Эвелин, вернувшись в свою карету, сидела с отрешённым видом, словно в полузабытьи.
— …… Душно.
— Что, простите?
— Распахни окно настежь.
Повинуясь указанию Эвелин, кучер поспешно распахнул окно.
Внутрь ворвался прохладный вечерний ветерок, однако разгорячённая голова Эвелин и не думала остывать.
За окном полыхал алый закат.
Она вглядывалась в этот багровый свет, и перед её глазами всплывал золотистый остаточный образ, свидетелем которого она только что стала.
«Что, чёрт возьми, я только что увидела?»
В мыслях царил полный хаос.
Кассиан дель Фарн.
Непутёвый второй сын семьи Фарн.
И всё же абсолютно всё, что он демонстрировал до сих пор, шло вразрез с его дурной славой.
Подавляющее мастерство, будто высмеивающее существующую систему магии.
Необъятный сосуд маны, способный перевернуть целое поселение вверх дном.
И таинственная сила, которую она только что застала — перестройка собственного тела.
«Разве подобное… возможно для человека?»
Исключено.
Тогда ответ напрашивался лишь один.
Он являлся некой сущностью, носившей человеческую маску.
Взгляд Эвелин приковало заходящее солнце.
Внезапно в памяти вспыхнул отрывок из древнего манускрипта, прочитанного ею в самых сокровенных глубинах Имперской библиотеки:
[Существа, повелевающие Первозданной маной, обретающие облик, но чьей истинной сутью является сама природа.]
Невероятный магический потенциал.
Колоссальный сосуд маны.
И золотая аура, оберегавшая его — выглядевшая не просто благородно, а воистину величественно.
Губы Эвелин дрогнули.
Лишь одна догадка могла объяснить все эти тайны.
— …… Да не может быть?
В её глазах смешались шок и благоговейная дрожь.
— …….
Эвелин сжала дрожащие пальцы в кулаки.
Сердце никак не желало успокаиваться.
Разрозненные кусочки головоломки в её сознании вставали на свои места, словно притягиваемые магнитом.
— Да, вот оно что.
— Ваше Высочество? Что вы…
— Замолчи.
Эвелин оборвала служанку на полуслове, отдавшись потоку озарения.
В её глазах блеснула непоколебимая убеждённость.
«Я пыталась судить о нём по человеческим меркам — вот почему всё казалось таким противоречивым».
Если вдуматься, странностей набралось с лихвой.
С самой первой встречи он ни капли не робел перед ней как перед принцессой.
Он открыто выказывал своё раздражение.
Словно подобающее человеку почтение к особам королевской крови к нему попросту не относилось.
«Это было не хамство. Просто… совершенно иной уровень».
*Вжух…*
Ветер, влетающий в окно, растрепал её волосы.
Эвелин сухо сглотнула.
Эта сокрушительная мана.
Это не укладывающееся в рамки умение толковать магию, словно в насмешку над существующим миропорядком.
И та загадочная сила, свидетелем которой она стала — перестройка собственной плоти.
Что, если он лишь недавно пробудился от векового сна?
Что, если именно поэтому ничтожные человеческие условности и структуры власти казались ему сущей мелочью?
Тогда всё вставало на свои места.
— …… Боже правый.
С губ Эвелин сорвался вздох.
Сердце колотилось так, словно вот-вот выпрыгнет из груди.
Она осознала, что стала свидетельницей страницы истории Империи — нет, самой мифологии.
Эвелин содрогнулась, глядя на алый закат за стеклом.
— Как я только посмела…
«Я совершенно превратно его понимала».
Сначала Эвелин затрепетала от осознания, что как маг столкнулась с мифическим созданием.
Но затем…
«Что же мне теперь делать?»
В следующее мгновение в её памяти вихрем пронеслись все те бесчисленные выходки, что она учинила в отношении Кассиана дель Фарна.
— Ха-а-а.
Ей отчаянно хотелось докричаться до себя прежней и умолять не совершать подобных глупостей.
◇ ◇ ◇
— Хм.
Я открыл глаза.
В голове ощущалась пронзительная, острая ясность — слово «бодрость» даже близко не описывало это состояние.
Словно кто-то вынул мой мозг, до блеска промыл в ледяной воде, а затем аккуратно вставил обратно.
Я потянулся, разминая затекшее тело, и поднялся.
— Хо-па… а?
*Качнуло!*
— Опа?
Тело непроизвольно спружинило.
Я лишь напряг поясницу и встал, как делал это всегда.
Однако торс подбросило, словно на пружине, и я едва не клюнул носом вперёд, чуть не расшибив его в лепёшку.
Я отчаянно замахал руками, с трудом восстанавливая равновесие.
— Что это за чертовщина?
Даже собственный голос, сорвавшийся с губ от изумления, показался чужим.
Он звучал до неприличия чисто и звонко, словно в нём не осталось и следа прежней хрипоты.
Заметив перемену, я только сейчас осознал, что раньше мой голос слегка сипел.
К тому же…
— …… Я ведь свет не зажигал?
Я собственноручно задёрнул все шторы, так что внутри экипажа должно было стоять ни зги не видно.
Но, как ни странно, я всё видел.
Не сказать чтобы идеально чётко, но очертания салона, включая сиденья, смутно различались в темноте.
— Вообще не врубаюсь, что происходит.
Склонив голову набок, я сделал шаг.
*Стук.*
— А, дерьмо.
Стоило ступить, как я снова покачнулся.
Ноги казались чужими.
Наверное, нечто подобное чувствуешь, когда гравитация внезапно уменьшается вдвое.
Слишком легко, слишком много дури в мышцах — я банально не контролировал собственное тело.
— Не то чтобы я заболел или вроде того.
Напротив, тело буквально распирало от переизбытка жизненных сил.
— Надо выйти на улицу, проветриться.
Я рассудил, что разминка на свежем воздухе не повредит.
Осторожно, словно ступая по тонкому льду, я переставил ноги и отодвинул шторку.
Спустившись по деревянным ступенькам, я ощутил дуновение прохладного вечернего бриза.
Небо полыхало багрянцем.
— Чего? Я поспал совсем чуть-чуть?
Или я провалялся больше суток?
Нет.
Глянув в сторону деревни, я заметил лениво поднимающийся дымок.
Следов того, чтобы кто-то подходил к карете, не наблюдалось.
Если бы они готовили здесь на протяжении нескольких дней, то наверняка разбили бы палатку у очага или что-то в этом духе.
Всё выглядело слишком неизменным по сравнению с моментом, когда я залезал в экипаж, чтобы со времени сна прошли сутки.
— Такой дикий эффект от короткого пересыпа… видать, правильная экипировка решает всё.
Выйдя на середину поляны, я потянулся, расправив руки.
— Угх-х-х-х!
*Хрусть! Щёлк!*
— ……?
Это что ещё за звуки трещащих суставов?
Обычно раздаётся просто лёгкий щелчок, а тут словно все кости в организме грянули стройным хором.
Но, как ни странно, боли не было вовсе.
Напротив, по позвоночнику разлилось упоительное ощущение, будто пробило все забитые меридианы.
— Кх-х. Охренеть как кайфово.
Закончив растяжку, я перевёл дух.
И в этот момент из самых недр моего естества внезапно поднялась горячая волна энергии.
— …… Ась?
Это ещё что такое?
Меня что, в кипятке варили, пока я дрых?
Ощущение походило на сокрушительный жар, вырывающийся наружу при открытии дверцы доменной печи — и эта волна стремительно разнеслась по кровеносным сосудам по всему телу.
По кончикам пальцев рук и ног словно пробежал покалывающий электрический разряд.
Инстинктивно я сосредоточил чувства, пытаясь нащупать источник этого жара.
Живот… нет. Голова… тоже мимо.
— Грудь? Или сердце?
Я прижал ладонь к левой стороне груди.
*Тук. Тук. Тук.*
Да нет, что за бред?
С какой стати я настолько отчётливо слышу собственный пульс? Аж жутко становится.
И в самом центре этого сердца я ощущал кружащийся колоссальный сгусток энергии.
— Что это вообще? — пробормотал я, рассеянно потирая грудину. — Меня реально модифицировали, что ли?
Нет, ну что за бредятина.
Я всю жизнь прожил, ни разу пальцем не прикоснувшись к мане и не ощутив её.
Но сейчас инстинктивно понимал: эта клокочущая в груди мощь — мана.
С каждым ударом сердца это тяжёлое, раскалённое ощущение растекалось по моим венам.
Никаких сомнений — это чистейшая мана.
— Неужели тоже из-за святой воды? Да ну, бред какой-то.
Я смутно припоминал зелья ранга Святой и прочее, но даже в оригинальном романе зелья точно существовали.
Именно поэтому я мог отличить варево алхимиков от храмовых настоев.
Однако я ни разу в жизни не слышал о таком сеттинге, где зелья создают истоки маны.
Существуй подобная фигня на самом деле, тут каждый встречный глушил бы флаконы литрами и становился архимагом.
— А вытащить это обратно можно?
Интуиция подсказывала: мне настал полный пиздец.
Как бы это выразиться…
Появилось очень нехорошее предчувствие, что батя найдёт способ выжать меня до последней капли костного мозга.
Он ведь и сейчас вызвал меня в столицу с недвусмысленным посылом: «Ты ведь полезен, да? Надеюсь, ты окажешься полезным».
А теперь я превратился в архимага, способного свободно пользоваться маной?
Главная фишка моего папаши — он пугающе безошибочно вычисляет любой блеф.
Если бы я мог делать «щёлк» всего трижды в день, то мог бы с чистой совестью сказать: «Я не умею».
Но теперь придётся мямлить: «Я не умею. Наверное?»
— А-а, я реально влип.
Охренеть.
Уважение к отцу? Да к чёрту его — горбатиться вечным батраком я категорически отказываюсь.
Если до этого дойдёт, боюсь, всё моё сыновнее почтение и любовь мигом испарятся.
Ещё, чего доброго, совершу отцеубийство из сыновнего непочтения.
Пошёл ты на хер, батя.
Я точно умом тронулся.
*Щёлк.*
Как раз в этот момент с противоположной стороны донёсся звук открывающейся двери.
Повернув голову, я увидел, как распахнулась дверь кареты принцессы.
Это была Эвелин.
Она осторожно спустилась по ступенькам экипажа и тут же замерла как вкопанная, заметив меня.
«……?»
Её реакция невольно вызвала у меня недоумение.
Потому что Эвелин мялась на месте, украдкой считывая моё настроение.
С чего это она так себя ведёт?
Всё ещё переживает за моё здоровье?
Тут Эвелин осторожными шажками подошла ближе и обратилась ко мне:
— Эм… вы хорошо себя чувствуете?
…… Чего?
Почему у неё голос такой подобострастный?
Куда подевался тот резкий, надменный тон, с которым она обычно вещала? Звучит точь-в-точь как покорная невестка перед строгой свекровью.
Какого чёрта она так себя ведёт, у меня аж мурашки по коже побежали.
Спрятав неловкость подальше, я уклончиво бросил:
— Да, в порядке. Я и планировал оклематься после короткого отдыха. Видите? Здоров как бык.
Я нарочито широко взмахнул рукой.
Эвелин с явным облегчением выдохнула:
— Ах… какое счастье. Правда, такое облегчение.
— …….
Э-э, твою мать.
Это уже реально жутко.
Она что, издевается?
Она выглядела искренне обрадованной, отчего становилось ещё страшнее.
С чего вдруг такая покорность?
— Вы чего это мне в рот заглядываете?
На самом деле мне до смерти хотелось спросить: «Ты чего обращаешься со мной как с начальством?»
Пусть мы и общались на «вы», но это было лишь взаимное соблюдение этикета между королевской семьёй и аристократией.
Однако нынешнее поведение Эвелин переходило все границы.
В её выражении лица, в интонациях — эта девица, которая ещё недавно держала меня за обнаглевшего подчинённого, внезапно вела себя так, словно перед ней стоял грозный владыка, выказывая странное подобострастие.
Она даже ручки скромно сложила перед собой, словно невестка, ждущая, пока снимут пробу с её супа.
Она съела что-то не то?
От моего прямолинейного вопроса Эвелин растерялась и испуганно забегала глазами.
«Ого».
Она настолько боится сказать лишнее, что аж глазёнками водит?
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...