18. Как разрешить досадное расследование одним махом
В доме, где я временно остановился по просьбе Миста, я столкнулся с членом карательного отряда герцога Небулы и застыл, пораженный этим неожиданным зрелищем.
Член карательного отряда.
Какой образ возникает в голове при этих словах?
Вероятно, нечто вроде лица в шрамах или холодных, бесстрастных машин для убийства.
Сказать по правде, едва ли в воображении всплыло бы хоть что-то приятное.
— Привет!
Я уж точно не ожидал увидеть златовласое дитя, едва достающее мне до солнечного сплетения и так бодро меня приветствующее.
— ...
Сияющая улыбка.
Роскошные светлые волосы. Белокурая и синеглазая девочка, чья жизненная энергия не просто била ключом, а казалась готовой вырваться наружу — словно в её глаза вставили настоящие сапфиры.
Я перевел взгляд на Миста, стоявшего за спиной ребенка, и начал безмолвный диалог.
«Это серьезно?»
«Прошу прощения?»
«Нет, я к тому — этот ребенок и впрямь состоит в карательном отряде?»
«Да».
Нет, она подтвердила это слишком уж легко.
— Что ж, приятно познакомиться.
— Да! Позвольте представиться еще раз! Я Лена, судебный эксперт «Белой тени», карательного отряда герцога Небулы! Мне одиннадцать лет. Буду рада поработать с вами!
Договорив, Лена широко развела руки и отвесила глубокий поклон.
С виду — безупречное приветствие ребенка, обращенное к взрослому.
— ...
Угол наклона ладоней, интонация, дыхание — каждое движение было идеально детским.
Спектакль, способный обмануть обывателя или даже опытного профессионала.
Я бы точно попался на удочку, если бы меня заранее не предупредили о её принадлежности к карательному отряду.
— ...Твой настоящий возраст?
Видимо, не ожидав отсутствия реакции, Лена слегка расширила глаза, и прежняя детская улыбка сменилась чем-то более зрелым.
— А-ха-ха. Как и следовало ожидать, преемник оказался непрост, верно?
— ...
— Или, быть может, госпожа Мист дала подсказку... Ой! Простите, госпожа Мист. Я не хотела дерзить.
Переменившееся лицо. И еще более изменившийся голос.
Если раньше это был высокий детский лепет, то теперь голос Лены стал голосом взрослой женщины.
— Позвольте представиться снова. Я Лена, судебный эксперт и шпион карательного отряда «Белая тень». Я выгляжу юной лишь из-за особенностей моей расы.
С этими словами Лена обнажила уши, скрытые за золотистыми волосами.
*Тр-р-р.*
Словно от статического разряда, обычные человеческие уши в мгновение ока начали менять форму.
Округлые раковины вытянулись, становясь слегка заостренными.
Расовые признаки и эти острые ушки.
Сопоставив улики в уме, я вспомнил о двух расах. Дварфы и еще одна.
— Значит, гном?
Её руки были слишком изящными для дварфа.
Она разительно отличалась от этого народа кузнецов, обладающего крепкими конечностями от самого рождения.
Услышав мои слова, Лена мягко улыбнулась и кивнула.
— Верно. Я Лена, гном, и в этом году мне исполнилось двадцать пять.
— К чему тогда этот розыгрыш?
Я опустился в кресло и посмотрел на неё.
Стало как-то неуютно, и я подумал было закурить сигару, но, несмотря на её возраст, дымить перед кем-то с внешностью ребенка казалось неправильным.
Заметила она моё замешательство или нет, но Лена лишь повела глазами на мой вопрос, а затем с серьезным видом низко склонила голову.
— Прошу прощения. В силу расовых наклонностей я позволила себе лишнюю шалость. Это было сугубо моим решением. Если вы разгневаны, молю, пусть наказание падет лишь на меня...
— Пустое, всё в порядке. Подними голову.
Я знал, что гномы — или, вернее сказать, это их врожденная черта — обладают натурой, неспособной совладать с чрезмерным любопытством.
К тому же, раз «шутка» заключалась лишь в притворстве, и она не извлекла из этого никакой выгоды, жаловаться было не на что.
«Она сказала, что она шпион?»
Сперва я подумал, что ослышался, но, учитывая её расовые особенности и внешность, это казалось вполне правдоподобным.
Гномы — народ любознательный.
Дети тоже крайне любопытны, так что сочетание этих факторов с детским поведением давало неожиданно эффективный результат.
«Люди склонны терять бдительность и болтать лишнее в присутствии детей».
Вероятно, на это и был расчет.
— Значит, ты хочешь провести экспертизу «Миража»?
— Да. Пока отряд «Белая тень» ведет наблюдение за «Миражом», поставщик полностью прекратил распространение наркотика.
Об этом мне уже было известно.
Поставщик, опасаясь, что вмешательство Собора приведет к скорой облаве, оборвал все каналы снабжения.
Более того, мелкие торговцы, получавшие товар небольшими партиями, даже не помышляли о запасах.
— Разумеется, имей мы время, мы бы добыли препарат, но это было бы пустой тратой драгоценных часов.
Даже для дома герцога Небулы найти наркотик, который только начал распространяться — особенно когда поставщик расторг контракты и товар исчез — было задачей почти невыполнимой.
Слушая Лену, я озвучил вопрос, который занимал меня с самого начала.
— Но даже если ты проведешь анализ, какой в этом прок?
Наша нынешняя цель — найти поставщика, сам источник заразы.
Мы ведь не полицейские, которым нужно просвещать граждан о составе препарата и его опасности.
В ответ на мой резонный вопрос Лена слегка высунула кончик своего крошечного алого языка.
— Моя сверхспособность — «Абсолютный вкус». Я могу распознать компоненты пищи или вещества, а также ману — подобно остаточному шлейфу аромата, — что сохраняется в них.
Мана есть во всём.
Даже в неодушевленных предметах и в людях, которые её еще не пробудили.
— В этом наркотике мана сохраняется наиболее плотно. Попробовав её на вкус, можно вычислить преступника. Ну как? Достаточный довод для экспертизы?
Достаточный?
Более чем.
Я почувствовал себя так, словно нашел в игре короткий путь.
— Тогда, разумеется, идем.
С этими словами я поднялся и направился к зданию семьи Ностра.
Подвал здания, занимаемого семьей Ностра.
Поскольку оно было замаскировано под редакцию «Газеты Дейл», подвал был забит бесчисленными стопками газет.
Их собственные старые выпуски и издания конкурентов.
Для любого стороннего наблюдателя это выглядело как обычное складское помещение типографии.
Однако, если пробраться сквозь эти бумажные завалы и открыть дверь в самом дальнем углу, взору открывалась совсем иная картина.
Сверхсекретные сведения о различных семьях, скандалы прочей знати. Документы, систематизирующие информацию, способную стать либо слухом, либо кинжалом.
Само сердце тех, кто торгует тайнами, до отказа набитое подобными бумагами.
— Ого, я здесь впервые.
— Хм... Обычно я не впускаю сюда посторонних.
Брек заговорил, наблюдая за Леной, которая с любопытством озиралась по сторонам.
— Но раз уж это просьба «Белой тени» герцога Небулы... ничего не поделаешь.
— Хм. Серьезно? А ничего, что она просматривает информацию как ей вздумается?
Я указал пальцем на Лену, которая беззастенчиво листала бумаги.
Она делала это с таким невозмутимым видом, будто читала сказку в библиотеке.
Брек ответил мне с таким лицом, что, будь у него в руках сигара, он бы непременно глубоко затянулся.
— Неизбежное зло. Согласно договору между семьей Ностра и «Белой тенью», в экстренных случаях мы предоставляем информацию почти даром.
— О, иного от герцога Небулы и не ждешь.
Каким бы внушительным ни был размах семьи Ностра в делах осведомительских, герцогский дом оставался герцогским домом.
Размышляя об этом, я незаметно проверял данные, поступавшие через «актерство» (обнаружение), которое я активировал, едва переступив порог.
«Тринадцать магических кругов взрыва...»
На каждом потолке и на каждом стеллаже с секретными сведениями была выгравирована печать подрыва.
Очевидно, они должны были сработать в тот миг, когда нога незваного гостя коснется пола, уничтожив и взломщика, и информацию разом.
— О, господин Абель! Взгляните на это.
Голос Лены вывел меня из задумчивости, когда я уже готов был сухо рассмеяться над дотошностью семьи Ностра.
Возможно, из-за нашей недолгой беседы она теперь держалась чуть свободнее.
— Посмотрите! Это досье на легендарный «Инцидент семи связей» единственной дочери графа Ишты!
— Что?..
Семь связей?
Разве физически возможно человеку обладать щупальцами, как у осьминога?
— Это чистая правда.
Словно прочитав мою реакцию, Мист, безмолвно следовавшая за мной, подтвердила это коротким кивком.
— Назовем это пятном на репутации рода графа Ишты. Легендарная история о девице, соблазнившей наследников семи видных семейств страны. Хорошо известно, что тогдашний глава дома потратил астрономические суммы на манипуляции с информацией, дабы скрыть этот позор.
— Да уж...
Будь это просто драма в духе «Любви и войны», я бы и бровью не повел, но я уже собирался изучить принесенные Леной бумаги, ошеломленный цифрой, не поддающейся здравому смыслу, как вдруг...
— Кхм. Кажется, мы здесь ради расследования дела «Миража»?
— Ах... верно.
Опомнившись от голоса Брека, я последовал за ним, чтобы взглянуть на образец «Миража», добытый семьей Ностра.
Белый порошок, запечатанный в прозрачной стеклянной трубке.
Кристаллы были на удивление крупными, почти как сахарный песок.
— Это и есть «Мираж»? Неожиданно крупные кристаллы.
Я вспомнил сцены, часто мелькающие в кино, где люди вдыхают порошок носом.
Для слизистой носа такие грубые частицы — фактор крайне неприятный.
Все наркотики, что я встречал в этом мире, были растерты в тончайшую пыль.
— Должно быть, он настолько силен, что эффект наступает мгновенно, стоит лишь положить его в рот.
— Хм? Полагаю, вы никогда не пробовали?
Брек скривился от моего будничного замечания.
— Разумеется. Я вообще не понимаю, зачем кому-то принимать подобную дрянь.
— Хм... ладно. Лена, приступай к анализу.
Едва получив разрешение, Лена привычным движением вскрыла трубку, высыпала немного порошка на указательный палец и лизнула его.
— Хм...
Закрыв глаза и сосредоточив все чувства на языке, Лена в конце концов взглянула на меня с недоумением.
— Здесь около восьмидесяти процентов сахара.
.
.
.
— Что?
Сахар?
Услышав это, я невольно перевел взгляд на её руку и стеклянный флакон.
Он походил на сахар из-за крупных кристаллов, и это действительно оказался сахар?
Словно стая точку в моих смятенных мыслях, Лена кивнула и продолжила:
— Да. Сахар. Примерно восемьдесят процентов. Остальное — смесь химикатов, вызывающих характерное привыкание. Хм.
— Значит, это обычный наркотик?
Особенность «Миража» заключалась не только в привыкании.
Этот препарат мог пробудить в обычном человеке сверхспособности — вероятно, именно поэтому карательный отряд «Белая тень» действовал так стремительно.
Но обычный наркотик?
Нет, раз большую часть составлял сахар, его можно было назвать товаром самого низкого качества.
Это было не просто противоречиво, это было в высшей степени странно.
— Господин Абель, могу я употребить еще немного «Миража»?
Основной компонент — сахар.
Остальное — простые наркотические вещества. Что же тогда остается?
— Я думаю, здесь была задействована мана. Чтобы разобраться, мне нужно принять больше.
— Брек, ты не против?
— Мне плевать. Чем быстрее мы закончим, тем лучше для нас.
Получив согласие Брека, я кивнул Лене, разрешая продолжать.
По моему знаку Лена одним махом высыпала в рот половину содержимого флакона и замерла, прислушиваясь к ощущениям.
Мана, разлившаяся на языке.
Казалось, она с помощью своей способности вычленяет саму суть маны, заключенной в веществе.
Спустя минуту Лена открыла глаза и тут же выудила из кармана листок бумаги.
Затем она уселась прямо на пол и принялась что-то рисовать.
— Возраст около пятидесяти, залысины, медицинский халат... И судя по шлейфу маны, что я чувствую...
Лена бормотала с пугающим усердием, не отрываясь от рисунка.
Наблюдая за ней, Мист заговорила тоном, подразумевающим, что в этом нет ничего необычного.
— Похоже, она установила личность виновного — поставщика.
— Неужели?
— Да... Её специализация — считывание памяти маны, оставшейся в веществе, с помощью вкусовых рецепторов.
— Именно поэтому она занимает пост судебного эксперта в «Белой тени».
— Вот как.
— Впрочем, её боевые навыки ниже среднего, так что она из тех, кто требует особой защиты.
Пока я слушал Мист, бормотание Лены начало стихать.
Интуитивно почувствовав, что дело сделано, я повернулся к ней.
— Фух. Готово...
— Отличная работа. Итак, каковы приметы преступника?
— Ах, сейчас всё расскажу.
С этими словами Лена поднялась, короткими ручонками отряхнула пыль сзади и протянула мне свой набросок.
С листа на меня смотрел мужчина лет пятидесяти с глубокими залысинами.
Если не считать затуманенного взгляда, какой бывает под кайфом, это был самый заурядный человек.
— Поставщик, наш виновник, верно? И главная его особенность заключается вот в чем.
[Маг]
— Человек, создавший этот наркотик, — одновременно и маг, и алхимик.
***

Комментарии

Загрузка...