Тренировочный зал в Нонхёндоне.
Когда мы спустились в подвал, в нос ударил затхлый запах плесени.
Кристи слегка удивлённо спросила:
— Ой... Сонгук, здесь тренируются стажёры?
— Наверное...
— Когда так пахнет плесенью?
— У компании сейчас финансовые трудности.
— Сонгук, а она не разорится ещё до того, как стажёры дебютируют?
— Этого не случится.
[Ведь у них есть я!]
Скрип! Даже дверь тренировочного зала скрипела.
За ней нас уже ждали Пан Мухёк и Ли Чэхи.
Увидев меня, Ли Чэхи едва заметно улыбнулся.
[Хм... Значит, помнишь меня, Ли Чэхи.]
Конечно, такого, как я, трудно забыть, увидев хоть раз.
Кристи шепнула мне:
— Сонгук... Это правда Чэхи. Невероятно... Вживую ещё милее. Что делать?
[Вот что мне с тобой делать, Кристи?]
Когда появятся «Севенз», люди будут восторженнее встречать не меня, а Мингука, Чэхи и других айдолов на сцене.
Пора привыкать, что свет софитов переходит к другим.
Наверное, это и есть взросление?
Пан Мухёк радостно поздоровался.
— Сонгук, как ты с таким плотным расписанием сумел сюда выбраться?
— Дядя, мне скоро нужно возвращаться в Голубой дом. А это подруга, с которой я хочу вас познакомить. Она давно присматривается к Чэхи.
— К Чэхи? Из Америки?
— Она очень любит корейскую культуру. Кстати, была стажёром в Белом доме, но сегодня её уволили за публикацию о «женщинах для утешения».
— Вот ведь... За доброе дело...
— Дядя, вы ведь ищете человека для зарубежного маркетинга?
— Вообще-то да... Неужели хочешь порекомендовать её?
— Она смотрела много корейских сериалов, поэтому немного говорит по-корейски. Умная, быстро подтянет язык. Окончила Гарвард, который я бросил.
— Не знаю, подойдёт ли нашей компании человек с таким образованием.
Пан Мухёк немного смутился.
Сейчас его продюсерская компания не могла платить человеку с образованием Кристи достойную зарплату.
— Думаю, если позволите ей вволю наслаждаться фанатскими увлечениями, договориться о зарплате будет несложно. И ещё, к сведению...
Тут вмешалась Кристи.
— Сонгук, я сама представлюсь.
Она по-корейски поклонилась Пан Мухёку и поздоровалась на его языке:
— Здравствуйте. Я Кристи Кеннеди.
— А... Вы действительно говорите по-корейски.
— Совсем немного.
— Но... Фамилия очень знакомая. Наверняка все спрашивают, не родственница ли вы американского президента.
Речь Пан Мухёка стала длиннее, и Кристи растерялась.
Я поспешил ответить на его вопрос.
— Дядя, так и есть. Тот знаменитый президент — старший брат её отца.
Похоже, и Кристи примерно догадалась, чему удивился Пан Мухёк.
— Дядя, давайте сначала проведём прослушивание.
Пан Мухёк посмотрел на Чэхи и дал несколько указаний.
— Чэхи, ты подготовил другой вариант песни и танца, не тот, что в прошлый раз?
— Да... Одно — кавер, а второе — танец, с которым я поступал в старшую школу искусств. Современная интерпретация «Лебединого озера».
— Хорошо... Посмотрим.
Чэхи перевёл дух и начал петь.
Песня хорошо подходила его красивому голосу, хотя сам голос был тонким, а диапазон, похоже, не слишком широким. И всё же тембр несомненно притягивал.
Кристи рядом отвечала за бурные восторги.
— Сонгук, голос — произведение искусства. Как у ангела.
— Кристи, сейчас прослушивание.
Затем Чэхи показал свою современную интерпретацию «Лебединого озера», с которой поступал в старшую школу искусств. Хотя он был парнем, линии его движений поражали особой красотой.
Разумеется, Кристи рядом без конца издавала восхищённые возгласы.
Едва танец закончился, Пан Мухёк встал и зааплодировал.
— Чэхи, это было великолепно.
Только тогда Чэхи вытер струившийся пот.
— Чэхи, спасибо, что сегодня пришёл.
— Директор, а... Результат...
— Скорее всего, узнаешь через несколько дней. Примем или откажем — в любом случае позвоним, так что не сиди всё время в ожидании. Хорошо?
Чэхи надел верхнюю одежду и тяжёлой походкой вышел из зала.
Я ненадолго последовал за ним и окликнул:
— Ли Чэхи?
Он вздрогнул и обернулся.
— А... В-вы меня?
— Ты ведь нарочно пришёл именно в это агентство?
Пока Чэхи колебался, я заговорил первым.
Его взгляд дрогнул.
— А... Ну... Может, вы меня...
— Давай на ты.
— Тогда... Ты ведь тот самый Чон Сонгук, которого я помню? Ты сказал найти тебя, если захочу поднять семью на ноги.
— Да, всё верно. Хорошо помнишь.
Глаза Чэхи наполнились слезами.
— Ты... помнил меня...
[Не потому, что ты особенный, а потому, что у меня хорошая память. Не заблуждайся, Ли Чэхи.]
Чэхи прижал пальцы к покрасневшим глазам, а затем выдавил улыбку.
— Я много слышал о тебе... Вообще-то... Как ребёнок-актёр я оказался в подвешенном положении, обо мне постепенно забывали. Я как раз много думал, что делать дальше, когда услышал, что твой брат здесь стажируется. Вот и пришёл.
Он не говорил, но у меня и без слов возникло ощущение, что все остальные крупные агентства ему отказали.
— Прослушивание было отличным.
— С-спасибо, Сонгук.
— Кстати, мама здорова?
— Да... Она теперь тоже поняла, как обстоят дела, и ходит на работу. А в старшую школу искусств я поступил со стипендией.
— Хорошо. Если получится, ещё увидимся.
— Да. Сонгук, я правда сделаю всё, что в моих силах. Поэтому... Дай и мне шанс.
[Понимает, перед кем нужно постараться.]
— Решение примет директор.
— Да. Хотя бы передай ему, как я настроен.
С этими словами Чэхи снова повернулся и пошёл.
Он родился с золотой ложкой во рту в семье, которой любой мог позавидовать, но в один миг она разорилась вчистую.
Шоу-бизнес, в который он пришёл ради приятных воспоминаний, теперь стал для него отчаянно необходимым средством к существованию.
Я молча смотрел ему вслед.
[За то, что ты ударил Им Сонми по носу и благодаря этому выбрали меня, я отплачу, Ли Чэхи.]
* * *
— Директор, я буду усердно работать! Мне так нравятся здешние стажёры. И Чэхи тоже. А «Нотьюб» Мингука, брата Сонгука, я давно смотрю. И Чону, который с ними тренируется, тоже очень классный.
Кристи уже вовсю болтала с Пан Мухёком по-английски.
— Кристи, ты действительно знаешь о корейском шоу-бизнесе всё.
— В детстве я посмотрела сериал, где всё время кричали: «Тюнсан! Тюнсан!», влюбилась в Корею и вот добралась сюда.
— Впечатляет.
Только заметив моё возвращение, они прервали болтовню.
Пан Мухёк радостно посмотрел на меня.
— Сонгук, я хочу её нанять. Она любит корейскую культуру искреннее всех.
— Я же говорил, что она хорошая кандидатура.
— О зарплате, конечно, ещё нужно договориться... Кстати, что скажешь о Чэхи?
— Мне он очень нравится!
Рядом восторженно отозвалась Кристи.
— Кристи, слишком фанатские оценки не считаются.
— Сонгук, не будь таким суровым. Любому видно, что он замечательный.
— А вам как, дядя?
— Честно говоря, я потому и пригласил его повторно два раза, что кое-что меня смущает. Он бывший ребёнок-актёр, у него уже сложился какой-то невнятный образ... Боюсь, не будет ощущения свежести.
— Думаю, образ можно изменить. Если Чэхи выйдет на сцену как айдол и никто не догадается, что раньше он был ребёнком-актёром, разве это не успех?
— Возможно...
Пан Мухёк, похоже, всё ещё сомневался.
[Эх, Пан Мухёк. Посмотри, как Кристи с ума сходит! До меня Чэхи далеко, но такие, как он, сводят женщин с ума!]
— Дядя, лицо у него довольно обычное, зато располагающее. Голос очень привлекательный. И... пластика красивая. По-моему, нет причин не взять его стажёром.
— Вообще-то... Ему уже несколько раз отказали крупные агентства.
— Дядя, объективно: если бы он прошёл в крупное агентство, сюда бы не пришёл. Задача таких небольших компаний, как наша, — находить жемчужины среди камней. У крупных агентств уже есть свой стиль, и стажёров, не подходящих под него, они изначально не берут. А мы, наоборот, берём тех, у кого образ ещё не определился, и создаём его.
Словно приняв решение, Пан Мухёк кивнул.
— Ладно, принимаем Чэхи! Опять куча моих авторских отчислений уйдёт. Ничего, проживу на одной лапше!
[Те, кого ты растишь в нынешних тяготах, станут гусями, несущими золотые яйца, Пан Мухёк.]
В костюме «Гусси», который купил мне Чон Тхэгук, я прибыл в Голубой дом.
Меня ждали Гэри Олдмен и ещё один секретарь. Они проводили меня внутрь.
— Сонгук, президент сейчас на переговорах на высшем уровне. Как только закончит, отправится на встречу с корейскими предпринимателями.
— В чём конкретно будет заключаться моя роль?
Обе страны уже подготовили переводчиков.
— Вероятно, он захочет уточнить тонкости, которые переводчики обеих сторон передают не совсем точно... Или моменты, переведённые предвзято. А ещё при беседе с представителями двух групп, с которыми вы уже знакомы, он хотел бы, чтобы переводили лично вы.
— Я?
— Ведь это две крупнейшие компании Кореи. Их имена всем известны и за рубежом. Сейчас американская экономика в тяжёлом положении, верно? Президент хочет привлечь инвестиции корейских компаний в США. Разговор непростой, поэтому он, вероятно, надеется, что вы, предприниматель, работающий в Америке, передадите его слова мягче, чем переводчики, которых стороны привезли с собой.
С Корейской войны Америка всегда действовала именно так.
Они спасли Корею, к северу от которой находились Китай, Советский Союз и Северная Корея, чтобы использовать её как военную базу и укрепить свои позиции. А когда страна выросла, стали с улыбкой угрожать: то требовали денег на военные расходы, то обещали экономические санкции за отказ инвестировать в США.
В прошлой жизни, при каждом визите американского президента, мне и самому не раз приходилось выходить вперёд и скрепя сердце выполнять навязанные условия.
Гэри Олдмен посмотрел на меня и подмигнул с улыбкой.
— Сонгук, сегодня вы отлично выглядите.
[Я всегда отлично выгляжу, Гэри.]
Я пожал плечами и вошёл в банкетный зал.
Председатель «Хёджин» Ку Суён и председатель «Самджон» Чон Чэхён с улыбками беседовали.
За ними сразу бросились в глаза знакомые лица.
Председатель «Эл-Эс» Ким Суён, стоявший во главе корейской волны в сфере косметики.
Председатель автомобильной компании «Хёнсон» Хён Сонхо.
И председатель «Сонджу» Чхве Дэсон, который начинал со школьной формы, а став зятем президента, превратил фирму в крупную группу за счёт мобильной связи и всевозможных выгодных концессий.
Я унаследовал управление раньше других наследников третьего поколения, поэтому в прошлой жизни со всеми ими регулярно встречался.
Тут кто-то окликнул меня сзади.
[Это голос Чон Тхэгука...]
Я обернулся и, к своему удивлению, увидел именно его.
— Хён, как ты здесь оказался?
— Вчера вечером, когда мы разговаривали, я был в аэропорту.
— У тебя ведь ещё даже экзамены не закончились.
— Отец велел показаться здесь. Чтобы разные люди меня запомнили.
Чон Чэхён как раз посмотрел в нашу сторону.
— Тхэгук, иди поздоровайся. И Сонгук тоже...
Чон Тхэгук придержал меня и тихо шепнул:
— Сонгук, отец думает, что я уже выпустился. Это строжайшая тайна.
[Эх... Чон Тхэгук, считай своим счастьем, что в этой жизни не родился моим младшим братом!]

Комментарии

Загрузка...