В четыре часа дня занятия наконец завершились.
Полтора десятка студентов шумно выдохнули. По классу разнесся шорох собираемых тетрадей и учебников – все радовались избавлению от этой пытки так, словно только что избежали смертной казни.
Однако на этом испытания не заканчивались.
Университет Мудрецов заботился как о ментальном, так и о физическом здоровье своих подопечных.
После лекций всех ждала обязательная получасовая тренировка. За прогул безжалостно снижали баллы, и поблажек не делали никому.
Правда, вид спорта можно было выбрать самостоятельно.
Бег, бейсбол, бокс, гребля или регби – подходило все.
Ивен с его хилым телосложением остановился на самом простом – легкой атлетике.
В начале пятого вечернее солнце окрасило небо в багровые тона, отбрасывая на стадион длинные косые тени.
Температура воздуха опустилась примерно до девяти градусов тепла.
Ивен бежал в общей группе по гаревой дорожке, подошвы его ботинок привычно шуршали по мелкой крошке.
Он сразу заметил, что бежать стало куда легче.
Если вчера он начинал задыхаться уже на первом круге, то сегодня усталость навалилась лишь на втором.
В ногах появилась упругость, а легкие больше не хрипели при каждом вдохе.
— Неужели прибавка всего в две десятые к телосложению дает такой колоссальный эффект?
На бегу Ивен посматривал на остальных парней.
Он обратил внимание, что многие студенты плелись еле-еле, их лица были бледными, а губы некоторых отливали синевой.
Один долговязый парень внезапно сошел с дистанции, согнулся пополам и зашелся в сухом кашле. Товарищам пришлось уводить его под руки.
Двоих из этой группы Ивен знал лично.
Они тоже подписали тот злосчастный договор и участвовали в испытаниях профессора.
«Если бы не мой чит, я бы сейчас выглядел точно так же», – подумал Ивен. Ему захотелось подойти и помочь бедняге.
Однако здравый смысл быстро остудил его порыв.
«Сначала нужно самому твердо встать на ноги, а уже потом думать о спасении других».
«Если эти люди без зазрения совести травят студентов в стенах почтенного заведения, то за любое лишнее любопытство меня завтра же найдут в канаве».
«Мне нужно время... хотя бы до тех пор, пока я не овладею сверхъестественным».
Он отвел взгляд и молча побежал дальше.
Тяжело дыша, он дождался окончания этой полуторачасовой тренировки.
Ивен стоял, уперевшись руками в колени, и жадно хватал ртом прохладный воздух.
Капли пота падали с его лба прямо на темную гарь дорожки, мгновенно впитываясь в сухую землю.
Влажная рубашка неприятно липла к спине, а поднявшийся ветер заставлял его поеживаться от холода.
Хотя его показатели выросли, между его нынешними 0,7 и единицей обычного человека все еще лежала огромная пропасть.
Время близилось к половине шестого вечера. Солнце коснулось крыш западных кварталов, окрасив небосвод в густой оранжевый цвет.
Тени от старых вязов у стадиона стали еще длиннее, а сухие листья тихо шуршали под порывами ветра.
Обычно с половины седьмого до половины десятого студенты занимались самоподготовкой.
Но сегодня Ивен решил пропустить эти часы.
У него были дела поважнее.
Немного переведя дух, он достал из сумки остатки обеда, который заботливо припрятал днем у профессора Приса.
Изысканные яства за несколько часов превратились в сплошную холодную массу.
Застывший жир напоминал налет парафина.
Выглядело это не слишком аппетитно, но для Ивена, привыкшего к пресному хлебу и жидкой похлебке, это было настоящим пиршеством.
Быстро покончив с едой, он покинул территорию университета и сел на трамвай, идущий в Южный район.
В вагоне было не пропихнуться: уставшие рабочие, женщины с тяжелыми сумками и шумные нетрезвые матросы создавали невероятную толкотню и мешанину запахов.
Ивен покачивался на кожаной петле-поручне на протяжении тридцати минут, пока трамвай не остановился у Гудинг-стрит.
— Отлично выглядишь, Ивен!
Раздался хриплый, но добродушный старый голос.
Ивен поднял голову и увидел старого сапожника Томаса, чья мастерская располагалась прямо под его домом. Старик сидел на своем неизменном низком табурете, зажав между коленями женский сапожок, и ловко дырявил подошву шилом.
Ему было под шестьдесят. Пышная седая шевелюра топорщилась в разные стороны, на кончике носа покачивались очки в проволочной оправе, а фартук был густо покрыт пятнами крема и обрезками кожи.
Ивен приветливо улыбнулся:
— Сегодня преподаватель меня похвалил.
С этими словами он подошел ближе и приподнял одну ногу.
— Дядя Томас, не посмотрите мои ботинки? Каблуки совсем сносились, левый ниже правого, ходить жутко неудобно.
Старик отложил обувь, поверх очков окинул взглядом его потрепанные туфли, пощупал сначала один каблук, затем другой и недовольно покачал головой:
— Снимай давай. Три цента.
Ивен послушно разулся и, придвинувшись ближе, тихонько зашептал:
— Ну мы же соседи. Я вашим внукам сколько раз помогал, когда они играли во дворе.
У Томаса было трое взрослых детей и уже шестеро внуков, старшему из которых исполнилось двенадцать, а младший еще не умел ходить.
Благодаря своему ремеслу старик считался зажиточным человеком по меркам этих трущоб – по крайней мере, его семья никогда не голодала.
Сегодня сапожник явно был в хорошем расположении духа. Он ухмыльнулся, обнажив потемневшие от табака зубы:
— Ладно, давай за два цента.
Он достал из деревянного ящика пару старых, почерневших от времени деревянных башмаков и бросил их парню:
— Через час будут готовы.
— Спасибо огромное!
Ивен обулся, деревянная подошва звонко застучала по булыжникам мостовой.
Он вошел в полутемный подъезд, поднялся по скрипучей деревянной лестнице и достал ключи.
Но стоило ему приоткрыть дверь, как из квартиры навстречу ему вышел коренастый мужчина.
Это был Зак.
Бандит стоял в проходе, небрежно зажав зубами папиросу, уголек которой тускло мерцал в полумраке коридора.
Его рубаха была расстегнута на груди, обнажая неровные контуры татуировки на шее.
От него пахло крепким потом, дешевым одеколоном и сладковатыми духами Мэри.
— Добрый вечер, Зак! — Ивен постарался изобразить максимально дружелюбную улыбку и прижался к стене, уступая дорогу.
Громила лишь коротко буркнул что-то неопределенное и, даже не взглянув на парня, тяжело зашагал вниз по лестнице.
Ивен зашел в квартиру и прикрыл за собой дверь.
Из ванной доносился шум льющейся воды – Мэри приводила себя в порядок после визита гостя.
Она снова фальшиво напевала свои любимые ирландские мотивы, прерываясь на плеск воды.
В гостиной царил жуткий беспорядок.
Подушки с дивана валялись на полу, на журнальном столике сиротливо стояли две пустые бутылки и стакан с остатками янтарной жидкости на донышке.
Повсюду были разбросаны растоптанные окурки, а на спинке стула висел чулок, напоминающий сброшенную змеиную кожу.
Ивену было не до уборки.
Он быстро миновал комнату, зашел в свою спальню и заперся на замок.
Когда щелкнул засов, он прислонился спиной к двери и облегченно перевел дух.
Затем он запустил руку во внутренний карман куртки и достал темный стеклянный флакон.
Стекло приятно холодило ладонь.
Он поднес его к горящей лампе – внутри смутно угадывались очертания круглых пилюль.
«Обычно волшебное зелье усваивается около двенадцати часов, и принимать одно и то же средство подряд бессмысленно», – рассуждал он про себя.
«Но что, если я приму сразу два разных препарата? Эффект будет сильнее, побочные действия – жестче, но и расти я буду гораздо быстрее».
Он взвесил все за и против, но быстро отказался от этой затеи.
«Нет, нельзя привлекать к себе лишнее внимание преждевременными переменами».
Он аккуратно вытащил пробку.
В нос тут же ударил резкий, концентрированный запах крови, словно он стоял над стоком скотобойни.
Поморщившись, Ивен заглянул внутрь флакона.
Там лежали семь ярко-красных пилюль. Они были крупнее черных шариков ночного гуля и имели гладкую, влажную поверхность.
В неверном свете керосиновой лампы они казались каплями запекшейся крови.
«Неужели их действительно делают из чьей-то крови?»
Ивен высыпал на ладонь по одной пилюле каждого вида.
Они казались теплыми на ощупь, будто были не лекарством, а живой плотью.
Сглотнув слюну, он закинул обе штуки в рот.
В ту же секунду язык обожгло резким привкусом железа – соленым, густым, словно он сильно прикусил губу.
Схватив стакан с водой, он сделал огромный глоток и силой протолкнул пилюли внутрь.
[Вы приняли незавершенное волшебное зелье ночного гуля. Действие эффекта: 12 часов.]
[Эффект: перманентное увеличение телосложения на 0,2.]
[Прогресс обращения: 4 часа.]
...
[Вы приняли волшебное зелье крови. Действие эффекта: 12 часов.]
[Эффект: во время действия препарата значительно повышается физическая активность и метаболизм; перманентное увеличение телосложения на 0,1.]
[Обратить побочный эффект?]
— Обратить!
[Прогресс обращения: 4 часа.]
Не успел Ивен порадоваться успеху, как перед его глазами вспыхнула новая багровая надпись:
[Внимание: обнаружена опасная цепная реакция между волшебным зельем крови и волшебным зельем ночного гуля, вызывающая критический побочный эффект...]
[Обратить побочный эффект?]
Его зрачки расширились от неожиданности:
— Решили взять меня измором?
— Обратить!
[Прогресс обращения: 8 часов.]

Комментарии

Загрузка...