— Ладно, сегодня доверимся Майклу.
Тхэхён, старший в группе, заступился за Майкла, и остальным ничего не оставалось, как пойти готовиться ко сну.
Я потихоньку пополз на кухню.
Я уже мог ходить, держась за стену, но если надо было двигаться быстро, ползать пока было удобнее.
Тут Помсон подхватил меня одной рукой.
— Сонгук, на кухне опасно.
[Надо посмотреть, что этот тип задумал сделать с моей едой. Вы что, верите Майклу?]
Я залепетал, и Помсон, держа меня на руках, пошёл на кухню.
— Майкл, что у нашего Сонгука на ужин?
— Э-э... Детское питание. Мама Сонгука днём приготовила что-то вроде каши, ну, ты знаешь.
— А у тебя за спиной что?
Помсон хотел заглянуть за спину Майкла, но тот проворно спрятал что-то за собой.
— Да с чего ты взял, что у меня что-то за спиной?
Майкл вспылил.
Ясное дело, рыльце в пушку.
— Эй, давай сюда. Что ты опять задумал?!
На крик Помсона сбежались все ребята.
— Майкл, что ты спрятал за спиной? Давай показывай.
Услышав Тхэхёна, Майкл вдруг безмятежно улыбнулся и протянул бутылочку острого соуса.
— Ребята, я хотел для прикола добавить в кашу. Но ещё не добавил.
[Ах ты ублюдок! Ты что, вздумал полить острым соусом мою священную трапезу?!]
Я задёргался, и Помсон обнял меня крепче.
Лицо Тхэхёна потемнело от злости.
Стиснув зубы, он шепнул Майклу:
— В этот раз спущу тебе с рук. Только попробуй ещё раз так пошутить.
Тхэхён поспешно отобрал у него соус.
В ту ночь Майкл цеплялся ко мне по любому поводу.
То бросил в меня шарик для пинг-понга, хотя я сидел тихо, то пронзительно дудел рядом в игрушечную трубу, когда у меня уже слипались глаза.
Я так перепугался, что заревел в голос.
Остальные ребята стеной встали между мной и Майклом, и только благодаря им я пережил ночь без особых происшествий.
Наконец эта бурная ночь закончилась и рассвело.
То была моя первая ночь без мамы.
Дверь открылась, и я сразу увидел мамин силуэт.
Я изо всех сил засеменил к ней, держась за стену.
— Ма-а. Ма-а!
Я вцепился в её юбку и залился слезами и соплями.
[Мама, я из-за Майкла глаз не сомкнул.]
Я тут же ткнул пальцем в Майкла и залепетал.
— Сонгук, ты так сильно по маме соскучился?
[Ещё спрашиваешь!]
Я громко разрыдался и прижался к маме.
— Уа-а-а! Ма. Ма! Уа-а-а! Ма. Ма!
21,9 %
Пилотный выпуск шоу «Пять парней и корзинка с младенцем» показал самый высокий рейтинг среди передач тех выходных. О нём заговорили повсюду.
Зрители обрывали телефоны телестудии, требуя, чтобы шоу поставили в постоянную сетку.
В школах, в офисах и даже на рынках только и разговоров было что о растущей популярности «Джаст» да обо мне, мальчике из рекламы стиральных машин.
Хозяйка с каре пришла к маме и как раз объясняла ей, какой я стал знаменитый.
Мама и сама слышала от режиссёра шоу «Пять парней и корзинка с младенцем», что зрители приняли передачу хорошо. Вот и всё, что она знала.
— Сто седьмая, «Пять парней и корзинка с младенцем» произвели настоящий фурор. У нас на работе все только о Сонгуке и говорят.
— Не о группе «Джаст», а именно о нашем Сонгуке?
— О группе «Джаст» тоже много говорят, конечно. Но там ведь всё крутится вокруг Сонгука. Зрители уже всем роли раздали. Тхэхён — папа, Чэхён — мама, Майкл — заклятый враг. Сонгук там главный герой.
Я довольно улыбнулся. Потом напряг ноги, опёрся рукой на низкую полку и принялся упражняться в ходьбе.
Если передачу поставят в сетку, я хотел подвести съёмочную группу к тому, чтобы уже в первом выпуске меня засняли за первыми шагами.
Хозяйка с каре покосилась на меня.
— Такое чувство, что Сонгук родился, чтобы стать звездой.
[Что за глупости? Думаешь, я родился, чтобы стать каким-то там артистом? Моя цель — стать чеболем! А это всего лишь первый шаг к ней, с каре.]
Я крепко стиснул кулачки!
Мама пристально посмотрела на меня.
— Знаете, я так переживаю. По-моему, для ребёнка, которому и двух лет нет, такой график слишком тяжёлый. Когда я пришла утром после той ночной съёмки, Сонгук вцепился в меня и так сильно плакал.
[Я плакал, потому что Майкл меня довёл. Это были слёзы ярости, если хотите.]
Мама тихо продолжила:
— Я сказала режиссёру, что даже если шоу запустят, мы откажемся, потому что Сонгуку тяжело. Так он сам пришёл к нам домой, чуть ли не умолял согласиться. Обещал и гонорар хороший, и во всём остальном пойти навстречу.
— Зачем же отказываться?
Хозяйка распалилась ещё больше.
— Сонгуку едва исполнился год, а скоро и второй ребёнок появится... Не думаю, что смогу всюду ездить за Сонгуком.
— У Сонгука, похоже, и правда талант. Так что, сто седьмая, не держите его при себе и поищите агентство.
— Агентство? Ах да.
Мама взяла с полки визитку и протянула её хозяйке.
— Сестричка, вы в этом всё-таки лучше меня разбираетесь. Мне эту визитку Им Сонми дала, порекомендовала своё агентство. Знаете такое?
— Агентство «Синсон».
Хозяйка с каре нахмурилась.
Я нахмурился вместе с ней.
Об одном я успел забыть.
Агентство «Синсон», в котором состояла Им Сонми, выросло на том, что сводило артистов с чеболями.
Его директор Син Сонджун относился как раз к той породе людей, которых я терпеть не мог.
Он был из бедной деревни, начинал сопровождающим менеджером и пробился в директора «Синсона». На пути к цели он ничем не гнушался.
Мой отец Чон Чэхён по-своему уважал Син Сонджуна за то, что тот, простой деревенский парень, сумел закрепиться в шоу-бизнесе. Я такого уважения не испытывал.
Одним из моих железных правил было ни в коем случае не связываться с отцовскими людьми.
Они частенько, ссылаясь на отца, требовали от меня невозможного или хотели, чтобы я относился к ним так же, как он.
И это они смели требовать от меня, Чон Сонгука!
Я должен был любой ценой помешать заключению договора с «Синсоном».
[Мама, с договорами надо быть осторожнее...]
Я поспешно пошёл к маме.
В этот миг мама уставилась на меня с изумлением.
— Сонгук, ты что, идёшь сам?
[А... Это я...]
Я и правда шёл, ни за что не держась.
Ноги то и дело подкашивались, и меня шатало, но я шёл совершенно без опоры.
Я снова зашагал.
Шажок, другой.
— Ой, Сонгук.
Мама растроганно раскинула руки. Я тут же юркнул в её объятия.
Как тепло у мамы на руках.
От неё пахло свежим мылом.
[Так вот что такое настоящие мамины объятия.]
От железной леди в моей прошлой жизни всегда крепко пахло духами.
Сколько ни копаюсь в самых ранних воспоминаниях, она брала меня на руки считаные разы.
А к нынешней маме я мог прижаться, когда захочу. Я на миг опьянел от этого чувства.
Тут хозяйка с каре развеяла всё очарование момента.
— Сто седьмая, о «Синсоне» всякое говорят, но раз уж его порекомендовала Им Сонми, сходите на встречу. Только встретьтесь с несколькими агентствами и подпишите с тем, которое предложит лучшие условия.
— Когда я работала в бухгалтерии, я умела внимательно читать договоры. Видимо, засиделась дома. И... в Сеуле мне немного страшно. Сестричка, вы не могли бы пойти со мной? Вы же в бухгалтерии «Самджон Планнинг» работаете. Уж точно знаете больше моего.
Я посмотрел на маму новыми глазами.
Она просила о помощи хозяйку, которая в этом разбиралась.
Знать, чего тебе самому недостаёт, и держать рядом человека, который может помочь, — вот что важнее всего в делах.
Соседка немного подумала и кивнула.
— Позвоните по номеру на визитке Им Сонми. Я в этой кухне кое-что понимаю, так что помогу.
— Сестричка, большое вам спасибо.
Я тут же мысленно закричал:
[Всё равно ни за что не подписывайтесь с «Синсоном»!]
Я потянул маму за ворот, но она меня не поняла.
Мы втроём сидели над договором в офисе «Синсона», обставленном по меркам 1993 года самым современным образом.
Может, дело было в том, что век подходил к концу.
В офисе «Синсона» всё дышало декадансом.
Напротив нас сидела сотрудница агентства с густо подведёнными глазами и украдкой следила за нашей реакцией.
Я скосил глаза и пробежал договор, который читали мама и хозяйка.
[Договор на десять лет? Доходы пополам? Они что, издеваются?]
Одним словом, это была практически кабала.
И срок, и доля доходов были совершенно немыслимыми.
Я поочерёдно посмотрел на маму и на хозяйку.
В таких делах хозяйка с каре, похоже, смыслила больше мамы.
Я быстро хлопнул обеими ладонями по договору перед хозяйкой.
[Да посмотрите же сюда!]
Я прицельно стучал по строкам со сроком договора и разделом доходов.
— Сонгук, так нельзя.
Мама тут же одёрнула меня.
Соседка улыбнулась и ещё раз внимательно прочитала пункты, по которым я постучал. Потом подняла голову и посмотрела на сотрудницу.
— Мы ведь не обязаны подписывать договор с этими пунктами в таком виде?
— А что такое?
В голосе сотрудницы послышалась неуверенность.
По одному тону было ясно, что менять условия нам не дадут.
[«Синсон» из новичков костный мозг высасывает! В кабалу я не пойду!]
Я сердито залепетал.
— Срок и раздел доходов, по-моему, нужно обсудить. И уточнить придётся ещё немало деталей.
Сотрудница явно растерялась.
— Пойду спрошу у директора.
Я скрестил руки на груди и посмотрел на хозяйку.
[Ого, а наша с каре молодец.]
Вскоре дверь переговорной открылась и вошёл сам Син Сонджун.
Я, не разнимая рук, внимательно его оглядел.
Лоснящееся лицо, зачёсанные назад волосы, броская рубашка. Его фирменный вид.
[Давно не виделись, директор Син. Волос у вас пока хоть отбавляй.]
Когда я в последний раз видел Син Сонджуна перед смертью, он уже изрядно облысел.
Син Сонджун сел напротив, потирая ладони.
Терпеть не мог этот жест.
Словно он всем телом объявлял: «Сейчас я буду говорить. Я торгаш, и строить из себя благородного не собираюсь».
— Так вот ты какой, Сонгук. В кадре хорошо смотришься, а в жизни ещё краше. Говорят, сразу видно, из кого выйдет толк. Видать, про этого мальца и сказано.
[«Мальца»? Ты полегче со мной, директор Син.]
Син Сонджун перевёл взгляд на маму.
— И вы красавица. Всё-таки в нашем деле гены очень важны.
Потом он посмотрел на хозяйку.
— А с вами кто, тётя по маме? Или по папе?
— Я соседка. Ким Миён, работаю в «Самджон Планнинг».
Тогда я впервые узнал, как зовут хозяйку с каре.
Ким Миён.
— А-а.
Покончив с коротким приветствием, Син Сонджун перешёл к делу.
— Итак, мне сказали, что вас что-то не устраивает в договоре.
— Срок и раздел доходов. Вы сами знаете, что Сонгук уже не совсем новичок. Десять лет и делить всё пополам — по-моему, это слишком. Уже сейчас полно рекламодателей только и ждут, когда закончится передача с Сонгуком.
Ким Миён сразу перешла в наступление.
И тут же закрепила успех.
— Режиссёры, с которыми мы работали, рекомендовали и другие агентства. Мы пришли к вам первым, потому что вас посоветовала Им Сонми.
[Такие, как Син Сонджун, пасуют перед авторитетом. Молодец, с каре.]
Я дважды одобрительно похлопал Ким Миён по спине.
Син Сонджун недовольно потёр ладони, точь-в-точь муха.
Типичный Син Сонджун. Перед сильными заискивает, слабых давит.
И сейчас Ким Миён, увязавшаяся за нами как репей, была для него лишь досадной помехой.
— Мы это прекрасно понимаем. Сонгук сейчас звезда с большим потенциалом на рекламном рынке. Но видите ли...
Син Сонджун выдержал паузу.
Прежде чем выложить свои доводы, он пытался угадать, как мы их примем.
Вскоре он всё для себя решил и заговорил.
— Рынок рекламы с малышами гораздо меньше, чем кажется. Их гонорары и близко не сравнятся с гонорарами взрослых актёров. И договориться с ребёнком нельзя, отчего съёмки затягиваются. А моим сотрудникам всё это время приходится оставаться наготове, понимаете?
[Он держит нас за лохов.]
Син Сонджун бросил один взгляд на мою бедно одетую беременную маму, на меня, малыша, и на хозяйку из бухгалтерии «Самджон Планнинг» и решил, что может нас растоптать.
Я с недовольным видом скрестил руки и слушал Син Сонджуна.
С ответом я уже определился, но хотел послушать, как он будет изворачиваться.
— Да и лицо у ребёнка за год меняется больше дюжины раз. Сейчас Сонгук красавчик, а через месяц лицо станет другим. Если честно, сейчас его популярность ненадолго взлетит, потом лицо изменится и предложений от рекламодателей станет меньше. А постоянные расходы у нас никуда не денутся, правда?
— Словом, условия договора менять вы не станете. Я правильно вас поняла?
Ким Миён перебила его.
У меня аж на душе полегчало.
Син Сонджун развёл руками и натянуто рассмеялся.
— Я лишь объясняю позицию агентства. Сонми за вас просила, да и я очень хочу подписать договор с таким будущим талантом, как Сонгук. Поэтому мы с вами и связались.
Он из кожи вон лез, чтобы заключить договор на выгодных для себя условиях.
Слушать дальше было нечего.
Я вскочил.
Мама поспешила взять меня на руки, но я, пошатываясь, направился к двери.
Решимости у меня было хоть отбавляй, но попа всё равно переваливалась из стороны в сторону.
— Сонгук!
Ну что же ты стоишь? Пошли, мама!
Хозяйка тоже резко встала и посмотрела на Син Сонджуна.
— На предложенных условиях мы вряд ли подпишем договор. Подумайте. Если по-прежнему заинтересованы, пересмотрите условия и свяжитесь с нами.
[Вот это да, с каре!]

Комментарии

Загрузка...