Дворец Азарота, камера пыток.
Место, куда намеренно приволакивали живыми «врагов», считавшихся Смертными, и подвергали бесконечным пыткам и промыванию мозгов, пока те почти не уподоблялись Опустошенным.
— Кхи, кхи-хи-хик.
Второй принц Люкеаллан, надзиравший за всем этим действом, вновь приветствовал гостей.
Он протянул руку к Палачу и Харинян, разрываясь между противоречивыми чувствами ненависти и восторга.
Смертные, убившие его семью, были подобными мусору врагами, которых следовало преследовать и терзать до самого конца.
В то же время они служили ценным учебным материалом, на котором Люкеаллан мог оттачивать свое непревзойденное искусство пыток.
И вот двое столь полных жизни Смертных явились прямо к нему!
— До-добро пожаловать! Снова добро пожаловать! Хи-хи-хик!
Его непомерно длинный, уродливо изогнутый позвоночник извивался среди царившего в помещении хаоса.
Принц, которого уже сейчас можно было счесть проклятым, поправил полумаску, шевелившуюся словно живая плоть...
— Ки-и-ик!
И с шипастым кнутом наперевес ринулся на двух Смертных.
Азарот был счастливым местом.
Обителью, где все жили единой семьей, продолжая невероятно мирную жизнь под благодатью матери и отца.
*Вжу-у-ух!*
Здесь Люкеаллан познал истинное счастье.
Каждый день приносил радость. Рядом с ним непрерывно вопили Смертные, а их предсмертные муки были единственным развлечением и отрадой Люкеаллана.
— Кх-и-и-ик!..
Издавая странные звуки, он с упоением сражался со Смертными.
Это было новой забавой.
Обычно он сразу хватал жертв и вздергивал на дыбу, но раз уж гости пришли сюда сами — чего не случалось с незапамятных времен, — принц решил уделить им немного времени и сойтись в бою в полную силу.
Впрочем, Люкеаллан даже помыслить не мог о поражении.
Смертные по природе своей были жалкими, ничтожными...
Существами, неспособными добиться хоть чего-то путного.
И все же он считал их проклятыми тварями, что самовольно сеяли погибель в этих Благословенных Землях, полных вечной жизни.
Для Люкеаллана и чудовищ Азарота Смертные были подобны чуме, поразившей эти края.
Низменные паразиты, посмевшие посягнуть на его семью.
Отродья хуже насекомых.
— Кья-а-а!
Но несмотря на яростные взмахи кнута Люкеаллана, напоминавшие безумный танец, Смертные держались на удивление стойко.
Похоже, эти гости чем-то отличались от прочих. Впрочем, тех, кто пришел сюда своими ногами, почти и не бывало.
За долгие годы — от силы с десяток.
Разумеется, все они стали Опустошенными и теперь блуждали по Азароту, не помня даже собственных имен.
Ни один человек не способен выдержать бесконечные пытки. Под гнетом злобных мучений любые Смертные рано или поздно ломались, навсегда теряя способность подняться.
Вот почему их звали Смертными.
Проклятые создания из иного мира, не сумевшие обрести истинную вечную жизнь.
Бесполезные твари, обреченные лишиться души и рассудка, бессмысленно скитаясь по этим Благословенным Землям.
А вот существа, рожденные в Благословенных Землях, жили счастливо и вечно, сполна вкусив благодать Великого Милосердия.
Эта привилегия даровалась лишь избранным.
И среди них наибольшей любовью Великого Милосердия пользовались, несомненно...
Братья и сестры, рожденные в Азароте.
Дети, появившиеся на свет в прекрасных и теплых объятиях матери, купались в щедрых благословениях.
Да, это благословение.
Стоило изогнутому хребту и торчащим костям коснуться внешнего воздуха, как Люкеаллан ощущал благословенный дар боли, пронзавший электрическим разрядом каждый нерв его тела.
— Гх-э-э! Кхе!
Скрипящее тело и разорванные мышцы были визитной карточкой Второго принца Люкеаллана.
Он гордился собой, ведь мать говорила, что он прекрасен.
— Гх-э-э-эк!
Должно быть, поэтому он без устали хлестал кнутом, изрыгая рвоту на грязный пол.
Мерзкие микробы и тошнотворное зловоние заполнили камеру пыток. Живые Смертные наверняка чувствовали пробирающую до костей боль, заражаясь недугом Люкеаллана.
Для них принц был воплощением ужаса.
Существом, которому невозможно противостоять, сеющим вокруг нескончаемые муки.
Но что-то шло не так.
Сквозь больные веки Люкеаллан отчетливо видел, как переменились мужчина и женщина.
— Кх-и-ик... кхик...
Его голова склонилась набок. На гниющем лице и прикрывавшей половину маске читалось явное замешательство.
Еще недавно они были просто глупцами, не знавшими своего места и посмевшими вступить с ним в бой.
Но теперь атмосфера разительно переменилась.
*Пш-ш-ух!*
Человеческая магия ударила в тело Люкеаллана.
Сотканный из пепла серый шип заставил темную кровь брызнуть на пол.
— Кх-э-э-эк!
Разумеется, Люкеаллан не пал бы от столь слабой магии.
Он угрожающе взмахнул кнутом, намереваясь одним ударом прикончить и мельтешащего перед носом Палача, и Харинян, колдовавшую издалека...
— Уклоняйся!
*Хлысь!*
На этот раз кончик кнута рассек лишь пустоту. Проклятое оружие, жаждавшее рвать плоть, уныло взвыло, возвращаясь к хозяину.
— Ха-а, хух...
Похоже, волшебница научилась бегать и уворачиваться.
Но ничего удивительного в этом не было — чистая удача.
— Я... я увернулась... правда... я...
Судя по реакции женщины, это вышло совершенно не намеренно. Ей просто повезло избежать удара кнута в хаотичной беготне.
Вот почему Смертные так отвратительны. Хотя они обречены на скорую смерть, каждый раз в агонии они перенимают странные повадки.
И при этом воображают, будто это их заслуга.
— Верно! Сначала ты!
Люкеаллан тут же сменил цель, развернувшись к ненавистному наглецу, посмевшему подойти вплотную для прямого столкновения...
*Вжи-и-их!*
Он широко замахнулся кнутом, явно намереваясь разбить и рассечь надвое даже щит в руках мужчины.
Но почему-то...
*Дз-зинь!*
Раздался странный звон — звук, которого Люкеаллан прежде никогда не слышал.
Перед глазами сверкнула вспышка, и не успел принц опомниться, как тело сковала тяжелая неподвижность.
«Что это такое?» — недоумевал он, не понимая, что с ним только что сотворили.
Но лучше один раз испытать на себе, чем сто раз увидеть.
Потеряв равновесие и сжимая онемевшую руку, Люкеаллан увидел гордо стоявшего перед ним Палача.
Парирование.
Техника, требующая безупречного отражения вражеского удара щитом в крошечное окно буквально в несколько фреймов.
Более того, на сей раз оружием служил кнут, так что Палачу пришлось подобраться еще ближе и парировать не само лезвие, а замахнувшуюся руку.
— Харинян, — провернув столь невероятный прием в реальном бою, Палач ни на йоту не поддался азарту или волнению, а лишь невозмутимо обратился к спутнице: — Пьем по эликсиру. Живо.
Воспользовавшись тем, что Люкеаллан открылся, они тут же восстановили здоровье и ману.
После этого они перестроились и взялись за бой со всей серьезностью.
— Стреляй. Не останавливайся.
Серые шипы Харинян продолжали вонзаться в плоть Люкеаллана.
Они больше не улетали в пустоту: почти каждый снаряд попадал точно в плоть и кости, методично накапливая урон на теле босса.
*Ву-у-ух...*
Пульсирующая энергия перед посохом Харинян теперь концентрировалась с куда более грозной скоростью и мощью, чем раньше.
Происходило нечто странное.
Поведение Люкеаллана и Харинян стало зеркально противоположным.
— ...Кх-х.
Медленно умирая, Люкеаллан молчал, запечатлевая в глазах образы Палача и Харинян и ощущая нарастающий разлад с реальностью.
— А-а-ах!
Пальцы Харинян дрожали, но она продолжала произносить слова заклинаний.
И дрожь эта исходила вовсе не от страха.
Посох простой смертной девушки наполнился чувствами, которых она прежде никогда не испытывала.
Напряжение, жар.
Легкий трепет, восторг.
Робкая уверенность в том, что ее заклятия и впрямь наносят урон столь жуткому чудовищу.
И, возможно...
Если человек, принявший бой на передовой, останется рядом...
Тонкий лучик надежды на то, что им под силу одержать победу в этой битве.
*Ву-у-ух...*
С посоха вновь сорвался серый шип.
Он вонзился покачнувшемуся Люкеаллану прямо в переносицу...
*Чавк!*
— Кх-э-э-э-эк!
Зрелище было омерзительным. Но в то же время Харинян осознала, какую страшную боль ее скромная и незамысловатая магия способна причинить противнику.
Этот мир жесток.
Но жестокость эта распространялась не на одних лишь Смертных.
Тот факт, что я могу умереть, означает, что и враг смертен.
Это больше не было односторонней охотой и пыткой...
Это была настоящая кровавая битва с огромным, жутким врагом.
*Вдох, выдох...*
Харинян тяжело перевела дух.
Ее раскрасневшиеся щеки горели, а дрожащий взор был прикован к монстру и Палачу, а вовсе не к окну чата.
В этот миг все остальное потеряло смысл.
Хаотично пульсирующий чат стрима не имел никакого значения.
Это была схватка не на жизнь, а на смерть.
Кто-то должен погибнуть.
И раз смерть одинаково мучительна для всех...
Погибнуть обязан враг, а не я.
Обязательно.
— Ки-и-ик!
Второй принц Азарота Люкеаллан взвыл под градом магии Харинян.
Какой бы слабой ни была магия Смертных, Люкеаллан не был настолько крепок, чтобы выдержать десятки прямых попаданий.
— Кх-и-ик! Кх-э-э-эк!..
Он истошно кричал и метался от невыносимой боли.
— Ма-а!..
Но его последний крик так и не разнесся по Азароту.
Он явно пытался позвать мать.
Однако...
*Чавк!*
Серый шип Харинян уже застрял в его разинутом рту.
...Так погиб один из принцев Азарота.
Погиб жалко и ничтожно, сраженный обычной человеческой магией.
— Хы-ы, ху-у-ух...
Стоя перед его трупом, убийца тяжело дышала и с дрожью в губах произнесла:
— Я... я убила его... взаправду...
И, разумеется, как уже говорилось ранее.
Губы ее дрожали вовсе не от страха.
Причиной тому были...
Эйфория и дикий восторг.
[Враг казнен.]
[Благословение: 4400 (+4000)]
***
Переводил и редактировал — Afmos

Комментарии

Загрузка...