От лица Микагэ Серины:
Услышав шаги на лестнице, я замерла, перестав шевелить руками, сложенными на коленях. Но в дверях гостиной появился вовсе не папа.
Это была Кохару.
Она остановилась у входа и посмотрела на маму Наоки-куна, словно пытаясь по выражению её лица понять, можно ли войти.
— Уже можно?
Когда мама Наоки-куна улыбнулась и кивнула, Кохару с облегчением вошла в гостиную и села рядом с ней. По этому короткому обмену я поняла, что Кохару возвращалась наверх, поскольку взрослые хотели поговорить о чём-то наедине.
Судя по всему, к тому времени, когда я спустилась, они уже закончили. Сейчас мама Наоки-куна рассказывала нам о цветах, украшавших прихожую.
Мама спрашивала, как за ними ухаживать, а я время от времени кивала, прислушиваясь к разговору. Но стоило моему взгляду упасть на дверь, ведущую в коридор, как мысли тут же возвращались на второй этаж.
О чём там разговаривает папа? Надеюсь, он не доставляет Наоки-куну неприятностей?
Я не думала, что папа способен на что-то подобное.
И всё же, вспоминая выражение лица Наоки-куна, когда папа попросил поговорить с ним наедине, мне было трудно спокойно сидеть и ждать.
Пытаясь отвлечься, я потянулась к стакану. Я как раз сделала глоток ячменного чая, прислушиваясь к тихому звону льдинок, когда услышала, как наверху открылась дверь.
Поставив стакан на стол, я невольно выпрямилась и повернулась к входу в гостиную. Дверь открылась, и вернулся папа.
Прежде чем посмотреть на меня, он на мгновение замедлил шаг, словно вспоминая что-то. Но когда наши взгляды встретились, на его лице появилась мягкая улыбка.
— ... Пап. Ты ведь не доставил Наоки-куну неприятностей?
— Думаю, всё прошло хорошо. Он выслушал всё, что я хотел ему сказать.
— Думаешь...?
Я невольно переспросила, но папа лишь слегка смущённо улыбнулся.
— Мне, конечно, неловко, что разговор затянулся немного дольше, чем я рассчитывал. Но главное, Наоки-кун тебя ждёт. Я обещал ему, что отправлю Серину обратно наверх, так что можешь идти.
Стоило мне услышать эти слова, как мои сцепленные пальцы сами собой разжались.
Я уже собиралась подняться, но вспомнила, что мы ещё не закончили разговор, и повернулась к маме Наоки-куна.
— Эм... ничего, если я снова поднимусь наверх?
— Конечно. Иди к Наоки.
Она улыбнулась, подбадривая меня, и я склонила голову.
— Спасибо.
Мама тоже молча кивнула, поэтому я прошла мимо папы и вышла в коридор. Поднявшись примерно до середины лестницы, я вдруг заметила, что иду быстрее, чем собиралась.
Мы расстались совсем ненадолго, а мне уже хотелось снова увидеть лицо Наоки-куна. И дело было даже не столько в желании узнать, о чём они разговаривали с папой.
Мне просто хотелось вернуться к нему.
Добравшись до его комнаты, я на мгновение остановилась, чтобы успокоить дыхание. Затем тихонько постучала.
— Наоки-кун. Это я. Можно войти?
— Ага. Заходи.
Услышав ответ, я открыла дверь. Наоки-кун сидел на краю кровати.
Как только я заглянула внутрь, его взгляд потеплел.
— С возвращением, Серина-сан.
— Я вернулась...
Ответ сорвался с моих губ совершенно естественно, и сердце радостно подпрыгнуло.
Это прозвучало так, словно мы жили вместе.
Словно я вернулась домой, где меня ждал Наоки-кун.
От одного воображения подобной картины сердце забилось быстрее, а губы едва не расплылись в улыбке.
Если продолжу вот так смотреть на Наоки-куна, он ведь может догадаться, о чём я сейчас подумала...
Я поспешно отвернулась и закрыла дверь. За эти несколько секунд мне удалось немного прийти в себя, после чего я направилась к кровати, делая вид, будто ничего не произошло.
Стул возле письменного стола был свободен. И всё же на этот раз я без малейших колебаний села справа от Наоки-куна.
Под нашим общим весом матрас слегка прогнулся. Опустив глаза, я увидела совсем рядом его правую руку.
То самое место, к которому я прикасалась до прихода папы, совершенно потеряв счёт времени. Я действительно хотела проверить, насколько зажила его травма.
Это была правда. Но не единственная причина.
Тогда я едва не произнесла вслух то, что крутилось у меня в голове: "Рука Наоки-куна..."
Осознав, что чуть не сказала, я торопливо проглотила оставшиеся слова.
С самого пожара, ещё когда я не знала ни имени, ни лица человека, который меня спас, я всегда думала, что, если однажды снова встречу его, мне захочется к нему прикоснуться.
Когда я проводила пальцами по его руке, меня снова охватило осознание того, что человек, которого я так мечтала увидеть с того самого дня, — это Наоки-кун.
И теперь я действительно могла вот так к нему прикасаться.
Тепло, ощущавшееся под кончиками пальцев, делало меня настолько счастливой и умиротворённой, что я совершенно потеряла счёт времени.
Стоило мне снова осознать, что именно я делала, как щёки внезапно вспыхнули.
— М-м?
— Н-ничего!
Наоки-кун удивлённо моргнул. Прежде чем я успела ещё сильнее погрузиться в эти мысли, я поспешно сменила тему.
— Лучше скажи, папа ведь не говорил тебе ничего странного?
— Ничего странного. Сначала я немного нервничал, но рад, что нам удалось поговорить.
Напряжение покинуло мои плечи. Наоки-кун посмотрел на меня и слегка улыбнулся.
— Ты была права, Серина-сан. Он действительно очень добрый человек.
Свет из окна мягко освещал его профиль. Мне всё ещё было любопытно, о чём они разговаривали.
Но услышать, как Наоки-кун называет моего отца добрым человеком, оказалось настолько приятно, что я невольно улыбнулась, так и не успев задать новых вопросов.
На лице Наоки-куна тоже сохранялось мягкое выражение. Мне захотелось полюбоваться им ещё немного.
И прежде чем я успела это осознать, я уже просто смотрела на него, не отрывая глаз.
Заметив мой взгляд, Наоки-кун моргнул. Его глаза слегка дрогнули, после чего он отвернулся к окну.
— ... А, точно. Он ещё сказал, что я могу приходить к вам домой в любое время.
— ... К нам домой?
— Ага. Сказал, что могу приходить один или вместе с семьёй.
Наоки-кун придёт ко мне домой...
Я представила, как он сидит в нашей гостиной и разговаривает с папой и мамой.
А затем моё воображение пошло ещё дальше. Я представила Наоки-куна в собственной комнате.
— ... Ты придёшь?
Глаза Наоки-куна слегка расширились. Только увидев его реакцию, я поняла, как именно прозвучал мой вопрос.
Я всего лишь собиралась спросить, планирует ли он когда-нибудь нас навестить. Но вместо этого совершенно открыто показала, что жду его прихода.
— П-прости. Ты ведь ещё даже не решил, придёшь ли...
— Нет... Если меня приглашают, я тоже хотел бы побывать у вас.
Стоило мне услышать его ответ, как по груди разлилось тепло. Кажется, Наоки-кун тоже немного смутился.
Он опустил взгляд на колени и поправил положение левой руки. Наблюдая за ним, я переплела пальцы поверх юбки.
— Эм... только предупреди меня заранее, хорошо? Я ведь ещё не успела как следует прибраться в комнате.
— ... В твоей комнате тоже?
От его вопроса мои пальцы невольно сжались. Едва услышав, что он может прийти к нам домой, я уже начала думать о том, чтобы пригласить его в свою комнату.
И вот теперь сама же проговорилась о том, о чём совсем не обязательно было говорить.
— Н-ну... Сегодня ты ведь позволил мне зайти в твою комнату. Поэтому в следующий раз... может быть, мы тоже сможем поговорить у меня в комнате... наверное?
К концу фразы я уже совершенно не могла смотреть ему в лицо. Ожидая ответа, я представила свою комнату.
Вещи на письменном столе. Предметы, расставленные на полках.
Раньше я никогда особенно не задумывалась об этом, но одна мысль о том, что Наоки-кун всё это увидит, внезапно заставила меня заволноваться.
— ... Ага. В таком случае я буду рад, если ты мне её покажешь.
Когда я подняла глаза, уши Наоки-куна были слегка красными.
— Хорошо. Тогда до твоего прихода я обязательно... как следует там приберусь.
Отвечая, я подняла голову и встретилась с ним взглядом. Мы оба внезапно смутились и в итоге рассмеялись.
Мы ведь ещё даже не решили, в какой именно день он придёт. И всё же у меня возникло чувство, что однажды действительно наступит момент, когда я смогу пригласить Наоки-куна в свою комнату.
Мне по-прежнему было немного любопытно, о чём ещё они разговаривали с папой. Но раз это была беседа наедине, я решила не расспрашивать.
Когда я больше ничего не спросила, Наоки-кун посмотрел на стену.
— Ты ведь раньше хотела спросить меня об этой картине?
Я проследила за его взглядом.
— Ага. Мне было интересно, ты сам её нарисовал, Наоки-кун?
— Да. Нарисовал ещё в начальной школе.
Наоки-кун поднялся с кровати и подошёл к рисунку. Я тоже встала и остановилась рядом с ним.
Вблизи было видно, что штрихи цветных карандашей, которыми изображалось небо, накладывались друг на друга множество раз.
Звёзды отличались формой и размером, но цвета были старательно нанесены до самых краёв бумаги.
— Это было после того, как мы вернулись из семейной поездки. Кажется, мне хотелось сохранить на бумаге небо, которое мы видели с папой.
— Здесь столько звёзд... Вы действительно видели, как они заполняют всё небо?
— Ага. Куда ни посмотришь — повсюду были одни звёзды.
На губах Наоки-куна появилась тёплая, ностальгическая улыбка. Я перевела взгляд со звёзд на слова, написанные под ними.
"Благополучно вернуться домой и обязательно сказать: „Я дома“".
Бумага местами покоробилась, а на неровных детских буквах виднелись слабые разводы.
Эта надпись заинтересовала меня ещё во время прошлого посещения его комнаты.
— Эти слова ты тоже написал, когда рисовал картину?
— Нет. Их я добавил позже.
Наоки-кун пробежал взглядом по детским буквам и после короткой паузы продолжил:
— Во время той поездки мы с папой договорились, что в следующий раз отправимся смотреть на звёзды все вместе - с мамой и Кохару. Вчетвером. Но прежде чем мы смогли исполнить обещание, папа погиб в аварии.
Я повернулась к нему.
Кохару уже рассказывала мне, что их отца больше нет. Но я не стала расспрашивать о подробностях.
Я всегда думала, что, если Наоки-кун однажды сам решит об этом рассказать, тогда я его и выслушаю.
— Я написал эти слова вскоре после смерти папы.
Я снова опустила взгляд на покоробившуюся бумагу и расплывшиеся буквы. И наконец поняла то, чего раньше не знала.
Эти разводы... Наверное, они остались от слёз Наоки-куна.
— Думаю, я просто не хотел забывать то, чему меня научил папа.
Наоки-кун молча смотрел на слова под рисунком.
— Папа часто говорил мне, что, даже когда пытаешься кому-то помочь, не следует взваливать всё на себя. А после того как помог человеку, нужно обязательно самому благополучно вернуться домой и сказать «Я дома» тем, кто тебя ждёт. Только тогда всё действительно закончено.
Слушая Наоки-куна, я постепенно начала понимать смысл слов, которые раньше не могла правильно истолковать. Недостаточно просто помочь человеку и убедиться, что он благополучно добрался домой.
Ведь у того, кто протянул руку помощи, тоже есть люди, ожидающие его возвращения. Я задумалась о том, что, должно быть, чувствовали Кохару и мама Наоки-куна, когда он вернулся домой после пожара.
И после этого мне стало трудно отвести взгляд от написанных детской рукой слов.
— В день аварии я был дома. Папа ушёл и больше не вернулся. Кое-что из того времени я помню, а кое-что — нет. Наверное, отчасти потому, что тогда я был ещё маленьким.
Я не знала, что следует сказать. Тогда Наоки-кун посмотрел на меня.
Несколько мгновений он изучал выражение моего лица, после чего слабо улыбнулся.
— Не нужно так осторожничать со мной. Мне уже не больно говорить о папе.
— ... Хорошо.
— Когда я смотрю на эту картину, то вспоминаю нашу поездку. И то, чему папа меня научил. Поэтому я всё это время хранил её здесь.
Наоки-кун снова перевёл взгляд на рисунок, а я стояла рядом с ним, разглядывая изображённые звёзды. Возможно, некоторые события до и после аварии он уже не мог вспомнить.
Но небо, которое он видел вместе с отцом, и слова, которым тот его научил, по-прежнему оставались внутри Наоки-куна.
По выражению его лица, когда он смотрел на картину, было видно, насколько дороги ему эти воспоминания.
Я ещё раз прочитала слова под рисунком.
— ... Кажется, теперь я понимаю, почему ты так бережно хранил его всё это время.
— Хотя хотелось бы, чтобы я тогда написал немного аккуратнее... Впрочем, наверное, это всё равно красивее, чем то, что я сейчас могу написать левой рукой, правда?
Наоки-кун слегка улыбнулся мне.
— И с этим ты сравниваешь?
Я невольно рассмеялась, и его улыбка стала шире.
— Но мне нравится этот почерк именно таким, какой он есть. Благодаря ему я могу представить, каким ты был тогда, Наоки-кун.
Наоки-кун смущённо прищурился и снова повернулся к рисунку.
Интересно, какое у него было выражение лица, когда он рисовал эти звёзды?
Возможно, даже после возвращения из поездки он никак не мог забыть то переполненное звёздами небо и снова и снова менял цветные карандаши, пытаясь его изобразить.
А когда позже добавлял слова под рисунком, возможно, он настолько сильно думал об отце, что даже не замечал слёз, размывавших буквы.
Я тоже хочу увидеть небо, которое видел маленький Наоки-кун.
Я вспомнила, как мы вместе листали книгу о созвездиях, а он предложил однажды поискать звёзды где-нибудь подальше от городских огней.
Может быть, нам удастся посмотреть на звёзды вместе во время поездки, в которую я до сих пор так и не пригласила его?
— Наоки-кун. Я тоже хотела кое о чём с тобой поговорить.
Наоки-кун повернулся ко мне. Я глубоко вдохнула и продолжила:
— Мы собираемся провести одну ночь на вилле семьи Миу в последние субботу и воскресенье этого месяца. Наоки-кун... Ты не хотел бы поехать вместе с нами?
Глаза Наоки-куна удивлённо расширились, после чего он посмотрел на меня, словно хотел убедиться, что правильно расслышал.
— Я, поехать с вами?
— Ага. Мы обсудили это с Миу и остальными и решили, что хотели бы пригласить тебя и Кохару. Но прежде чем ты ответишь, я хочу как следует объяснить, кто именно собирается поехать. Ничего, если это займёт немного времени?
— Д-да.
Наоки-кун вернулся на кровать, а я снова села рядом с ним.
Я бесчисленное количество раз обдумывала, как именно приглашу его.
Но теперь, когда я знала, что Наоки-кун ждёт продолжения, весь тщательно отрепетированный порядок объяснений грозил вылететь у меня из головы.
Я положила обе руки на колени и решила рассказывать всё по порядку.
— Пока нас собирается поехать четверо. Человек, который будет нас сопровождать, тоже женщина, поэтому, если ты присоединишься, окажешься единственным парнем. А после этого я хочу поговорить с Кохару и тоже предложить ей поехать. Если вы оба согласитесь, мы собираемся обсудить всё с вашей мамой.
Закончив эту часть объяснения, я внезапно почувствовала тревогу. Пусть мы между собой уже много раз всё обсуждали, но для Наоки-куна это был первый разговор о поездке.
И поскольку я сразу упомянула, что мы собираемся поговорить с Кохару и его мамой, возможно, создалось впечатление, будто мы уже всё решили, даже не дожидаясь его ответа.
От этой мысли пальцы на коленях слегка напряглись. Именно поэтому я не хотела продолжать перечислять причины, по которым ему следовало бы поехать.
Сначала я хотела рассказать, кто будет участвовать в поездке, а затем позволить Наоки-куну самому всё как следует обдумать, в том числе с учётом состояния его плеча.
— Человек, который поедет с вами, - кто-то из семьи Сахары-сан?
— Родители Миу не поедут. Но Миу сказала, что с нами будет женщина, которая присматривает за ней с самого детства. Я сама с ней ещё не встречалась, но папа и мама уже проверили, кто именно нас будет сопровождать.
Наоки-кун кивнул и стал ждать продолжения.
— Возможно, тебе будет неловко в окружении одних девушек. И наверняка временами придётся подстраиваться под нас. К тому же твоё плечо ещё не полностью зажило. Поскольку мы останемся там на ночь, я подумала, что твоя мама тоже может волноваться...
Я посмотрела на правое плечо Наоки-куна. Только сегодня он показал мне, что постепенно снова начинает им двигать.
Но одно дело — хотеть, чтобы он поехал с нами, и совсем другое — заставлять его перенапрягаться ради этого.
Наоки-кун кивнул, ненадолго задумался и заговорил:
— Я понял, кто собирается поехать. Но почему вы решили пригласить и меня?
— Миу, Рио и Котоха сказали, что хотят получить возможность как следует поблагодарить тебя за то, что произошло в тот день. Они часто видят тебя в школе, но у них почти не было возможности спокойно посидеть и поговорить с тобой. Поэтому они подумали, что смогут лично сказать тебе спасибо, когда мы будем вместе проводить время на вилле.
Я перевела дыхание и немного расслабила пальцы на коленях.
— Но они приглашают тебя не только ради благодарности. Все трое сказали, что хотели бы побольше с тобой общаться. И я... Я тоже хочу поехать вместе с тобой, Наоки-кун.
К концу фразы мой голос стал немного тише.
— Мы все говорили, что хотели бы побольше пообщаться и с Кохару. Я тоже хочу, чтобы она поехала с нами. А Миу подумала, что, если Кохару будет рядом, твоя мама, возможно, станет меньше переживать из-за того, что ты останешься там на ночь.
Наоки-кун молча слушал, ни разу не перебив меня. Но когда я мысленно повторила всё, что только что сказала, мне показалось, будто я лишь навалила на него все наши желания.
Не делаю ли я отказ слишком трудным для него?
Ощущая тревогу, я снова переплела пальцы.
— Прости, что так внезапно пригласила тебя и сразу вывалила столько всего. Тебе не обязательно отвечать прямо сейчас. Подумай о своих планах и о плече. И если тебе будет трудно поехать, пожалуйста, не стесняйся сказать об этом.
— ... Думаю, оставаться где-то на ночь в окружении одних девушек будет немного волнительно.
Услышав его честный ответ, я слегка кивнула. Но Наоки-кун на этом не остановился.
Он продолжил мягким голосом:
— И всё же спасибо, что пригласила меня. Мне было очень приятно, когда ты сказала, что хочешь поехать вместе со мной, Серина-сан. Даже если я буду немного нервничать, думаю, мне тоже хотелось бы поехать. К тому же мы сможем вместе увидеть пейзажи, отличающиеся от привычных.
Его искренний ответ наполнил мою грудь теплом. Глядя на него, я не смогла сдержать улыбку.
Наоки-кун ненадолго опустил взгляд на колени, после чего снова посмотрел мне в лицо.
— В последнее время я стал чаще здороваться с Кудзэ-сан и остальными в школе, но возможности нормально с ними поговорить почти не было. Я знаю, что они твои дорогие подруги, Серина-сан, поэтому хотел бы воспользоваться случаем и пообщаться со всеми тремя. И теперь я понимаю, что все пригласили Кохару, потому что действительно хотят провести с ней время. Меня это тоже очень радует.
Тревога, всё ещё остававшаяся в груди, постепенно начала отпускать.
— Я спрошу у Кохару о её планах. С мамой тоже поговорю сам. А ещё уточню у врача, как дела с моим плечом. Если никаких проблем не будет, я хотел бы поехать с вами.
— ... Правда?
Наоки-кун слегка кивнул и улыбнулся.
— Ага. Я ведь не считаю себя обязанным ехать только потому, что ты меня пригласила. Я и сам этого жду.
Значит, не только я хочу поехать...
Наоки-кун тоже с нетерпением ждёт возможности провести время вместе в новом месте. Это сделало меня настолько счастливой, что я улыбнулась ещё до того, как успела ответить.
— Спасибо. Я тоже очень жду этой поездки. Можно я скажу Миу и остальным, что ты хотел бы поехать, если всё будет в порядке?
— Конечно. Скажи им, что я тоже с нетерпением этого жду.
— Хорошо. Уверена, они обрадуются.
Стоило представить их лица, когда они услышат его ответ, как мне сразу захотелось обо всём им рассказать. Я кивнула, а затем вспомнила, что есть ещё кое-что, что я хотела сказать Наоки-куну.
Миу и остальные вовсе не просили меня об этом упоминать. Это было то, чего я сама с нетерпением ждала с тех пор, как впервые услышала о вилле.
— ... И ещё кое-что. Кажется, вилла находится вдали от города. Не знаю, насколько хорошо там будут видны звёзды, но, если погода окажется ясной, я подумала, что хотела бы посмотреть на них.
Наоки-кун слегка склонил голову набок. Я расслабила пальцы на коленях и, пока не растеряла смелость, добавила:
— ... Вместе с тобой, Наоки-кун. Только вдвоём.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...