— Чон Сонгук и Эмма Уоттон прощаются в аэропорту.
— Поцелуй Чон Сонгука и Эммы Уоттон взорвал интернет. Прощание века в аэропорту!
Переговорная «Фейс Ноут».
Едва закончилось совещание о маркетинге в Азии, Марк принялся зачитывать мне одну за другой сегодняшние газетные статьи о нашем с Эммой прощании в аэропорту.
— Сонгук, ты ведь специально так поцеловал её для камеры?
Фотография, на которой я, обнимая Эмму Уоттон за талию, целовал её на прощание, и правда выглядела как кадр модной фотосессии.
— Ты о чём? У меня вся жизнь как фотосессия.
— Вот бы... Эмма услышала, как ты это говоришь.
Марк покачал головой, но продолжил читать статьи обо мне.
— «На следующей неделе Чон Сонгук вновь вернётся в Корею по делам азиатского филиала „Фейс Ноут“... Смогут ли двое сохранить отношения?» И такая статья есть.
— Встречи и расставания всегда повторяются.
— Вот в такие минуты ты совершенно невозмутим. Если расстанешься с Эммой и начнёшь рыдать, я твои жалобы слушать не буду.
— Этого никогда не случится.
Когда живёшь, как я, уже во второй раз, кое-что понимаешь.
Если не судьба, то что ни делай — ничего не выйдет. А если судьба, всё сложится само!
Я потянулся, встал и посмотрел на часы.
Перед возвращением в Корею мне сегодня обязательно нужно было кое с кем встретиться.
Когда я взял ключи от машины, Марк недоумённо посмотрел на меня.
— Сонгук, не пообедаем вместе?
— Сегодня у меня встречи с преподавателями в школах Мингука и Чихи. Завтра они уже заканчивают курс.
— Только не ругай младших слишком сильно. Почему я сам так волнуюсь?
Марк нервничал больше меня.
* * *
Наконец приблизился день окончания языковых курсов Мингука и Чихи.
Перед отъездом в обеих школах проводили что-то вроде родительского дня.
На встречах рассказывали, насколько старательно дети занимались этот месяц и насколько вырос их уровень.
Родителей здесь не было, но я, как опекун, первым делом поехал в школу Мингука.
От воспитателя общежития я слышал, что с Мингуком случилась небольшая неприятность, но после этого, несмотря на занятия до полуночи, он жил без особых проблем.
Однако насколько улучшились его знания, оставалось неизвестно.
Когда я открыл дверь комнаты для консультаций в его школе, меня приветливо встретила высокая светловолосая женщина средних лет.
— Ох, какая честь встретить столь известного человека. С интересом слежу за вашим романом в интернете.
— Да... Сегодня я здесь как опекун ученика Чон Мингука.
[Давайте чётко разделять личное и деловое.]
— Ох, просто такое чувство, будто увидела знаменитость... Простите. Тогда посмотрим на успехи Мингука?
Она протянула мне несколько листов с результатами его учёбы.
— По сравнению с другими приехавшими с ним учениками у Мингука была довольно прочная база английского.
— А как остальные? Я опекун всех этих ребят. Говорите свободно.
— Я как раз подготовила и их результаты.
Женщина протянула документы об успехах остальных стажёров.
— Просмотрите.
Я начал внимательно изучать результаты Мингука.
Постойте, это что такое?
— Простите... А как получилось, что уровень Мингука стал ниже, чем на первом тесте при поступлении?
[Он же ещё и до полуночи занимался индивидуально!]
Женщина смущённо улыбнулась.
— Дело в том... что Мингук слишком хорошо приспособился к жизни в общежитии. В этом и возникла проблема.
— Какая проблема?
— Он принялся учить друзей корейскому.
Она и сама выглядела растерянной.
— Я не раз делала ему замечания. Как вы знаете, наша языковая программа очень известная и дорогая в этом регионе. К нам приезжают не только из Кореи, но и из других стран Азии и Европы. А Мингук стал учить этих детей корейскому, и в этом потоке результаты просто плачевные. Я работаю здесь уже больше десяти лет... но с таким сталкиваюсь впервые...
Я мысленно начертал иероглиф «терпение».
— К счастью, хотя учебные показатели Мингука снизились... бытовой английский у него заметно улучшился.
— Что вы имеете в виду?
— Он очень подружился с работниками общежития. А они, понимаете, вместо литературного английского используют сленг... Разные просторечные выражения. В этом смысле его речь стала очень живой, можно сказать.
Женщина сама смутилась от собственных слов и неловко улыбнулась.
— И ещё, чтобы не возникло недоразумений: мы предупреждали Мингука бесчисленное количество раз. Правда, мы сделали всё, что могли.
Мне хотелось спросить её.
Есть корейская пословица: трижды начерти иероглиф «терпение» — и избежишь убийства. А какое самое суровое наказание можно назначить, если всё-таки удержался от убийства?
Я изо всех сил подавил чувства и улыбнулся.
— Спасибо за вашу работу. Значит, забрать его завтра утром?
— Сегодня вечером у всех учеников прощальный ужин. А Мингук с друзьями ещё и выступят.
— Тогда приеду завтра.
Чихи заняла первое место среди всех на итоговом экзамене.
Хорошо, что хотя бы она прошла языковые курсы как положено.
[Да, учёба — точно не для Мингука...]
Может, хотя бы похвалить его за невероятную общительность и приспособляемость?
[А Чихи надо ещё сильнее направлять в сторону учёбы...]
Пока я планировал будущее младших, подошёл Сэм.
— Сонгук, ты меня звал?
— Да, Сэм. Адам возвращается на следующей неделе. Теперь я хочу, чтобы ты куда-нибудь съездил.
— Мне и так хорошо, Сонгук. Честно!
Сэм замахал руками.
— Адам говорит, ему было тяжело даже работать в парижском отеле и выходить только поесть. И ещё... выкладывать фотографии в «Фейс Ноут» тоже было тяжело.
— Сэм, всё равно нужно отдохнуть. Я разрешу выкладывать поменьше фотографий.
— Сонгук, мне правда и так хорошо.
Сэм по-прежнему ужасался перспективе.
— Тогда как насчёт такого варианта?
— Какого, Сонгук?
— Завтра мои младшие съезжают из общежитий. Через несколько дней они, скорее всего, вернутся со мной в Корею. Может, съездишь с ними в Диснейленд?
— Э... Сонгук, а почему именно я?
— Наверное, Сьюзан тоже поедет.
— И Сьюзан?
Сэм совершенно не понимал, к чему я клоню.
— Да. Вы оба окончили престижные университеты. До выпуска из школы только и делали, что учились, да и в университете тоже.
Сэм кивнул.
— Я хочу, чтобы вы двое развлекались с моими младшими в Диснейленде и говорили с ними исключительно по-английски.
— Что? Сонгук, я немного знаю китайский. А Сьюзан отлично говорит по-французски. Может, и китайский с французским подключим?
— Нет, мне нужен только английский. Если согласитесь, я оплачу вам VIP-билеты в Диснейленд на три дня и две ночи, а также отель.
Конечно, я прекрасно знал, что Сэм от такого предложения не откажется.
Это было в его списке того, что он непременно хочет когда-нибудь сделать, опубликованном в «Фейс Ноут». А Сьюзан была одной из тех, кто поставил записи лайк.
Сэм немного поколебался, затем решительно посмотрел на меня.
— Сонгук, значит, три дня и две ночи говорить только по-английски?
— Именно. И если не понимают английский, ни за что не пускайте их ни на один аттракцион!
— А... ты с нами не поедешь?
— Мне нужно кое с кем встретиться.
Об этой встрече никому нельзя было рассказывать.
Мы дали друг другу очень важную клятву хранить тайну.
— Сегодня хотел угостить тебя обедом в месте получше.
— Я не привык, чтобы меня угощали те, кто младше. К тому же очень люблю здешние сэндвичи. Хоть каждый день ешь — не надоедают.
Джеймс Сакамото улыбнулся.
Впервые мы встретились в 2004 году, ещё до появления биткоина.
Илон Маст познакомил нас, и в лаборатории Джеймса Сакамото мы поговорили о биткоине. Тогда же заключили весьма любопытный договор.
— В обмен на сохранение тайны этого разговора Джеймс Сакамото обязуется сразу после изобретения виртуальной валюты без каких-либо условий подарить Илону Масту и Чон Сонгуку сто единиц этой валюты.
И когда в 2008 году биткоин наконец появился на свет, никем не замеченный, Джеймс Сакамото действительно без всяких условий передал нам с Илоном сто биткоинов.
Конечно, сейчас биткоин фактически ничего не стоил.
— Недавно я прочёл статью о том, как во Флориде заказали две пиццы за десять тысяч биткоинов.
Потратить десять тысяч биткоинов на две пиццы...
Через десять лет этот человек наверняка будет плакать кровавыми слезами. Но сейчас, в 2010 году, биткоин был лишь виртуальной валютой, на которую никто не обращал внимания.
— После этой статьи мне расхотелось пиццы.
Джеймс Сакамото улыбнулся.
— Джеймс, за виртуальными валютами несомненно будущее.
— Хотелось бы, чтобы все были так уверены, как ты, Сонгук. Кстати, каждый день читаю статьи о твоём романе.
— Смущаешь меня.
— Я очень завидую таким людям, как ты.
Джеймс Сакамото пристально посмотрел на меня.
— Красивый, уверенный в себе... И совершенно не боишься появляться перед людьми.
[Это потому, что я бывший чеболь.]
В прошлой жизни меня с детства учили общаться с прессой. Да и куда бы я ни пошёл, статус члена семьи «Самджон» неизбежно притягивал все взгляды.
— Джеймс, если биткоин укрепится, разве тебе не придётся когда-нибудь показать лицо?
— Не знаю...
С задумчивым видом Джеймс Сакамото откусил сэндвич. В отличие от Илона, он был чрезвычайно осторожным человеком.
— Честно говоря, я не уверен, что смогу.
— Что именно?
— Стать мишенью для людей. Биткоин — виртуальная валюта. Одним словом, деньги. Кто-то ведь может потратить десять тысяч монет на пиццу. Когда речь о таких предпринимателях, как ты или Илон, люди обсуждают стоимость компаний и ваши зарплаты, но считают, что вы добились этого трудом, а не удачей.
Джеймс Сакамото отпил кофе и глубоко вздохнул.
— Но биткоин — ликвидная виртуальная валюта, поэтому само количество моих монет станет опасным. И чем выше цена, тем опаснее. Если я назову себя создателем биткоина, люди сосредоточатся на его стоимости, а не на времени и усилиях, которые я потратил на разработку. Будут видеть во мне человека, которому просто повезло накопить много биткоинов.
Кажется, я понимал, о чём он говорит.
Разумеется, нам с Илоном тоже угрожали дурные люди. Но стоило Джеймсу Сакамото, хранящему настоящее богатство в биткоинах, показать лицо, как он подвергся бы несравнимо большей опасности.
— Джеймс, значит, собираешься навсегда остаться безликим гением?
— Безликий гений... В твоих устах это звучит красиво, Сонгук.
Джеймс Сакамото улыбнулся.
А я лучше всех знал, что он навсегда останется безликим гением.
— Кстати, Сонгук. Дать тебе немного биткоинов? Пока исправлял ошибки, довольно много намайнил, а тратить мне их некуда.
— Джеймс... Хочешь, чтобы и сегодняшняя встреча осталась тайной?
— Хочу, чтобы ты навсегда сохранил в тайне сам факт нашего знакомства.
— Тогда придётся взять больше ста.
— Не волнуйся. Дам тебе биткоинов на пиццу во Флориде.
Сейчас даст десять тысяч?
Сердце бешено заколотилось.
Пока это цена всего двух пицц. Но через десять лет десять тысяч биткоинов будут стоить невообразимую сумму.
— Джеймс, ты ведь знаешь, что я храню тайну не ради пиццы?
— Знаю. Иногда смотрю на тебя... и вспоминаю, как Илон нас познакомил. Когда впервые тебя увидел, у меня возникло чувство: а не из будущего ли этот ребёнок?..
Джеймс и правда был гением.
Но признать это я не мог.
— Джеймс, я навсегда сохраню тайну не только о том, что ты безликий гений, но и о том, что ты фантазёр.
— Вот как... Раз знаешь столько моих секретов, придётся купить тебе ещё несколько пицц.
— Джеймс, спасибо за пиццу!
Мы попрощались, договорившись увидеться снова.
Вскоре после расставания Джеймс Сакамото перевёл на мой биткоин-кошелёк сто тысяч биткоинов.
И оставил сообщение:
— Сонгук, приятного аппетита. Наслаждайся пиццей.

Комментарии

Загрузка...