Выйдя из коридора, Ноэль направился в подвал особняка.
Спустившись по скрипучей железной лестнице, он оказался в небольшом подвальном помещении.
Окинув по привычке окрестности взглядом и убедившись, что никого нет, он резким движением снял с запястья браслет.
«Фух...»
И тут же из темноты донесся тихий, донельзя хрупкий и женственный вздох.
В следующее мгновение там стояла девушка с распущенными длинными прядями нежно-зеленого цвета, напоминающими свежесть весны.
В этом особняке, где даже от простого пребывания перехватывало дыхание, подвал был едва ли не единственным местом, где можно было перевести дух.
Переведя дыхание и оглядевшись, она заметила вбитые в каменную стену цепи с запекшейся кровью, и ее брови слегка сошлись на переносице.
Ржавые, облупившиеся местами цепи живо напомнили о событиях прошлого.
Стоя там, Люсия поневоле мысленно вернулась в тот день.
***
— Кхе, кхе-кхе...
К тяжело дышащему старику, крепко привязанному цепями в подвале, приблизился светловолосый мальчик со все еще отчетливо детскими чертами лица.
Освященные цепи плотно стягивали его тело, словно живое существо.
Почувствовав чье-то присутствие, старик с трудом поднял голову.
Уголки его рта при этом растянулись до самых ушей.
— Хи, хи-хи-хи...
По всему подвалу раскатился зловещий смех, совершенно не вязавшийся с его добродушной внешностью.
Даже выплевывая прерывистые вздохи, старик не упускал возможности насмехаться над мальчиком.
— Атен... эта проклятая шлюха... все еще пытается сопротивляться...!
Выкрикнул он, извергая изо рта кровавую пену.
— Подумать только, сделать наследником меча не кого-то из истинной крови Арамиса... а какую-то девчонку из трущоб! Кик, ки-хи, пу-хы-хы...!
— ...!!
И тогда на лице Ноэля впервые промелькнуло замешательство.
До сих пор никто и никогда не мог раскусить его истинную сущность.
Даже герцог Арамис безоговорочно считал его мальчишкой и привел сюда именно поэтому.
— ...Откуда ты знаешь?
Сыграв напускное спокойствие, он покрутил на запястье эльфийский артефакт.
— Кхе-кхе...! Мне, слуге... Повелителя Желаний, даровано зрение, пронзающее все сущее...!
Продолжал старик, захлебываясь хриплым, близким к смерти смехом.
— Разве мог я не распознать... поделку этих ушастых тварей...!
Растерянность в глазах Ноэля вновь сменилась невозмутимостью.
Он был удивлен, но, учитывая истинную личину мужчины, это не казалось чем-то невероятным.
— ...Идея была неплоха.
Выдержав короткую паузу, Ноэль вытащил из ножен на поясе старый меч.
Затем он наставил его на горло старика и заговорил ровным голосом:
— Кто бы мог подумать, что этот ужасный, внушающий страх высший демон натянет на себя человеческую шкуру и проберется сюда лично? Да еще и заключив договор господина и слуги...
Высокопоставленные слуги, такие как личный дворецкий или старшая горничная, нередко заключали с нанимателем узы господина и слуги в знак преданности.
Этот договор требовал обязательного взаимного согласия и одновременно служил печатью, высеченной на самой душе.
Пока договор действовал, слуга никоим образом не мог причинить вред своему господину.
Это правило распространялось и на стоявшего перед ним человека — дворецкого Конрада.
Он был верным вассалом, десятки лет служившим исключительно роду Арамис.
Его уважали не только за доверие герцога, но и все рыцари и слуги в доме.
Еще вчера так думали абсолютно все.
— ...Хех.
Конрад занимал положение, позволявшее ему подобраться к чете герцогов и наследнику ближе, чем кому бы то ни было.
Лишенный возможности открыто навредить господину, он плел интригу, которая исподволь подтачивала рассудок каждого члена семьи, методично стирая в порошок любые остатки доверия и веры.
План заключался в том, чтобы направить все обвинения на того, кому суждено было стать величайшим из людей, не вызывая при этом ни малейших подозрений к собственной персоне.
— Кто бы мог подумать, что он станет понемногу подмешивать собственную кровь в подаваемое наследнику утреннее вино...
Кровь высшего демона действовала на обычных людей как смертельный яд.
Она либо полностью плавила внутренности, приводя к мучительной смерти, либо, в лучшем случае, превращала жертву в маина.
Однако кровь Арамиса, отмеченная благословением Атена, обладала повышенной сопротивляемостью к этой скверне.
Капли крови высшего демона лишь притупляли сознание, погружая жертву во мрак уныния и терзая мрачными фантазиями.
И в итоге это обернулось поистине чудовищными последствиями.
Из-за скверны, порожденной затаившейся в теле демонской кровью, воля Проминенса, отвергающая все нечистое, окончательно оттолкнула истинного наследника.
— Сыграно было мастерски, дворецкий Конрад.
Не ведавший истинной причины первоначальный наследник не вынес тяжести отверженности и бежал.
Рассудок четы герцогов, слишком поздно осознавших правду, тоже рухнул безвозвратно.
Длившаяся десятилетиями долгая и томительная интрига наконец принесла свои плоды.
Правда, в самом конце его хвост оказался слишком длинным, из-за чего личность демона все же раскрыли.
— Хотя нет...
Ноэль придвинул Проминенс еще ближе к его горлу и продолжил:
— Иогенес, высший демон желаний, Обманщик.
Наряду с Гамалотом, демоном чумы, он был прислужником вожделения, на протяжении тысячелетней истории империи сеявшим несметные бедствия и хаос в мире людей.
Такова была правда, скрывавшаяся под личиной Конрада, самого преданного старого дворецкого Арамиса.
— ...Пожертвовать собственной жизнью ради устранения наследника меча, и в итоге все впустую. Сможешь ли ты теперь спокойно закрыть глаза от досады?
Продолжал язвить Ноэль, не отводя меча.
— Сбежать в Мир иллюзий не удалось, а наследник меча снова здесь...
Заточенный в человеческом теле и связанный узами договора, старик лишился возможности когда-либо вернуться в свое истинное обличье.
Его ждала лишь неминуемая участь — быть сожженным пламенем Проминенса вместе с чужой кожей, в которую он облачился.
— ...Много же ты понимаешь, девчонка.
Однако старик лишь криво усмехнулся в ответ, ничуть не испугавшись.
— Я вырезал росток, которому суждено было стать сильнейшим и величайшим Арамисом за всю историю.
Конрад.
Вернее, Иогенес расплылся в улыбке и с усердием принялся насмехаться над Ноэлем.
— Ему было на роду написано сокрушить нас и заложить основы не на одно, а на два тысячелетия империи. Ты же — всего лишь бракованная подделка, которая едва ли осилит и половину его заслуг. Тот, кто отчаянно латает рушащуюся дамбу, лишь для того, чтобы в конце быть смытым гигантским потоком.
— Бред. Ты потерпел поражение. И платой за это станет твоя вечная смерть.
Ноэль скривил губы в издешливой ухмылке, словно услышал глупую шутку.
Его клинок вонзился в горло старика еще глубже.
— Ну что ж, пожалуй, хватит пустых разговоров. Есть перед смертью последние слова? А?
Иогенес продолжал в упор смотреть на насмехающегося Ноэля.
Затем уголки рта твари медленно разошлись до самых ушей.
— Так и быть, поведаю тебе кое-что занятное.
И из уст старика слетели слова, которых тот совершенно не ожидал услышать.
— Сбежавший прежний наследник все еще жив.
— ...Что?
Ошеломленно выдохнув, он помимо воли уставился на Иогенеса широко раскрытыми глазами.
— Жизненная сила у него оказалась на зависть Арамисам. Если поищешь в трущобах к северу от столицы, быстро его найдешь.
— Это же...
— Место, где ты родился и рос. Какая ирония судьбы. Как же причудливо перевернулись ваши жизни.
Покрытый кровью старик продолжал весело и беззаботно улыбаться, продолжая свою речь.
Меч, приставленный к горлу твари, бессильно опустился, лишившись былого напора.
Ноэль до крови закусил губу, погрузившись в тяжелые раздумья.
Впрочем, отчаянные раздумья длились недолго.
— Ну, если хочешь отыскать его, советую поспешить. Не ровен час, помрет с голодухи... Ки-а-а-а-ак!!
Продолжавший насмехаться Иогенес вдруг исторг вопль, полный боли.
Проминенс уже насквозь пронзил его грудь.
Вдоль раны заплясали искры пламени, и тело твари тут же охватило яростное полымя.
— Ход событий уже изменился! Тебе этого не остановить! Никогда, слышишь, никогда... Кха-ха-ха...!!
Его исступленный крик среди мук настойчиво звенел в ушах.
— Обуздать гигантскую волну способна лишь равная ей волна... Твой свет слишком слаб для этого! Я вижу... как тебя поглощает тьма... Хи-хи-хи...!
Ноэль замер неподвижно, глядя прямо перед собой с вонзенным в грудь чудовища Проминенсом.
Вскоре огонь угас, и в подвале воцарилась тишина.
Все, что осталось на этом месте — горстка серого пепла.
Только тогда Ноэль глубоко вздохнул и резко развернулся.
Поднявшись по винтовой лестнице на несколько пролетов вверх, он снова вышел на поверхность.
Перед ним предстала страшная бойня, сущий ад наяву.
Гордость Арамиса — элитные рыцари — валялись по всему саду без движения, залитые кровью и рассеченные надвое.
Находившиеся поблизости слуги постигли ту же участь.
Все это было дело рук разоблаченного Иогенеса.
Пусть он и был заточен в человеческом теле, высшему демону было вполне по силам учинить подобное.
Ущерб удалось минимизировать лишь потому, что рядом был избранный Проминенсом Ноэль.
Ноэль подошел к стоявшему посреди этого кошмара герцогу Арамису.
— ...Задание выполнено.
Герцог ничего не ответил.
Остекленевшим взглядом он тупо смотрел в пустоту, слегка покачиваясь.
Окинув окружение беглым взглядом, Ноэль продолжил:
— Эти люди... какая трагедия.
— ...Так даже лучше.
Лишь тогда из уст герцога вырвался сухой голос.
— Останься они в живых... возможно, тебе пришлось бы убить узнавших правду собственными руками.
Ноэль крепко сжал губы.
Герцог медленно перевел на него взгляд.
Затем заговорил нерешительным, но донельзя отчаянным тоном:
— Скажи... не говорил ли этот демон чего еще?
Ноэль сразу же понял смысл его слов.
В голосе герцога отчетливо звучало запоздалое раскаяние человека, потерявшего ребенка.
Причем потерявшего по собственной вине.
— ...Ничего такого.
Однако Ноэль лишь помедлил и покачал головой.
Тогда герцог Арамис вновь крепко зажмурил широко раскрытые глаза.
— Вот как...
Заговорил он вновь сухим голосом, словно ничего и не было:
— Об этом происшествии не должна просочиться ни одна душа.
— О каком именно?
— О сегодняшнем. И о том, что было прежде. Обо всем.
Пустым голосом ответил герцог.
Смотря невидящим взглядом в далекое небо, он лишь бормотал:
— Арамис должен стоять неколебимо во веки веков. Арамис... во веки веков... неколебимо... Арамис...
Обессиленные слова герцога туманной дымкой рассеялись над обагренным кровью садом.
***
Сухо вглядываясь в скованные засохшей темной кровью цепи, Люсия вернула фокус внимания.
Мысли ее вновь вернулись к сбежавшему прежнему наследнику.
В конце концов, передать слова Иогенеса чете герцогов она так и не решилась.
Точнее, к ней куда больше подошло бы выражение «не захотела передавать.»
Стоило ей вспомнить слова твари, как ее охватило лишь беспокойство, что она упустит с таким трудом доставшуюся возможность обрести богатство и славу.
— ...Наверняка последняя пакость этого ублюдка. Пытался посеять смуту на прощанье...
Вспомнив слова Иогенеса, Люсия с усилием покачала головой.
— Да в конце концов, его так и не нашли. Да и сам факт того, что он мог выжить до того момента, звучит абсурдно...
В северные трущобы она после долгих колебаний отправилась лишь спустя целых три дня после расправы над Иогенесом.
И никакого похожего человека там не обнаружила.
Даже бесхозного трупа.
Чувством, испытанным Люсией в тот момент, было облегчение.
— Будь он и впрямь жив, ему не было смысла скрывать это от меня. Проще было бы просто дать ему умереть.
Закусив губу, Люсия кривила уголки рта, пытаясь рационализировать свои мысли.
Дурочкой надо быть, чтобы верить демоническим нашептываниям.
Слова этой твари — не более чем предсмертная агония, призванная посеять еще больший хаос.
Передай она эти речи чете герцогов, это принесло бы им лишь лишнюю боль.
«Мягкотелый, глупый парнишка, который слепо повелся на происки демона и сбежал. По сравнению с таким... для меня было в сто раз лучше.»
В ее мыслях тот юноша был не более чем тепличным растением.
Будь на его месте она, то цеплялась бы до последнего, претерпевая любые унижения, пока не добилась бы своего.
— Подумаешь, великий Арамис. С чего бы такому трусливому беглецу обладать подобным талантом.
Усердно придавая голосу издешливые нотки, Люсия продолжала рассуждать вслух, убеждая себя.
Сбежавшему наследнику оставалось лишь выразить благодарность.
Благодаря ему она смогла заполучить в свои руки всю ту славу, что должна была достаться ему.
Вопреки словам Иогенеса, она продолжала демонстрировать выдающиеся результаты.
Искореняла нечисть по всей империи, включая Север, закрывала разломы, и теперь оставалось лишь заполучить демонический меч на Востоке.
Это уже были с лихвой превзошедшие все ожидания подвиги.
— ...Наверняка давно где-нибудь окочурился. Не мог такой домашний маменькин сынок выжить в реальном мире...
В этот момент Люсия незаметно для себя подумала совсем о другом человеке.
И сама того не заметив, бормоча, произнесла:
— По сравнению с ним... господин Каллен вполне ничего так...
На ее губах уже играла мягкая, смущенная улыбка симпатии.
— Единственный минус — слишком уж любит выпить... но по-своему он заботлив... и внимателен... кхм.
Заметив, что невольно заговорила рассеянным тоном, она резко умолкла.
Лицо Люсии омрачилось, и она принялась до крови закусывать губу.
Свою долю вины в тех мучениях, что выпали на долю Каллена в прошлом, она тоже несла — пусть и малую, но вполне реальную.
Просто из-за того, что они с Ноэлем привыкли мыслить раздельно, она осознала это лишь с опозданием.
Внутри нее забурлил целый коктейль из чувств вроде угрызений совести.
И от того, что даже сейчас стоило ей вспомнить Каллена, как в груди возникало какое-то щемящее, непонятное чувство, ей самой становилось невыносимо досадно.
— ...Я, я не виновата. Я ведь вовсе не хотела всего этого.
Мучимая сомнениями, Люсия отчаянно бормотала себе под нос, словно пытаясь отогнать чувство вины.
— Я ж... всего лишь одолжила имя Элизе...
С резким взмахом головы она отбросила эти мысли и снова повернулась.
— ...Пора выдвигаться.
Время отправки в поход уже поджимало.
Поднимаясь по ступеням, она сама того не заметив, тоскливо вздохнула.
— Господин Каллен... как же хочется поскорее увидеть вас...
С этими словами, вновь застегнув браслет на запястье, она наконец вышла наружу.

Комментарии

Загрузка...