Приемная оказалась тесноватой для четверых. И все же, поскольку она предназначалась для гостей, ее содержали в относительном порядке. Едва Чхон Хви поднес к губам чашку со свежезаваренным чаем, как Соль Лихян пихнула его локтем в бок:
— Сделай это, Чхон Хви. Ну то самое! Всего разочек, ну пожалуйста!
Ее тычки сменились мягкой щекоткой, а шепот зазвучал непривычно сладко и вкрадчиво.
По прошлой жизни, еще до регрессии, Чхон Хви слишком хорошо знал такую Соль Лихян. Когда она впадала в подобное озорное настроение, то не отставала ни на шаг, пока не получала желаемого — пусть даже на это ушли бы дни напролет.
В конце концов он обреченно зажмурился и разомкнул губы:
— Если хотите жить — бросьте оружие.
— А-ха-ха-ха!
— Принесите мне горячего чая, и я пощажу ваши жизни.
— И-хи-хи!
Соль Лихян покатилась со смеху, схватившись за живот. Тан Соволь и Сомун Хварин хоть и не расхохотались в голос, но поспешно отвернулись, прикрыв рты ладонями, а их плечи мелко подрагивали.
Безмятежная, веселая картина: улыбались абсолютно все.
Все — за исключением двоих.
Одним из них был тот, кто произнес эти слова, — сам Чхон Хви.
Второй — та, в чей адрес они прозвучали: глава Врат Многоножки.
Вздрагивая всем телом, словно вновь переживая тяжелое потрясение, юная предводительница секты с трудом делала глоток за глотком. Приглядевшись, Чхон Хви понял, что ей не просто не до улыбок — девчонка едва не плакала.
Пусть он и хотел всего лишь успокоить людей во дворе, пережитый ужас, похоже, оказался для нее чрезмерным.
Коротко вздохнув, он наконец отпил уже успевший остыть чай.
Аромат ненадолго задержался на нёбе и скользнул в горло. Странно знакомый вкус.
— А чай-то... заварен из весьма недурных листьев.
— В-вам пришлось по вкусу?
— Но вы слишком усердствовали. Вместо того чтобы вываривать дорогие чайные листья до последней капли ради гостей, лучше подавать чай попроще, но заваривать его в меру.
— Ах...
Глава секты смущенно засуетилась. Глядя на нее, Чхон Хви лишь криво усмехнулся и покачал головой:
— Я вовсе не упрекаю. Просто этот слабый, выветрившийся аромат навеял мне странную ностальгию.
— Неужели... вы тоже познали нищету, Демон Меча?
— До того как я стал зятем Клана Тан, это было моей повседневностью.
Строго говоря, происходило это до регрессии.
В то время Зал Железной Крови едва сводил концы с концами благодаря скудной поддержке Чёрного Союза.
Желая получить доступ к более продвинутым боевым искусствам из хранилищ Чёрного Союза, приходилось жертвовать любым удобством. Чтобы жить в тепле и сытости, требовалось забросить тренировки. А у них с Ледяной Ведьмой Демонического Звука, чья жизнь напрямую зависела от рассеивания леденящей энергии Инь, выбора попросту не оставалось.
Так потянулись нищенские дни Зала Железной Крови... Но беда заключалась в том, что к Сомун Хварин по-прежнему шли люди.
В конце концов, она была признанным мастером Стадии Цветущей Гармонии. И даже если она не стремилась помогать всем подряд, многие являлись в надежде снискать ее благосклонность.
Порой гостей приходилось принимать, не имея за душой ни гроша. В итоге, точь-в-точь как сейчас во Вратах Многоножки, они заваривали одни и те же дорогие листья снова и снова...
— Быть может, именно из-за тех воспоминаний, когда я пью такой водянистый чай, я чувствую приложенные старания. Это по-своему согревает душу.
— Спасибо вам...
Глава секты — Мэн Юбэк — поклонилась со сложным чувством, не зная, то ли сгорать от стыда из-за раскрытой хитрости, то ли благодарить за проявленное понимание.
Хмыкнув про себя, он внимательно оглядел ее.
Короткие каштановые волосы едва доставали до плеч. Глаза тоже были карими, но необычной формы: зрачки вытянулись по-звериному вертикально, утратив человеческий вид.
Наверняка следствие постижения боевых искусств Дворца Зверей.
Смуглая кожа была обусловлена не закалкой тела, а лишь природной особенностью уроженцев Южных Варваров.
Что же до возраста... лет пятнадцать, от силы. Издали она казалась юной, но вблизи выглядела совсем еще ребенком — и пугливая зажатость лишь усиливала это впечатление.
Немудрено, что до его регрессии она дошла от голода до того, что была съедена собственной Огненной Стоножкой.
Знатная госпожа без гроша за душой покинула отчий дом, имея при себе лишь исполинскую многоножку. Молодая, неопытная, слабая и робкая — ясное дело, даже кусок хлеба давался ей с великим трудом.
Похоже, мало что изменилось и теперь, после основания Врат Многоножки.
Да и что могли сотворить наивная благородная беглянка и отвергнутые отовсюду сектанты, кроме как дружно голодать?
Поначалу Чхон Хви забеспокоился, узнав, что она сколотила собственную секту, но при столь вопиющей нищете вопрос с Огненной Стоножкой, похоже, можно было уладить звонкой монетой.
Удовлетворенно усмехнувшись, он сам себе кивнул — но тут же ощутил, как Тан Соволь положила ладонь ему на предплечье:
— Молодой герой Чхон.
— М?
— Вы так пристально разглядывали главу Врат Многоножки, а потом довольно закивали... Что сие означает? Я, конечно, уверена, что ничего дурного, но все же...
С тех пор как с помощью фокуса Тан Соволь заглянула в его воспоминания, она стала куда сильнее подвержена ревности и смутной тревоге.
Чхон Хви прекрасно понимал причину, учитывая то, чему она могла стать свидетельницей, — но никак не ожидал, что девушка проявит свой норов прямо сейчас.
Сухо усмехнувшись, он покачал головой:
— Все не так, как ты подумала. Ты ведь отлично меня знаешь, Соволь. Встречая незнакомца, я первым делом прикидываю, смогу ли без труда его прикончить.
— Ик!..
— Она ведь дочь Владыки Дворца Зверей, вот я и размышлял, нет ли при ней тайной стражи. Оказалось — никого. Я могу оборвать ее жизнь в любое мгновение. То же касается и той многоножки, что караулит за дверью.
— П-пожалуйста, пощадите?..
Глава секты затряслась мелкой дрожью, едва не поперхнувшись чаем. Вся настороженность, которую Чхон Хви с таким трудом рассеял, вернулась на круги своя — однако душевное спокойствие Соволь было важнее.
Наконец Тан Соволь мягко улыбнулась, вернув себе привычный ласковый вид:
— Ох, батюшки. Раз причина в этом, ничего не поделаешь. Глава Врат Многоножки? Вам не стоит так дрожать. Наш молодой герой Чхон никогда не причинит зла без веского повода.
— ...А если повод найдется, значит...
Глаза Мэн Юбэк испуганно забегали: воображение явно рисовало ей жуткие картины. Руки девочки ходили ходуном настолько, что она расплескала добрую половину чая на пол.
Вздохнув при виде столь жалобного зрелища, Чхон Хви произнес:
— Если подумать, мы ведь так и не представились толком. Как ты наверняка уже догадалась, я — Чхон Хви из Клана Тан. И я предпочел бы, чтобы меня величали титулом «Владыка Меча Белой Луны», а не «Демон Меча» или «Кроваво-пламенный Демон Меча».
— Д-да! Владыка Меча Белой Луны!
— А тебя как зовут?
— Ой! Мое имя? К-конечно, сейчас назову! Я — Мэн Юбэк! Но... откуда вы узнали о моем отце?
— Такие люди, как я, знают обо всем на свете.
— Ого!..
Чхон Хви не мог поведать о регрессии, как не мог и сочинить складную небылицу, поэтому отделался туманной отговоркой — а простодушная Мэн Юбэк проглотила наживку целиком.
Она походила на человека, которого можно было обвести вокруг пальца без малейших усилий. Скрыв легкую неловкость, он продолжил:
— Причина, приведшая нас в такую даль, проста: Огненная Стоножка и дела, касающиеся Дворца Зверей.
— Чхильгона и отца?..
— Чхильгона?
— Ой, так зовут Огненную Стоножку! Я сама нарекла его так, когда сумела приручить!
— Вот как...
Должно быть, услышав свое имя, тварь за стеной заскреблась сильнее: шуршание лап стало отчетливее. И пусть она не высовывала головы, многоножка явно следила за каждым их движением.
Что ж, обладая сообразительностью духовного зверя, она наверняка улавливала общую суть происходящего.
— Кхм. Вернемся к делу.
— Д-да!
Чхон Хви одарил Мэн Юбэк самой мягкой и безобидной улыбкой, на какую только был способен:
— Я хочу выкупить Огненную Стоножку. И, если возможно, устроить встречу с Владыкой Дворца Зверей. Ты поможешь нам?
Мэн Юбэк замялась, а затем медленно покачала головой:
— Простите. Боюсь, я не смогу помочь ни с тем, ни с другим.
— Сложно, говоришь?.. Как по мне, влачить подобное существование куда тяжелее. Разве нет?
— Вы правы. Мне совестно говорить такое о людях из Врат Многоножки, которые приютили меня, но... у нашей секты нет будущего.
Ее голос звучал тихо и тяжело, словно она давно смирилась с неизбежной участью. Взгляд затуманился, устремившись куда-то вдаль, мимо собеседника.
— Вы, кажется, и так все знаете, но... отец не пожелал принять Чхильгона. Я проявила упрямство, и в итоге меня изгнали из Дворца Зверей.
— Что ж... учитывая вражду между Дворцом Зверей, Сектой Пяти Ядов и Сектой Тысячи Ядов, иначе и быть не могло.
— Да. Я ни о чем не жалею — это был мой собственный выбор. Все сложилось так, как должно было сложиться. И то же самое касается каждого во Вратах Многоножки.
— Хм?
— Секта Тысячи Ядов... безжалостно изводила простой люд в округе. Отбирали у людей последнее, швыряли несчастных в гнезда ядовитых тварей, использовали как подопытных для проверки новых ядов или резали вовсе без причины. Так что удивляться нечему.
— Даже среди неортодоксальных сект подобная жестокость встречается нечасто.
— Вот именно. Потому-то те, кто своими глазами видел, как Демон Меча истребил Секту Тысячи Ядов, трепетали от ужаса, но те, до кого дошли лишь слухи, искренне возносили ему хвалу.
В этот миг Мэн Юбэк медленно подняла голову, впервые встретившись с ним взглядом:
— В Секте Тысячи Ядов творился сущий кошмар. Однако далеко не каждый из нас был закоренелым злодеем.
— Кого-то принудили силой... или у них просто не оставалось выбора, кроме как примкнуть.
— Вы знали?..
— В неортодоксальном мире подобное случается сплошь и рядом. Разве что здешние порядки оказались куда более дикими.
— Все так. Люди шли в секту от безысходности. Творили зло, повинуясь приказам. Калечили самих себя, потому что иначе было нельзя. А когда Секта Тысячи Ядов пала, бедолагам некуда стало податься, и они неприкаянно скитались по пепелищу.
Мэн Юбэк перевела дух и тихо добавила:
— Вы кажетесь столь осведомленным обо мне, Владыка Меча Белой Луны... Но известно ли вам вот что? Когда я впервые встретила Чхильгона... меня едва не зарезал наемный убийца, подосланный родным братом.
— ...Что?
— Владения Дворца Зверей расширялись и наложились на охотничьи угодья Чхильгона. Он наверняка смекнул: если так пойдет и дальше, его либо прикончат, либо прогонят прочь.
— ...Вот оно как.
— Да. Чхильгон попытался доказать свою полезность, спасая человека благородных кровей — меня. Он растоптал вековую гордость и связал свою судьбу с моей. Ему нужно было выжить. Иначе он не мог.
— Выходит... твой отец выдворил тебя вовсе не из-за одной лишь неприязни.
— Верно. Вслух он этого не произнес, но... отец предоставил мне выбор: продолжить кровавую грызню за наследство, ежечасно рискуя головой, либо бросить все и уйти, оставшись в живых.
Регрессия даровала Чхон Хви знание, недоступное простым смертным, — однако в конечном счете оно ограничивалось лишь тем, что лежало на поверхности.
Так вот какая тайна стояла за случаем с Огненной Стоножкой.
Пока он молча кивал своим мыслям, Мэн Юбэк бледно улыбнулась.
Тоскливой, одинокой улыбкой.
— Вот к чему мы пришли. Врата Многоножки — пристанище тех, кому больше некуда идти, кого жизнь загнала в угол против воли. Если я теперь продам своего близкого — снова прикрываясь тем, что «иначе нельзя»... то куда дальше нас загонят?
В глубине ее затуманенного взора вспыхнула искорка.
Крошечный огонек, рожденный в пустоте. Кто-то назвал бы это непреклонной решимостью.
Мэн Юбэк — пусть еще совсем юная и достигшая силы лишь мастера первого ранга — в эту секунду без тени сомнений была истинной главой секты.
— Это наш последний рубеж. Я больше не хочу отступать из-за того, что у меня нет выбора, и не намерена остаток дней корить себя за малодушную сделку.
С этими словами Мэн Юбэк низко склонила голову:
— Поэтому простите. Боюсь, я ничем не смогу помочь вам, Владыка Меча Белой Луны.
Глядя на ее склоненную макушку, он невозмутимо произнес:
— Понятно. Тогда во сколько обойдется чистый яд Огненной Стоножки?
— Ой! Это?! Десять серебряных лянов за каждый вид! Но если возьмете все семь, я сделаю скидку — шестьдесят лянов за все!
Она переменилась в голосе с такой стремительностью, что Чхон Хви даже опешил.
— Хе-хе! На шестьдесят лянов мы сможем какое-то время есть по два раза на дню!
— ...Ясно.
В конце концов, кормить людей первоочередной долг главы секты...
В груди у Чхон Хви странно кольнуло.
Глава 291

Комментарии

Загрузка...