Военная служба?
Я ведь в любом случае буду отрабатывать её техническим специалистом в «Самджон»... Что тут обсуждать?
Закончив разговор с секретарём Яном, я задумчиво направился к выходу.
Тут издалека донёсся гомон, а затем кто-то выкрикнул моё имя.
— Директор Чон Сонгук!
В тот же миг ударил град вспышек!
И один за другим посыпались вопросы журналистов.
— Господин Чон Сонгук, все обсуждают ваш роман с Эммой Уоттон. Где и как вы познакомились?
— Вы уже строите совместные планы на будущее?
— Кто первым предложил встречаться? Эмма Уоттон сама проявила инициативу?
— Господин Чон Сонгук! Какой у Эммы характер в жизни?
— Собирается ли она приехать в Корею?
— Господин Чон Сонгук, посмотрите сюда!
Я ненадолго остановился.
Пройду мимо, не обратив внимания, — назовут невоспитанным хамом. Но отвечать на всё подряд тоже не хотелось: слишком уж низкопробные вопросы.
В такой ситуации лучше всего ответить в меру вежливо и в меру неопределённо.
Я учтиво поздоровался с журналистами.
— Не ожидал, что столько людей приедет в аэропорт. Прежде всего благодарю за внимание. Но мы ещё молоды и только начинаем наши отношения. Буду признателен, если вы с доброжелательностью понаблюдаете за тем, как они развиваются.
И снова пошёл своей дорогой.
Журналисты разочарованно бросали вопросы мне вслед, а я лишь изредка оборачивался, улыбался и кланялся, не отвечая.
Одно моё слово могло сильно повлиять на образ Эммы Уоттон.
Да и давать новую наживку журналистам, которые уже заговорили о «корейской невестке» лишь потому, что она один раз поела с Чихи, я не собирался.
Дождавшись, пока я отойду от журналистов, секретарь Ян почтительно поздоровался.
— Сонгук, председатель вас ждёт.
— Что за вопрос с военной службой?
— Подробностей я тоже не знаю. Думаю, председатель хочет сказать вам лично.
Тут со стороны входа показался Тхэгук, бежавший сломя голову.
Увидев секретаря Яна, он слегка удивился.
— Секретарь Ян, вы зачем в аэропорту?
Похоже, и Тхэгук о сегодняшней встрече не знал.
— Молодой господин, председатель пожелал отдельно встретиться с Сонгуком.
— Папа?
Больше Ян ничего не сказал.
Тхэгук, видимо, понимал, что значит это молчание, и тоже не стал расспрашивать.
Даже между родителями и детьми бизнес оставался бизнесом. Таков был уклад «Самджон».
Тхэгук разочарованно почесал голову.
— А я услышал, что Сонгук прилетает, хотел сразу забрать его и напроситься на поссам...
— Хён, а госпожа Им Чинсо?
— Снаружи ждёт.
— Тогда сегодня вместо меня забери Мингука и Чихи и поешь поссам у моих родителей.
— Сонгук, кажется, ты незаметно спихиваешь их на меня?
[А ты за время разлуки проницательнее стал. Сила любви, Тхэгук?]
— Хён, поссам-то всё равно получишь.
— Ладно. Просто хотел сегодня с тобой съездить и представить Чинсо твоим родителям... Жаль.
[Зачем представлять Им Чинсо моим родителям?! Мои родители — не твои!]
Он улыбнулся и похлопал меня по плечу.
— Хён, приятного вам с Им Чинсо аппетита. Ты ведь знаешь, что мама раньше занималась делами Им Сонми как менеджер?
— А, точно. Будет о чём поговорить...
Затем он придвинулся вплотную и зашептал:
— Сонгук, у меня одна мечта... сходить на двойное свидание с парой друзей. Когда Эмма приедет, давайте вчетвером? Договорились?
— Это потом, хён. А сегодня позаботься о Мингуке и Чихи.
Машина секретаря Яна направилась не в отель «Самджон», где мы всегда встречались с Чон Чэхёном, а в Сочходон, к штаб-квартире группы.
— Господин Ян, едем в главный офис?
— Да, Сонгук. Он ждёт там.
Вопросов у меня было немало, но, сколько ни спрашивай о сегодняшней встрече, Ян, похоже, ничего не скажет.
Я молча смотрел в окно.
Прямо впереди показалась штаб-квартира «Самджон».
[Давно не виделись... «Самджон».]
В прошлой жизни я ежедневно ездил сюда на работу. В этой же, после визита по поводу контракта ещё во времена детской рекламы, видел здание лишь проездом.
Теперь это место не имело ко мне никакого отношения.
Тут Ян задал вопрос, который, видно, давно сдерживал.
— Сонгук, Чхольсу хорошо живётся?
— Да. Я был занят, виделись с ним недолго. Он заканчивает диссертацию, с сентября будет работать в штаб-квартире «Фейс Ноут».
— А выглядел как?
Наверное, все отцы чувствуют одно и то же.
Хорошо ли сыну? Здоров ли? Как выглядит? Не случилось ли чего?
— Кажется, от учёбы немного похудел. Но говорит, что рад наконец сосредоточиться только на ней.
— Наверное, так...
В голосе Яна слышалось что-то недосказанное.
С детства исполняя обязанности секретаря Тхэгука, Ян Чхольсу не мог полностью сосредоточиться на учёбе.
— Господин Ян, не беспокойтесь. Он немного похудел, но выглядит здоровым, ему ещё нет тридцати, и он ищет свой путь.
— Всё благодаря вам, Сонгук.
Сказав это, Ян снова посмотрел вперёд.
И вот машина начала въезжать на парковку штаб-квартиры.
В лифте Ян нажал кнопку двадцать третьего этажа.
Двадцать третий?
Но кабинет председателя ведь на самом верхнем...
На двадцать третьем обычные офисы. Чон Чэхён там?
Словно прочитав недоумение на моём лице, Ян поспешил объяснить:
— Кажется, председатель хочет вам кое-что показать.
Кое-что показать...
Совсем не представляю, что именно.
Дзинь!
Лифт прибыл на двадцать третий этаж.
Что же здесь было?
Я и в прошлой жизни редко заходил в обычные офисы и никак не мог вспомнить, что находилось на этом этаже.
Двери открылись, и передо мной предстал пустой офис.
Весь двадцать третий этаж был пуст: ни единого предмета мебели.
Чон Чэхён стоял там, глядя в темнеющее окно.
Когда я вышел, секретарь Ян остался в лифте и уехал вниз.
Теперь в этом пространстве были только мы вдвоём.
Услышав глухой звук моих шагов, Чон Чэхён медленно обернулся. В руках он держал вино и два бокала.
— С моей калифорнийской винодельни. Не откажешься от бокала?
Я взял бокал.
— Винодельня ещё молодая, глубины вкуса нет. Но для приятного отдыха в самый раз.
Он налил мне вина.
Мы молча отпили.
Офис был так пуст, что голоса отдавались эхом.
Горела лишь одна маленькая лампа.
В здании напротив хорошо был виден освещённый офис. Там деловито сновали служащие в галстуках.
Чон Чэхён некоторое время смотрел на них, затем перевёл взгляд на меня.
— Сонгук, поздравляю с романом.
Поздравляет с романом?
Честно говоря, я не представлял, что отвечать.
— Ха-ха. Смущён?
— Нет. Весь мир ведь следит за моими отношениями.
— Вот это на тебя похоже. Что бы ты ни делал, масштабами Кореи не ограничиваешься. По-моему, размах человеку даётся от рождения...
Так часто говорил и первый председатель «Самджон» Чон Чусин.
По его оценке, Чон Чэхён был человеком, способным сделать «Самджон» лучшей компанией страны, а его сын — то есть я — обладал потенциалом превратить её в компанию высочайшего мирового уровня.
Правда, в сорок лет я умер и результата так и не увидел...
Чон Чэхён отпил вина и продолжил:
— Тебе ведь уже пора в армию.
— Можно отсрочить, но я собираюсь отслужить, когда будет подходящий момент.
— Да, с хлопотными делами лучше разобраться поскорее. Так вот...
Он помедлил.
Я терпеливо ждал продолжения.
— Мне не давала покоя мысль, что ты будешь тратить время в каком-нибудь отделе «Самджон» как рядовой работник оборонного предприятия... Поэтому...
Сегодня он особенно часто делал паузы.
Я осторожно поторопил его.
— Как тебе здесь?
— Здесь?
— Двадцать третий этаж «Самджон». Хочу отдать его тебе целиком...
— Отдать мне? Что вы имеете в виду?
Он говорил загадками.
[Чон Чэхён, говори прямо, как обычно! Хватит ходить вокруг да около!]
Я сделал ещё глоток.
Раскрыть тайну двадцать третьего этажа мог только он.
— Думаю, почему бы тебе не создать здесь команду разработки соцсети по своему замыслу? Возглавишь её, соберёшь людей, наймёшь таланты. А «Самджон» подаст заявку на статус оборонного предприятия для этой компании.
Разумеется, если заявку подаст «Самджон», отказа не будет.
Но точных намерений Чон Чэхёна я не понимал.
— Господин председатель, предлагаете создать команду разработки соцсетей под эгидой «Самджон»?
— Именно. Не думаю, что человек твоего масштаба должен работать у кого-то в подчинении.
[Это верно, но...]
Я молча ждал продолжения.
— Сонгук, это предложение. Альтернативную службу тебе всё равно проходить, и «Самджон» поможет. Даст крылья, чтобы ты свободно раскрыл свои способности.
— За эти крылья придётся заплатить.
— Разумеется, созданная тобой соцсеть должна считаться совместной разработкой с «Самджон», и прибыль мы тоже будем делить.
Это было естественно.
— Совместная разработка. Справедливое распределение прибыли...
Пока я обдумывал эти слова, он добавил:
— Ровно пятьдесят на пятьдесят. Половина «Самджон», половина тебе.
Немного подумав, я посмотрел на него.
Как ни крути, предложение неплохое.
Можно и службу пройти, и разработкой заниматься, самому набирать команду и управлять ею.
Куда привлекательнее, чем просто работать за зарплату.
— Но у меня есть условие.
— Какое?
— После окончания моей службы хочу, чтобы команда соцсетей с двадцать третьего этажа стала самостоятельной.
— Самостоятельной?
— Хочу отдельную компанию, не подразделение «Самджон». При этом исходные условия сохраним: у «Самджон» как инвестора пятьдесят процентов, у меня — остальные пятьдесят.
Он улыбнулся и отпил вина.
Затем посмотрел на меня.
— Всё-таки у тебя другой размах... До конца месяца проверим юридические вопросы, всё оформим и пришлём. А ты... собирай команду, какую хочешь. Службу на оборонном предприятии начнёшь, когда она будет готова.
Я допил оставшееся вино.
От столь необычного предложения Чон Чэхёна меня охватило воодушевление.
«Фейс Ноут», «Нотьюб» и «Инстагрим» уже выросли настолько, что в определённой мере могли работать без меня.
И как раз теперь я начал ощущать лёгкую жажду.
Желание снова взяться за что-нибудь новое...
В этот самый момент Чон Чэхён и сделал своё предложение.
Конечно, его истинные намерения мне прекрасно понятны.
— Держи друзей близко, а врагов ещё ближе.
Он немного уступил, чтобы держать поближе меня — человека, который в любой момент мог стать угрозой.
Но я собирался воспользоваться этим шансом и создать одну очень занятную видеосоцсеть.
Платформу и социальную сеть, где можно снимать короткие ролики и делиться ими. «Ттик-Тток»!

Комментарии

Загрузка...