— Клац! Клац-клац!
Деревянные мечи столкнулись, издав громкий, резкий звук.
Я заблокировал горизонтальный замах отца, а затем с силой врезался плечом в образовавшуюся брешь в его обороне.
Возможно, это застало его врасплох, потому что от удара он пошатнулся и открылся еще сильнее.
Или, может, он просто ослабил бдительность. Мы не скрещивали мечи целых десять лет — должно быть, он и понятия не имел, насколько сильно я вырос за это время.
Как бы то ни было, отрицать бессмысленно: это был идеальный шанс.
Поскольку от удара плечом мой вес уже сместился вперед, я использовал этот импульс и взмахнул мечом.
К сожалению, результат оказался совсем не таким, как я ожидал.
— Клац!
Отец в мгновение ока восстановил равновесие, словно ничего и не произошло, и заблокировал мой клинок. Затем, не теряя ни секунды, он развернулся корпусом и нанес удар ногой мне в бок.
Каждое его движение плавно перетекало в следующее, сливаясь в единое целое. Это напоминало работу безупречно вычищенного оружия — плавную, словно идеально смазанную маслом.
Заметив приближающийся удар, я поспешно вскинул руку, чтобы прикрыть бок, и...
— Бум!
Благодаря этому я избежал прямого удара по ребрам, но взамен рука приняла на себя всю его силу. По ней разлилась тупая, пульсирующая боль.
«Ну, полагаю, это вполне естественно...»
Основы моего фехтования заложил отец, а Хром возвел на этом фундаменте каркас. В последнее время я учился у Сабель, но это началось совсем недавно.
Иными словами, мое мастерство владения мечом было ближе к стилю выживания, который рыцари оттачивали на северном фронте просто ради того, чтобы остаться в живых. Вероятно, именно поэтому люди когда-то называли его «дикарским» — диким, жестоким стилем, лишенным всякого изящества.
Но мой отец был человеком, который ни разу не проиграл тем самым дикарям, чей стиль называли диким. Настоящая живая легенда.
Разумеется, он мог предугадать мои действия, а даже если бы я выкинул что-то неожиданное, он бы мгновенно подстроился, не теряя темпа.
Сама мысль о том, что я застал его врасплох, с самого начала была просчетом.
— Фух...
Я глубоко выдохнул и разорвал дистанцию.
Между мной и отцом не было сказано ни слова. Мы просто молча следили за движениями друг друга.
Прошло десять лет с тех пор, как я в последний раз видел его лицо, и вот мы здесь, скрещиваем мечи. Как же всё к этому пришло...
Честно говоря, это немного утомляло, но в то же время разжигало во мне упрямый огонек — желание хотя бы раз достать его ударом.
Даже если я не смогу победить, неужели я не справлюсь хотя бы с этим?
С этой мыслью я позволил улыбке тронуть уголок моих губ и, оттолкнувшись от земли, сократил дистанцию.
То, что последовало дальше, было довольно простым. Я уклонялся от атак отца. Я атаковал отца.
Разумеется, сдерживаться не имело смысла. Это был противник, которого я не мог победить, даже выкладываясь на полную — так какой прок в полумерах? Всё, чего я бы этим добился, — это хорошая трепка.
— Клац! Клац-клац!
Даже яростно сталкиваясь с клинком отца, я не сводил глаз с его движений, пытаясь запечатлеть их в памяти.
И в процессе я кое-что осознал. В движениях отца не было ничего, что можно было бы назвать привычкой.
У Юбеля и Балтера, с которыми я сражался раньше, были свои привычки при замахе мечом. У Сабель, моего профессора, они тоже имелись — направление, в котором отклонялся клинок, или определенное движение, предпочитаемое при блокировании.
Но у отца ничего подобного не наблюдалось. Словно дикий зверь, он каждый раз реагировал по-разному, даже на одну и ту же атаку.
Короче говоря, это означало, что он был самым сложным противником, с которым я только мог столкнуться. Как однажды сказала мне Сабель, мой талант заключался в том, чтобы читать движения противника и обращать их против него самого.
Говорят, отец — это всегда самая высокая стена, которую должен преодолеть сын, но не слишком ли это? Это казалось по-настоящему несправедливым. Он ни разу не пожелал поддаться мне.
И все же — сдаваться я не собирался.
— Клац!
Я с силой отбил клинок отца в сторону и тут же сделал выпад вперед.
Это была атака без оглядки на последствия — если честно, я поставил на нее все. Будь это настоящее поле боя, я бы поставил на этот удар собственную жизнь.
Клинок устремился к груди отца, и как раз в тот момент, когда я подумал, что он достиг цели...
Что-то холодное коснулось моего затылка. Мне даже не нужно было проверять, чтобы понять, что это такое, поэтому я мгновенно застыл на месте.
Мой меч завис в волоске от одежды отца.
Я коротко вздохнул и наконец разомкнул плотно сжатые губы.
— Я проиграл.
— Ты очень вырос, Люк.
С этими словами отец опустил тренировочный меч, и я сделал то же самое.
После этого, как и полагалось по окончании спарринга, я склонил перед ним голову.
Отец был бесконечно строг в подобных вопросах — даже между отцом и сыном поблажек не существовало.
— Я слышал от юной леди из Дома Дуглас, что ты стал лучшим на своем курсе в Академии, но и представить не мог, что до такой степени. Признаться, я немного удивлен.
— Мне еще предстоит пройти долгий путь.
— Скромность — это хорошо, но не теряй уверенности в себе. Человек твоего калибра вполне мог бы выжить на северном фронте.
«Нет, это... не то чтобы успокаивает».
Разве Елена не заводила разговор о рыцарях совсем недавно? При этой мысли мое тело невольно вздрогнуло. Я действительно, искренне не хотел вступать ни в какой рыцарский орден, даже если бы от этого зависела моя жизнь.
Невзирая на мое внутреннее смятение, отец продолжил, и его лицо так и светилось гордостью.
— Похоже, десять лет упорного труда не прошли даром, и этот старик не мог бы гордиться тобой сильнее. Продолжай в том же духе и обязательно защищай юную леди как следует.
— Да, отец.
Внешне я ответил достаточно спокойно, но внутри не мог не испытывать досады. В конце концов, мой клинок так ни разу его и не коснулся.
Разумеется, я не мог этого показать, поэтому сохранял свое привычное бесстрастное выражение лица.
На этом разговор с отцом закончился. Он коротко поприветствовал Елену и Айви, после чего сразу же удалился.
Не похоже было, чтобы у него имелись какие-то неотложные дела, так что, скорее всего, он просто пытался дать нам возможность спокойно поговорить. Или, возможно, ему было не по себе в окружении юных леди из столь высокопоставленных семей.
Будь я на его месте, я бы наверняка выбрал последнее.
Примерно в это время подошли Елена и Айви, наблюдавшие за спаррингом издалека.
— Люк, это был великолепный поединок. Я мало что смыслю в фехтовании, но очевидно, что ты вырос еще больше со времен твоего боя с сиром Балтером.
Елена заговорила первой, на ее губах играла слабая, удовлетворенная улыбка.
— Вы слишком льстите мне, великая герцогиня.
— Я лишь констатирую факт. Я горжусь тем, что ты мой слуга.
Елена сделала особый акцент на словах «мой слуга».
Намерение, стоявшее за этим акцентом, было вполне очевидным, и между бровей Айви пролегла слабая складка.
— Люк, я тоже внимательно наблюдала.
— Надеюсь, это оказалось полезным.
— Конечно. Благодаря тебе я осознала массу вещей, которых мне не хватало.
— Что ж, рад это слышать.
Честно говоря, у меня были сомнения. Сколько бы я ни спарринговал с отцом, польза от наблюдения за этим полностью зависела от способности Айви учиться на чужом примере.
К счастью, вопреки моим опасениям, у Айви оказался наметанный глаз. Если она восполнит пробелы, которые осознала сегодня, то, скорее всего, вернется после этих каникул еще сильнее, чем прежде.
Хотя я задавался вопросом, не окажется ли вскоре под угрозой моя самопровозглашенная роль ее наставника...
Ну, это была бы приятная забота. Когда друг становится сильнее — это всегда хорошо. В идеале она превзойдет даже меня и заберет себе парочку медалей.
— Я стану по-настоящему сильной. Достаточно сильной, чтобы стоять плечом к плечу с тобой.
— Да, я не сомневаюсь, что вы сможете, мисс Айви.
— Когда этот день настанет, я официально брошу тебе вызов на настоящий поединок. Дашь ли ты мне шанс реабилитироваться за то, какой жалкой я была в тот день?
«Тот день», вероятно, был днем, когда Айви впервые вызвала меня на спарринг — днем, когда я твердо решил навсегда бросить меч.
Я и не подозревал, что она до сих пор переживает из-за этого, но особых причин для отказа не было.
— Конечно, в любое время.
— Спасибо!
Айви расплылась в яркой улыбке и обвила руками мою шею.
— Айви! Что именно ты сейчас делаешь?! Немедленно отпусти моего слугу!
Елена, стоявшая прямо рядом с нами, с округлившимися глазами наблюдала за происходящим и пыталась оттащить Айви, но одолеть ее одной лишь физической силой было практически невыполнимой задачей.
Мне оставалось лишь стоять на месте, пребывая в полном недоумении от всей этой ситуации.
«Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое хотя бы на секунду. Отец только что избил меня до синяков, и всё болит».
Лишь спустя некоторое время я наконец покинул территорию Дома Найнхарт.
С легким толчком карета тронулась, и поместье Дома Найнхарт начало медленно уменьшаться вдали.
Наблюдая за ним через окно, я в конце концов перевел взгляд на Елену.
— Великая герцогиня, спасибо.
— За что?
— За то, что приготовили подарки для моих родителей.
Так оно и было — Елена преподнесла подарки и моей матери, и отцу. Я не знал, что внутри, но это вряд ли имело значение. Самого жеста дарения было более чем достаточно.
— Могу я спросить вас кое о чем?
— О чем же?
— Вас, возможно, что-то тревожит?..
Губы Елены были обиженно надуты, а брови крепко сдвинуты. Ее явно что-то беспокоило.
— Не знаю.
— Тогда я больше не буду спрашивать.
«Не знаю» редко означало, что она действительно не знает. Обычно это значило, что она просто не хочет об этом говорить, так что лучше не лезть с расспросами.
Я не был настолько глуп, чтобы упустить это из виду, поэтому предпочел промолчать.
В этот момент стопа Елены приподнялась и опустилась мне на колено. В какой-то момент она сняла туфли, и теперь ее нога была обтянута белоснежным чулком.
— Я сегодня так долго стояла, у меня ноги болят.
— Подскажете, чем я могу помочь?
— Помассируй их.
«О чем она вообще говорит? С какой стати мне массировать ее ноги?»
Вопреки внутренним протестам, мои руки уже массировали ногу Елены. У меня не было никакого опыта в подобных вещах, так что я, честно говоря, понятия не имел, правильно ли все делаю.
— Ты случайно никогда не массировал ноги мисс Айви?
— Разумеется, нет.
— Вот и отлично. Тогда продолжай.
Выражение лица Елены, когда она это говорила, точь-в-точь походило на лицо полководца, только что выигравшего войну.
Я понятия не имел, какую именно битву она, по ее мнению, только что выиграла, но того факта, что она перестала дуться, мне было вполне достаточно.
◇ ◇ ◇
Спустя некоторое время мы с ней прибыли в замок герцога Фрозенхарта.
Герцог пришел навестить нас во флигеле и сказал:
— Елена, Люк, вам обоим пришли письма.
Герцог вручил каждому из нас по письму.
На письмах красовалась отчетливая золотая печать, и то, что она символизировала, не оставляло сомнений: императорская семья. Похоже, письма прислала Эрье.
◇ ◇ ◇
Переводил: Afmos
Редактировал: Afmos

Комментарии

Загрузка...