Бриллиантовый зал отеля «Самджон» был точно таким, каким я его помнил.
Дорогие люстры.
Столы, накрытые по всем правилам.
Вокруг стояли поздравительные цветочные композиции, а между столами сновали официанты, чёткими движениями разнося блюда.
Чон Тхэгук сидел на своём месте, скрестив руки на груди и надувшись.
Вице-председателя Чон Чэхёна и моей матери, железной леди, по-прежнему не было видно.
Зато рядом с Тхэгуком сидел секретарь Ян и из кожи вон лез, чтобы его успокоить.
[Вроде парень, а какой мелочный. Люди не меняются. Ц-ц.]
— Ваш чачжанмён.
Опрятно одетый официант поставил передо мной тарелку чачжанмёна из отеля «Самджон».
Я тут же накрутил на вилку лапшу и со вкусом втянул её в рот.
Мама погладила меня по спине.
Я кивнул и втянул ещё порцию лапши.
Мама с Ким Миён, похоже, никак не могли привыкнуть к мысли, что праздник такой роскошный, а родителей именинника нет.
— Сестричка, я понимаю, что умер председатель Ким Ир Сен. Но неужели отец даже на день рождения собственного сына не мог прийти?
— У чеболей, похоже, и правда всё совсем не так, как у нас.
[Совсем не так — это ещё мягко сказано. Обычным людям их никогда не понять.]
А у меня тем временем весь рот оказался измазан соусом.
— Сонгук, вкусный чачжанмён?
Я пришёл на день рождения Чон Тхэгука без его родителей, встретил свою первую любовь Чонхи и ел восхитительный чачжанмён из отеля «Самджон». Плечи сами заходили в пляс.
За спиной меня окликнул знакомый голос.
Я обернулся. Там собралась вся группа «Джаст».
Похоже, Чон Тхэгук позвал и «Джаст», самую популярную группу на тот момент.
К нам подошёл Тхэхён, лидер группы, и поздоровался.
— Как вы поживаете?
— Вы сегодня выступаете?
— Да. Нам после выступления сразу надо уезжать, вот мы и хотели сейчас поздороваться с Сонгуком. Песня «Это ложь», которую он нам выбрал, ведь стала хитом. Спасибо, Сонгук.
[Благодарность выражают в материальной форме, а не на словах.]
Остальные трое по очереди погладили меня по голове.
— Увидимся, Сонгук.
[Теперь вы так заняты, что я вас долго не увижу. Держитесь, ребята.]
Я ответил улыбкой.
Парни из «Джаст» попрощались с мамой и Ким Миён и поспешили на сцену.
— Говорят, они теперь даже спать не успевают.
Ким Миён принялась объяснять, каким успехом сейчас пользуется «Джаст».
Я-то это прекрасно знал.
После «Пяти парней и корзинки с младенцем» популярность «Джаст» взлетела. Потом они снялись в рекламе «Самджон Электроникс» вместе с моей драгоценной персоной, а их следующий альбом тоже стал хитом.
В музыкальных кругах удивлялись. Все думали, они только за младенцем ухаживать умеют, а они, оказывается, ещё и отлично поют.
А уж выбранная мной «Это ложь» и вовсе побила все рекорды.
На сцене участники «Джаст» согнулись перед Чон Тхэгуком в поклоне под прямым углом.
— Господин Чон Тхэгук, поздравляем с десятилетием! Мы приготовили песню, чтобы этот день стал для вас самым счастливым на свете. Споём «Зелёный воздушный шарик»!
Не успел Тхэхён договорить, как заиграла музыка.
Парни из «Джаст» носились по сцене с таким рвением, какого и на музыкальных телешоу не увидишь.
И даже пели вживую.
Какой бы детской вечеринкой это ни казалось, халтурить на ней нельзя.
Ведь сегодня день рождения Чон Тхэгука, будущего наследника «Самджон Электроникс», и за это выступление им обещали огромный гонорар.
Я посмотрел на Чон Тхэгука. Он высокомерно восседал там, где в прошлой жизни сидел я.
Он по-прежнему дулся.
Зато Чонхи, которую заставили сесть рядом с ним, с восторгом смотрела на «Джаст».
Тут чья-то рука легла Чон Тхэгуку на плечо.
Он обернулся и увидел вице-председателя Чон Чэхёна.
Чон Чэхён тут же сел на свободное место рядом с ним.
И только теперь на застывшем лице Чон Тхэгука мелькнула улыбка.
Я слишком хорошо понимал, что это значит.
Он весь день злился и из-за своего скверного характера, и потому, что ему было тревожно.
Ему всего десять.
А в день рождения ни папы, ни мамы.
Как бы ни держался их брак на одной видимости, для него они всё равно были родителями.
Тут я уловил знакомый запах. Точнее, знакомые духи.
[Это что?..]
— Так вот какой он, Сонгук.
Голос ровный, твёрдый.
Железная леди.
На миг у меня перехватило дыхание.
— Э...
Я тут же закрыл рот.
При виде бывшего отца, вице-председателя Чон Чэхёна, я чувствовал совсем другое.
Пусть железная леди никогда не дарила мне ни капли тепла, мать есть мать.
Мама её не узнала, а Ким Миён, проработавшая в «Самджон Планнинг», узнала железную леди с первого взгляда и даже встала с места.
— Я Ким Миён, менеджер Чон Сонгука. А это его мама.
— В жизни он выглядит ещё смышлёнее, чем на экране. Я не раз слышала, что благодаря Сонгуку нашу компанию стали воспринимать теплее.
Она была одной из немногих, кто мог назвать группу «Самджон» нашей компанией.
Тут и мама поспешно встала, чтобы поздороваться.
— Как Сонгук печётся о маме. Ну что ж, хорошо вам повеселиться.
Железная леди выпрямила спину, прошла к Тхэгуку и села рядом.
Мама и Ким Миён перевели дух.
— Так вот она какая, жена вице-председателя Чон Чэхёна из «Самджона». С виду у него такая дружная семья.
[Мам, видимость обманчива.]
Наконец «Джаст» закончили песню, и со всех сторон раздались аплодисменты.
С появлением вице-председателя Чон Чэхёна и железной леди лицо Тхэгука просияло. Он поглядывал на Чонхи и с жаром хлопал.
Я молча смотрел на место рядом с Чонхи, которое занимал Чон Тхэгук.
[Не расслабляйся, Чон Тхэгук. Я ещё займу место повыше твоего. Погоди немного... Лет двадцать!]
— Ух ты!
Мама восхищалась без конца.
Папа, державший на руках Мингука, тоже довольно улыбался.
— Соён, так нравится?
— Конечно. Я и представить себе не могла, что буду жить в такой большой, хорошей квартире.
У мамы покраснели глаза.
Я до этого обходил квартиру, заложив руки за спину, а теперь подошёл к маме и крепко взял её за руку.
[Мам, тут всего тридцать четыре пхёна. Чего ты так разволновалась? И это же Чамсиль, самая окраина Сеула. Глушь какая-то.]
Мингук на руках у папы увидел, что мама плачет, и тоже расплакался.
Мингук теперь тоже дорос до трёх лет.
— Ма-ама. Уа-а-а!
— Всё-всё, Мингук. Мама больше не плачет.
— Соён, ну кто плачет в такой хороший день?
[И я о том же.]
Я пооткрывал в квартире все встроенные шкафы.
[Могли бы хоть немного потратиться. Опять материалы дешёвые. Ц-ц.]
— Соён, у нас теперь три комнаты. Можно Сонгуку и Мингуку выделить по одной, да?
— Мингук ещё маленький. Может, пусть пока спит с нами?
[Минуточку. Это что, у вас только Мингук сын? Эту квартиру мне дали за эксклюзивный контракт с «Самджон Электроникс».]
Я думал, что обрадуюсь отдельной комнате. Откуда же тогда взялось это чувство?
Я тут же прижался щекой к маминой ноге и потёрся о неё.
— Сонгук, хочешь спать с мамой?
В пять лет я уже говорил довольно разборчиво.
— Тогда давайте все вчетвером спать вместе.
[Ну, это уже лишнее. Мингуку три года, мог бы и жить самостоятельно.]
— Сонгук, тебе уже пять. Скоро в садик, пора спать в своей комнате.
[Не хочу!]
Я забрыкался.
— Милый, давай пока все вместе спать, пока Сонгук не привыкнет к этой мысли.
— Что с вами поделаешь.
Тут только папа поставил меня на пол.
Я снова заложил руки за спину и пошёл осматривать квартиру.
В прошлой жизни я время от времени приезжал на стройки «Самджон Констракшн», всё осматривал и позировал перед журналистами для красивых снимков.
Брать материалы подешевле, чтобы уложиться в смету, в этой отрасли было неизбежно. Хотя у «Самджон Констракшн» с этим всё-таки было получше.
Я шагнул в комнату возле кухни.
Тут, пожалуй, лучше, чем у самой входной двери, где все ходят мимо.
А заодно уже пора понемногу показать, что я за человек.
— Сонгук, тебе нравится эта комната?
— Да! Мне эту!
Я ответил во весь голос.
— Ты же только что не хотел спать один?
[Один спать не буду. Я здесь только учиться буду.]
Я показал папе на пустую стену.
— Пап!
— Что, Сонгук?
— Стой.
— Письменный стол тебе купить?
Я энергично закивал.
Наконец-то завтра переезд.
Из Сую в Чамсиль.
Из двушки в квартиру на тридцать четыре пхёна.
День, когда моя жизнь поднимется ещё на ступеньку.
Может, поэтому мне и не спалось.
Когда я был вице-председателем группы «Самджон», то обычно не спал из-за показателей компании.
Я родился, уже имея столько всего, что такие мелочи, как дом или машина, никогда меня не волновали.
И теперь я с удивлением обнаружил, сколько радости и волнения может доставить новая глава в жизни.
Я попробовал подлезть к маме, но уткнулся носом в макушку Мингука.
[Эх, соперник выискался.]
Соперник рос не по дням, а по часам.
Да ещё и здорово прибавил в весе.
Он всё ещё меньше меня, но расслабляться нельзя.
— Сонгук, тебе не спится?
Голос у мамы был ласковый.
— Маме тоже не спится.
— И папе не спится, Сонгук.
Из-за спины высунулся папа.
Похоже, от волнения перед завтрашним переездом никому не спалось.
[Мам, пап, ну чего вы? Сразу видно, что прежде такого не было. Подумаешь, какая-то квартира.]
А у самого улыбка была до ушей.
Из всех новых вещей папа первым делом купил мне письменный стол на деньги, которые столько времени понемногу откладывал.
И попросил доставить его к переезду.
Конечно, стол был дешевле любого из тех, которыми я прежде пользовался. Но мне хватало одного того, что теперь у меня будет где сидеть и учиться.
Папа вдруг вскочил и принёс сумку, лежавшую в углу.
— Милый, опять будешь проверять?
— Ага. Всё равно не спится, вот и проверю в последний раз.
Он сел с маленькой сумкой, в которой лежали банковские книжки.
Из сумки папа вынул увесистую пачку книжек.
— Эта на расходы по дому. Это накопительный вклад. А это взносы по жилищной программе. Соён, может, закроем жилищный вклад, раз квартира уже есть?
— Давай оставим. Сестричка Миён говорит, жилищный вклад закрывать не надо. Может, потом из этой квартиры переберёмся в другую, побольше.
[Вот это по-нашему, мам!]
Я дважды хлопнул маму ладошкой по спине.
Это означало «молодец».
— Милый, я тут за Сонгуком понаблюдала. Если ему что-то нравится, он хлопает ладошкой два раза, а если не нравится — три. Вот так.
[Догадалась?]
— Ну говорю же, Сонгук у нас необыкновенный.
Папа с улыбкой поднял сберкнижку прямо у меня перед глазами.
— Сонгук, помнишь её?
[Это же самый первый подарок, который мне сделали мама с папой.]
Мама и папа сказали, что будут откладывать всё заработанное мной на моё будущее, и слова своего не нарушили.
Могли ведь снять хоть немного на себя, но все мои заработки положили на счёт.
С гонорарами от «Самджон Электроникс» и оплатой за разовые съёмки и печатную рекламу, в которых я между делом участвовал, на моём счету набралось уже больше трёхсот миллионов вон.
А ещё акции «Самджон Электроникс».
[Вот, значит, каково это — быть сытым, даже не поев.]
Я от избытка чувств кувыркнулся вперёд на мягком одеяле, чтобы всех позабавить.
— Сонгук, так радуешься?
Ладно, гулять так гулять.
Я вытянул руки, поднял их над головой и сложил в форме сердца.
— Мама, папа. Я вас юблю.
Так я отблагодарил их за то, что они сберегли всё, что я заработал, и не потратили ни гроша впустую.
И за то, что научили меня быть счастливым даже без денег.
Жизнь Чон Сонгука перешла на следующий уровень!

Комментарии

Загрузка...