотистые волосы.
— Когда солнце заходит, наступает ночь. Но это не значит, что следующее солнце не взойдёт.
— ...
— Лео, потерпи ещё совсем немного трудностей.
С этими последними словами тепло и прикосновение к моей голове исчезли, словно их и не было.
Я перевёл прерывистое дыхание, осторожно открыл глаза и поднял голову:
— Ха-а...
И мне оставалось лишь издать пустой смешок.
— ...Сказал, что уйдёт в мир иной, и действительно ушёл.
В комнате не осталось и следа от священника-настоятеля.
◇ ◇ ◇
Переводил: Afmos
Редактировал: Afmos

Комментарии

Загрузка...