Иди другой дорогой
1
Лактея Вавилония.
Старшая сестра императрицы Рейны Вавилонии и заместитель командира Чёрных Волков.
Как и остальные члены отряда, она неизменно держалась на уровне S, причём занимала самую верхнюю ступень — S+.
Но было одно отличие. Ограничения Чёрных Волков сильно урезали силу остальных, а вот Лактея...
— Терпи. Тебе ведь не привыкать задыхаться?
— Кх!..
...даже под действием ограничений сохраняла всю свою мощь.
— П-пусти... меня!..
— Тсс. Не болтай, а то мне захочется тебя убить.
Она без труда усмирила вырывающуюся Луну и перевела взгляд на остальных.
— 【Очнитесь.】
В тот же миг бело-золотое сияние, смешанное с чёрно-багровой силой, разлилось вокруг.
【Заместитель командира — <Лактея Вавилония (S+)> применяет навык 1 — <Слово Власти>.】
Одними словами подчинять чужую волю — дар прирождённой владычицы, текущий в крови императорского рода.
Трое членов отряда, шатаясь, шли вперёд, но под давлением этой силы разом рухнули.
хруст
Их маски раскололись.
Все три маски, управлявшие их телами, лопнули одновременно, будто по условному сигналу.
Первым пришёл в себя Даллан.
Подчинившись Слову Власти, которое всё ещё сковывало его движения, он осторожно склонил голову.
— Прошу простить за недостойное зрелище.
— Уведи их.
— Да, заместитель командира.
Даллан подхватил Руби и Халляна, ещё раз поклонился мне и вышел из шатра.
Короткий приказ. Беспрекословное подчинение.
Лактея выглядела куда более прирождённой правительницей, чем я. И я уже успел задуматься, что вообще привело такую женщину в ряды Чёрных Волков, когда она, по-прежнему крепко держа Луну, встретилась со мной взглядом и едва заметно улыбнулась.
— Командир, ваш приказ.
От недавней подавляющей мощи не осталось и следа. Передо мной снова стояла ослепительно красивая женщина. Я с трудом отвёл глаза.
«Как бы то ни было, всё закончилось».
Побочный квест провалился, Луна сорвалась, но если сейчас разобраться с Матерью, всё должно вернуться на круги своя.
И всё же...
«...Как ты мог».
«...Я тебе верила».
Взгляд Луны в тот миг, когда я рассёк Матерь, не давал мне покоя.
«Почему?»
В воспоминаниях Луны Матерь была настоящей мразью.
Она подбирала сирот, держала их взаперти, избивала, а потом продавала другим ублюдкам на аукционе.
Шрамы на лице Луны.
Ржавая цепь, стискивавшая ей горло.
Даже эта изломанная, болезненная любовь.
Всё это породила Матерь. Всё это было кошмаром, который хотелось забыть.
«Так почему же, Луна...»
— Пусти!.. Мама!..
«...ты так боялась её потерять, что готова была отдать собственную жизнь?»
«Луну я оставлю в живых. Но Матерь... Не лучше ли уничтожить её?»
Кроме того, что Луна считала её матерью, от этой женщины не было никакой пользы.
— ...Командир?
— Подожди. Я думаю.
— Да, командир.
Решая, что делать с Матерью, я вдруг вспомнил разговор со Старшим.
В тот день мы выбивали долг из парня, которого бросил родной отец, оставив ему гору долгов. Когда всё закончилось, Старший закурил и спросил:
— Ты ведь сирота?
— ...Что?
— Я не оскорбить тебя пытаюсь. Просто спросил. Глаза подними.
— Да, босс.
Старший прислонился к облезлой двери, посмотрел на плачущего парня и усмехнулся.
— Это хорошо.
— Что?
— Хорошо, что у тебя нет семьи.
Окурок упал на землю.
— Семья — штука такая. Какой бы паршивой ни была, просто взять и отказаться от неё не получится.
Лишь потом я узнал, что сам Старший жил вдвоём с отцом-игроманом и однажды сбежал из дома, будто спасался от погони.
Даже став главой самой крупной банды в Сеуле, он так и не смог порвать с ним. Иногда навещал, привозил деньги.
— Бил, когда денег не было. Бил, когда я ему мешал. Бил, когда я просто дышал. Редкостный ублюдок.
— Так бросили бы его. Вы ведь только что сказали тому парню не платить долг и послать отца к чёрту.
— Хотел бы. Правда хотел бы, но...
Старший растёр носком окурок и, почесав затылок, пробормотал:
— Всё вспоминаю, как он раньше обо мне заботился. Как сам меня отмудохает, а потом сам же ревёт. Как притащит дешёвую жареную курицу и просит прощения... Блядь. Пошли лучше нажрёмся соджу, а то совсем тошно.
— Я несовершеннолетний.
— ...До чего же ты, сука, правильный.
Через несколько лет Старший погиб.
Умер от потери крови.
Пытался вытащить своего отца-игромана, который связался с вражеской группировкой, и словил случайный нож.
«Семья — штука такая. Какой бы паршивой ни была, просто взять и отказаться от неё не получится».
Стоя у его гроба и принимая соболезнования, я снова и снова прокручивал всё в голове.
«Вот бы Старший тоже был сиротой, как я».
«Вот бы я не отпустил его, даже если бы тот старый игрок сдох мучительной смертью».
Или хотя бы...
— Это мой сын! Значит, деньги с похорон мои, ублюдки!
«...Вот бы я прикончил этого человека».
— ...Лактея.
— Да, командир.
Вывод, который я сделал из той давней ошибки, вытеснил все остальные мысли.
— Убей.
Целью была...
Холодный взгляд Нахана — взгляд Чёрного Волка — скользнул мимо Луны и остановился на Матери.
шлёп
Что-то чёрное и вязкое из последних сил обхватило мою щиколотку.
— ...Нельзя... её...
До этого бормотание Матери звучало сплошным шумом, но при соприкосновении слова стали отчётливыми. Лактея приняла её движение за нападение и уже рванулась вперёд, однако Матерь, волоча разрубленное тело, подняла голову и взмолилась:
— Луну нельзя. Убей только меня.
— ...Что?
Я решил, что она снова пытается меня одурачить, и уже хотел стряхнуть её руку.
【«Нахан. Пусть твой путь будет иным».】
【Согласно договору между <Чёрным Волком (Ex)> и <Арией (???)>, мир оказывает вам поддержку.】
【В вас вливаются воспоминания <Матери (S-)>.】
Под властный голос в моё сознание хлынула чужая память.
2
Матерь.
Женщина с высохшей душой, оказавшаяся в Пепельно-серой пустоши — такой же мёртвой, как она сама.
Глава странствующей труппы «Исчезновение» и крупнейшая работорговка империи.
— Так это она? Та самая, что подбирает сирот, растит, а потом продаёт?
— Вырастить детей, чтобы сбыть их с рук... В здравом уме на такое не пойдёшь.
— И не говори. Редкая тварь. Хотя уж кому-кому, а нам осуждать смешно.
В Пепельно-серой пустоши преступники кишели повсюду, и приличного человека здесь было не сыскать. Но даже среди них Матерь пользовалась дурной славой.
И потому злодеи, занесённые сюда судьбой, гадали, что заставило её жить так.
— Ради чего она это делает?
Зачем растит детей, будто родных, а потом продаёт благородным ублюдкам?
— Да кто её знает. Может, просто деньги любит.
Деньги кому угодно глаза застят.
— Нет, я слышал другое. Она помешалась на силе.
— Она ведь когда-то входила в десятку сильнейших.
— Говорят, из детских сердец варит зелье, которое усиливает ауру.
Версий ходило много, но правды не знал никто.
Матерь.
Причина, по которой она пришла в Пепельно-серую пустошь, была одна.
— Вы обещали поддерживать жизнь моей дочери. Сдержите слово.
— И вы сдержите своё.
Она заключила сделку с таинственной вооружённой организацией — Затмением.
— ...Селена.
«Я стану сильной наёмницей, как мама!»
«Ха! Ты даже одного подъёма корпуса сделать не можешь».
«Неправда! Теперь один могу!»
«Даже наёмник ранга E легко сделает сотню».
«Э...»
Девочка, сиявшая, словно полная луна, — такая светлая рядом с мрачной матерью.
«Неизлечимая болезнь?»
«Простите. Она будет приходить в сознание всё реже, а потом...»
«Нет... Не может быть!.. Она даже простудой никогда не болела!»
Неизвестная болезнь отняла у Селены сознание. Сколько денег ни уходило на лечение, их хватало лишь на то, чтобы удерживать тонкую нить её жизни.
«Я... больше не могу».
«Заткнись. Я скоро принесу деньги».
«Но вы и так задолжали...»
«Деньги нужны только живым, разве нет?»
«...Неделя. Я подожду ещё ровно неделю. Больше мы не сможем».
Даже заработка наёмницы из десятки сильнейших не хватало на лечение. Матерь уже начала думать, не пора ли отпустить дочь, когда явилось Затмение.
«Если вы будете без ошибок выполнять наши поручения, мы оплатим всё лечение. Более того, разработаем лекарство специально для неё».
Чутьё наёмницы вопило.
Красивый цветок, протянутый ей, был набит смертельным ядом.
Но отказаться она не могла.
«Мама! Мне ведь лучше, правда?»
«Правда, доченька».
«Вот видишь! Надо скорее поправиться и вернуться к тренировкам. Даже если начну поздно, когда-нибудь стану такой же, как ты?»
«Конечно».
В её тусклой, жалкой жизни наёмницы Селена была единственным светом.
«...Это правда?»
«Да. Они оплатят всё, а взамен я буду работать на них всю жизнь. Так что ни о чём не думай и отдыхай».
«...Мама. Если тебе станет слишком тяжело...»
«Тихо. Больше... больше ничего не говори».
«...Хорошо. Прости».
После того дня Селена погрузилась в долгий сон, и никто не знал, когда она очнётся. Матерь отказалась от имени и пришла сюда, в Пепельно-серую пустошь.
Работа была простой.
— Подбирайте брошенных сирот, откармливайте и выставляйте на аукцион.
Продавец — она.
Покупатели — знать.
Торговля людьми.
— Не смотрите так. Эти дети всё равно умрут. Разве не лучше им прожить подольше в сытости, при дворянах?
— Я поняла. А теперь проваливай.
— Какая холодность. Передавайте мне всю выручку. Часть мы вернём на содержание этого места.
Время текло без остановки.
Год.
Пять лет...
Десять.
С тех пор как Селена уснула, прошло десять лет.
Матерь молча ждала лекарства и больше не навещала дочь.
Она боялась, что осквернит её одним своим присутствием.
— Аукцион начинается.
Совесть больше почти не мучила.
— Аукцион окончен.
Если подумать, тот ублюдок был прав: она всего лишь продлевала жизнь детям, которые иначе всё равно погибли бы.
— Аукцион начинается.
Правда, если ребёнок плакал, покупатель номер один — человек с такой же мерзкой аурой, как у того ублюдка, — убивал его прямо на торгах.
— Аукцион окончен.
Но, может быть, быстрая смерть была лучше жизни, которая хуже смерти.
— ...Лучше ли?
Иногда знакомое сомнение шевелилось внутри, но Матерь была слишком сломлена, чтобы найти честный ответ.
И всё же, словно не желая окончательно выпускать из рук последнюю крупицу добра, она шептала детям:
— Улыбайтесь. Так вы выживете.
— Аукцион начинается.
Матерь безропотно делала своё дело.
— Аукцион окончен.
Время текло без остановки.
— Аукцион начинается.
Она возненавидела себя так сильно, что больше не могла смотреть на собственное лицо и надела маску. Ещё через десять лет...
— Аукцион окончен.
...после очередных торгов Матерь вышла за пределы лагеря искать новых сирот.
— ...?
Впервые за несколько лет часть пепельного тумана рассеялась, и в пустошь проник лунный свет. Рядом, под этим сиянием, лежала девочка.
— ...Мама?
«...Мама. Если тебе станет слишком тяжело...»
«Тихо. Больше... больше ничего не говори».
Воспоминания нахлынули внезапно. Матерь смотрела на лунный свет и тихо ответила:
— Нет. Я не твоя мать.
И тут же задумалась.
«Если Селена увидит, во что превратилась её мать...»
— Но могу ею стать, если ты хочешь.
«...улыбнётся ли она по-прежнему и скажет, что хочет быть на неё похожей?»
В тот миг грязная девочка, лежавшая под луной, крепко взяла её испачканную руку.

Комментарии

Загрузка...