От свирепого ночного ветра в степи казалось, будто уши вот-вот разрежет в кровь.
Сколько уже прошло времени с тех пор, как я, вцепившись, прижался к спине Сарнай?
Я ехал, плотно сжав губы и борясь с головокружением от её манеры езды, которая оказалась куда более лихой, чем я ожидал.
— А вообще, удивительно. Ты ведь раньше был совсем другим, разве нет?
Спросила Сарнай, слегка повернув голову, но не выпуская поводьев из рук.
— Парень, который только и делал, что заглядывал в рот вождям да по-идиотски улыбался, вдруг ни с того ни с сего решил прикинуться грозным воином. С чего бы это?
— У-ух... Ты лучше на дорогу смотри.
Я едва выдавил ответ, подавляя подступающую тошноту.
По правде говоря, мне безумно хотелось выговориться этой женщине — единственной, кто мог бы выслушать меня всерьез.
О том, как несправедливо оказаться в теле кочевника с окраин, который в этом любовном фэнтези-романе даже на роль статиста не тянет.
О том, в каких проклятых условиях приходится выживать: ни смартфона, ни даже горячей воды, только изнурительный труд под палящим солнцем.
О том, что всё это раздражение и стресс просто накопились и в один момент рванули.
Но я не мог вывалить весь этот бред на неё, коренную жительницу этого мира.
Я напоследок с силой надавил на виски, усмиряя морскую болезнь, и с трудом заговорил:
— Просто я больше не мог стоять в стороне... И подумал, что после стольких лет терпения в этих западных степях наконец должен появиться герой.
— ...Герой, значит. Кажется, в детстве я и сама о чем-то подобном мечтала.
— В детстве каждый запечатлевает в сердце образ героя. А я просто решил, что это и есть моё предназначение.
— ...
Фраза была настолько пафосной, что мне самому стало тошно, но эффект оказался безотказным.
Сарнай какое-то время молча гнала коня, глядя только вперед, а затем негромко фыркнула.
— Гонору тебе не занимать... Но, как ни странно, звучит убедительно. Ладно, раз уж ты решил заделаться героем, я, как твой закадычный дружбан, буду рядом до самого конца.
— Да у тебя же и яиц-то не... А, забудь.
На этом разговор прервался, и мы еще долго скакали в тишине.
Внезапно я перевел взгляд на коня, который с самого момента отъезда мчал по степи на безумной скорости.
«Это же настоящий монстр».
Мы скакали всю ночь напролет, часов двенадцать без остановки, но конь под нами даже не запыхался — никакой пены у рта, никакого тяжелого дыхания.
Из прошлой жизни я знал, что монгольские лошади славятся своей выносливостью, но даже они на такое не способны.
«Неужели это сила лошадей из любовных романов?..»
Пока я искренне восхищался этой немыслимой мобильностью и силой, пытаясь успокоить желудок, за завесой пыли показалось скопление огромных шатров.
Это были земли племени Эрайт, которое по военной мощи в западных степях уступало лишь Иренту.
На въезде часовые быстро проверили, кто мы такие.
Видимо, благодаря статусу Сарнай как старшей дочери вождя племени Ируэн и моему положению наследника племени Ибин, нас беспрепятственно проводили в самый центр лагеря.
Когда мы вошли в самый большой кожаный шатер, в нос ударил резкий запах горелой гнилой кожи и того самого специфического амбре, которое исходит от немытого после долгой тренировки тела.
Невольно поморщившись, я посмотрел вперед и увидел старика, восседавшего на довольно роскошном кресле в самом центре шатра.
Мужчина был увешан украшениями из костей всевозможных зверей, а на его плечах покоилась тигриная шкура высшего качества.
— О-хо, когда мне доложили, я подумал, что это шутка... А вы, сосунки, и правда без тени страха сами явились в логово тигра.
— ...
Старик был совершенно седым — от волос на голове до бороды, но мощь, исходившая от него, превосходила любого великого воина.
Его мощные предплечья, словно орденами, были испещрены шрамами всех мастей, а свирепый взгляд обещал немедленную расправу над любой добычей.
От этого подавляющего присутствия по телу пополз инстинктивный страх, но я, нацепив маску непринужденности, шагнул вперед с улыбкой.
— Приветствую вождя Эрайт, господина Тогурила. Я знал, что иду в логово тигра, но мне показалось, что тигр слишком долго томится в тесноте, и я пришел отворить ему двери.
— ...
Бровь Тогурила дернулась.
Под давлением, исходившим от его массивной фигуры, даже Сарнай неосознанно отступила на полшага, прячась за мою спину.
Но я понимал: если сейчас дам слабину — всё кончено. Поэтому я придал голосу еще больше твердости.
— Вам наверняка уже всё передали, так что буду краток. Старик, хватайся за мою руку и впиши свое имя в историю этого континента золотыми буквами. Или ты доволен тем, что нацарапал его на дне колодца под названием Эрайт?
Наглая, запредельно дерзкая провокация.
Любой другой вождь тут же снес бы мне голову, но, как я и рассчитывал, старый тигр был иного склада.
— Пха-ха-ха-ха-ха!
Тогурил схватился за живот и разразился громовым хохотом, от которого задрожал весь шатер.
Он смеялся так неистово, что закачались подвешенные под куполом лампы.
Смахнув выступившие от смеха слезы, он медленно поднялся с места.
Его габариты внушали трепет: казалось, будто на дыбы встал огромный медведь.
— Хорошо! Мне по душе твоя амбиция пройти путь героя вместо меня, да и бред, несущийся из уст такого юнца, чертовски забавляет.
Тогурил сжал кулаки так, что вены на них вздулись и, казалось, вот-вот лопнут.
— Но истина мужчины познается в столкновении кулаков.
— ...Что?
Пока я не находил слов от такой внезапности, Тогурил уже вырос передо мной и, тяжело дыша, словно возбужденный зверь, воззрился на меня сверху вниз.
— Давай-ка будем бить друг друга по очереди, пока один из нас не сдохнет.
— ...
На мгновение я усомнился в собственном слухе.
Это что еще за армейская дедовщина? Что этот старый хрыч только что ляпнул?
Бить друг друга по очереди, пока кто-то не откинет копыта?
— Э-э... Может, вы оговорились и имели в виду, что нам стоит «притереться» друг к другу, а не «биться»?
Я осторожно переспросил, надеясь, что ослышался, но седой хищник лишь презрительно фыркнул.
— О чем еще мужчинам договариваться! Вождь Эрайт дважды не повторяет.
Он не дожидаясь моего ответа, развернулся и решительно зашагал вон из шатра.
А затем его зычный рев сотряс ночное небо западных степей:
— Впервые за долгое время я явлю миру Испытание Воина! А ну, все, кто хочет поглазеть, живо наружу!
От этого громоподобного клича всё племя пришло в движение.
— Что? Испытание Воина?!
— Господин Тогурил проводит Испытание? С кем?!
— Говорят, с юным вождем племени Ибин!
Один за другим вспыхивали факелы, и соплеменники, выскочившие прямо из постелей, вмиг обступили нас плотным кольцом, словно стадо овец.
Когда я окончательно пришел в себя, то обнаружил, что стою посреди пустыря, продуваемого песчаными ветрами и окруженного сотнями зрителей.
Это место напоминало утоптанную арену для борьбы.
Напротив меня старик Тогурил, сбросив верхнюю одежду, вовсю разминался.
Его лицо светилось мальчишеской улыбкой, будто происходящее доставляло ему неземное удовольствие.
Сарнай, затесавшаяся в толпе, и не думала меня останавливать.
С такой же довольной миной, как у вождя Тогурила, она ехидно махала мне рукой.
Похоже, эту девицу всё это безумие только забавляло.
...С ума сойти.
«Ладно. Раз уж я решил пуститься во все тяжкие...»
«...то и мне самому пора стать законченным психом».
Цепляясь за жалкие остатки современной логики и здравого смысла, я никогда не завоюю сердце этого старого фанатика битв.
К тому же я не мог в точности повторить путь союза Темучина с племенем Кереитов.
Приведя мысли в порядок, я вызывающе вскинул голову и, глядя снизу вверх на его гору мышц, улыбнулся.
— Полагаю, в почтении к старшим вы не нуждаетесь? Позволите ли юному воину нанести первый удар?
От моей наглой выходки глаза старого хищника сузились еще сильнее.
— Кха-ха-ха! Конечно! Ну же, бей так, будто хочешь переломать мне все кости!
Тогурил громогласно расхохотался и широко развел руки.
Обнажились его грудь и живот — твердые, как стальная броня, и испещренные паутиной глубоких шрамов.
Неужели это пресс шестидесятилетнего старика? Бред какой-то.
— Фу-ух... Что ж, тогда я начинаю!
Я глубоко вдохнул и со всей дури, на которую был способен, вломил старику прямо в солнечное сплетение.
Хрясь!
— Кх-х!
Раздался глухой, мощный удар, костяшки пальцев отозвались острой болью.
Но Тогурил лишь слегка качнул головой назад, даже не шелохнувшись и не сдвинувшись ни на дюйм.
— А кулак-то у тебя тяжелый. Теперь мой черед.
Его кулак размером с шар для боулинга полетел мне в грудину.
Хрусть.
— Кха-а!
В глазах вмиг взорвались мириады искр, тело подбросило в воздух, и я мешком рухнул на песок.
Рот мгновенно наполнился кровью.
— Тьфу.
Я сплюнул кровавую юшку и, пошатываясь, поднялся на ноги.
В то же мгновение на моем лице, вопреки всему, расплылась азартная улыбка.
— Похоже, годы пошли вам только на пользу?
— Один из моих немногих поводов для гордости.
На этой короткой перепалке любезности закончились, и последовала серия тупых, жестоких ударов.
Удар! Хруст!
С каждым попаданием арену оглашали звуки разрываемой плоти и стоны содрогающихся костей.
Я вбивал кулак в челюсть Тогурила, а он безжалостно молотил меня по ребрам.
С каждым вдохом по моему подбородку стекала алая кровь.
Но и старик, и я, захлебываясь кровью, продолжали скалиться в безумном смехе.
Тело превратилось в сплошной синяк, зрение затуманилось, но, как ни странно, страха не было — лишь адреналин, бешено кипящий в жилах.
— Ха... Ха... Пора бы уже... заканчивать.
Я прохрипел это, с трудом глядя на него сквозь заплывшие веки, и Тогурил, тяжело дыша, оскалил окровавленные зубы.
— Ладно. Давай посмотрим на твои последние судороги, щенок.
Мы, словно сговорившись, одновременно собрали остатки сил и обменялись ударами.
Ба-бах!
Его кулак врезался мне в скулу, а мой — точно в кончик его подбородка.
Перед глазами всё померкло.
Голова пошла кругом, ноги подкосились, и мы оба синхронно рухнули на песок.
...Блядь, как же больно-то.
Кое-как перетерпев нахлынувшую боль, я заморгал, пытаясь сфокусировать взгляд.
Передо мной раскинулось ночное небо западных степей, усыпанное сегодня необычайно яркими и многочисленными звездами.
— Ха-а... Ха-а...
Тишину, нарушаемую лишь хриплым дыханием, прервал смех Тогурила, лежавшего рядом со мной в позе морской звезды.
Из горла старика вырвался клокочущий хохот.
— Кха-ха... Псих. Ну и отбитый же ты псих.
Словно заразившись от него, я тоже зашелся в безумном смехе.
— Ха-ха-ха-ха! А у вас, старик... кулаки тоже... не из ваты.
И мы еще долго лежали, все в пыли, глядя в бездну звездного неба и хохоча во всё горло, как два безумца.

Комментарии

Загрузка...