Глава 2. Графиня использует магию
Утро выдалось ясным и свежим. Я бодро вскочила с кровати и босиком подошла к окну. Раздвинув шторы, я подставила лицо тёплым солнечным лучам.
— Жить стало куда приятнее, когда больше не приходится иметь дело с этими несносными горничными! — воскликнула я и с облегчением вздохнула. — Слушать их пронзительные голоса с самого утра было крайне неприятно.
Последние несколько месяцев служанки каждое утро грубо стаскивали меня с постели, не переставая ворчать и жаловаться. Будто назло, они мучительно долго помогали мне собираться, хотя делали лишь самый необходимый минимум. Потом загоняли меня в угол комнаты и приносили завтрак — чёрствый хлеб да овощные очистки. А сами занимали стол и устраивали себе приятное чаепитие.
Разумеется, как только представилась возможность, я всех их уволила. И всё же не могла понять, как Лам умудрялась молча терпеть такое обращение.
Горничных у меня больше нет, но ничего страшного. Я и сама могу собраться.
В прошлой жизни мне никто никогда не помогал одеваться, так что ничего нового в этом не было. Платья Лам, конечно, оказались чуточку сложнее моей прежней одежды, но с капелькой магии я вполне справлялась.
Одевшись и приведя себя в порядок, я вышла из комнаты в длинный коридор со старомодным убранством. Всё вокруг казалось ветхим и изношенным, и от этого весь особняк словно окутывала мрачная пелена.
Внутри я уже неплохо здесь ориентируюсь. Пора бы наконец осмотреть и окрестности.
Теперь, когда назойливые слуги больше не путались под ногами, до столовой я добралась без единой неприятности.
Свежий хлеб, фрукты и овощной суп! Уволить повара, который кормил меня одними объедками и кухонными отходами, было лучшим решением в моей жизни!
Пока я с удовольствием завтракала, кто-то сел напротив. Подняв глаза, я увидела незнакомого молодого мужчину, который с улыбкой меня разглядывал. У него были каштановые волосы с чёрными прядями и правильные черты лица, а держался он так приветливо, что вся моя настороженность поневоле начала таять.
Если правильно помню, это помощник Шара.
Сесть за стол к жене своего господина прямо во время её трапезы было, мягко говоря, необычно, но никакой враждебности я от него не чувствовала.
— Доброе утро, госпожа. Полагаю, мы встречаемся во второй раз. Меня зовут Фуэ, я помощник господина графа.
Лам тогда была так напугана, что воспоминания об их первой беседе оставались смутными. Должно быть, это произошло, когда Шар представлял её домочадцам. Кажется, Фуэ и тогда представился примерно так же.
— Доброе утро, Фуэ. Как видите, я завтракаю, но, если у вас есть ко мне дело, говорите, — сказала я и снова принялась за еду, ожидая продолжения.
Фуэ одарил меня приятной улыбкой.
— Вы сегодня заняты, госпожа?
Это что, подкол? Сразу же?
Я проглотила кусок хлеба.
— По мне похоже, что я занята? Мне так скучно, что последние несколько дней я переставляю всё подряд в особняке. Сегодня я как раз собиралась прогуляться по территории. Но не волнуйтесь, за пределы поместья я выходить не намерена.
— Тогда позвольте мне вас сопровождать, — предложил Фуэ. — Думаю, будет полезно, если по дороге кто-нибудь станет вам всё объяснять. Не находите?
Как и прежде, злого умысла от него я не ощущала, но понять, что у него на уме, тоже не могла.
— Муж приказал вам за мной присматривать или что-то в этом роде?
— О нет, вовсе нет, госпожа. Я лишь заметил, что большую часть времени вы проводите одна, и подумал, что могу оказаться полезен. Только и всего.
Я подозрительно прищурилась.
— Вот как? И вы заметили это только спустя столько месяцев? — спросила я, но всё же кивнула. — Хорошо. Поверю вам на слово.
Покончив с честно заслуженным десертом, я поднялась из-за стола и пристально посмотрела на него.
Доверия этот мужчина у меня не вызывает. Но... ай, ладно. Мне скучно и всё равно нечем заняться. Почему бы не принять его предложение?
— Пойдёмте?
— Разумеется, госпожа. С удовольствием всё вам покажу. Может, начнём со школы и заодно навестим господина Канона? — предложил Фуэ.
Я медленно кивнула.
— Я как раз собиралась когда-нибудь с ним поздороваться. После нашей первой встречи мне ни разу не разрешили его увидеть... хотя вообще-то я его мать.
Канон был сыном Шара и Лам — точнее, приёмным сыном. Кровного родства между ними не было. Титул графа Меркюра передавался не по наследству, а присуждался за магические способности. Говорили, такой порядок ввели затем, чтобы магическая сила рода не угасала с каждым новым поколением. Из-за особого положения дома Меркюр выполнение его обязанностей во многом зависело от магии, поэтому главе семьи жизненно важно было оставаться могущественным магом. Ради этого на территории поместья существовало специальное учреждение — школа, куда принимали детей с большим запасом маны и высоким магическим потенциалом, обучали их и оценивали способности. Самый многообещающий из учеников со временем наследовал титул графа.
Сейчас самым перспективным среди них считался пятнадцатилетний Канон. Разумеется, он был слишком взрослым, чтобы на самом деле быть родным сыном Шара и Лам, но при семейных обстоятельствах Меркюров это никого не удивляло. Сам Шар когда-то тоже обучался в школе, прежде чем его выбрали наследником дома Меркюр.
Поскольку должность предполагала сражения и другие опасные обязанности, дом Меркюр всегда выбирал преемника заранее, готовясь к любым неожиданностям. Более того, если бы у нас с Шаром в будущем родился ребёнок, он не унаследовал бы титул, если бы его магические способности не превзошли способности Канона.
Но зачем жене Шара вообще нужна мана, если наследник у него уже есть? — задумалась я. Меркюры боятся потерять престиж «семьи магов», если примут в род хотя бы одного человека без магии? Или хотят повысить шансы на рождение наследника с сильными способностями? Всё-таки чем больше маны у родителей, тем выше вероятность, что ребёнок сохранит её после благословения.
На самом деле Лам любила детей и заинтересовалась Каноном ещё при их первой встрече — в день, когда переехала в поместье Меркюр. Но потом, сколько бы она ни просила позволить ей увидеться с ним, слуги отмахивались: мол, «господин граф не давал разрешения». В конце концов они заявили, что сам Канон не хочет её видеть, и Лам совсем перестала спрашивать о сыне.
Я рассказала обо всём Фуэ, и он явно удивился.
— Они говорили, что вам запрещено с ним встречаться? Я ничего об этом не знал, — произнёс он, недоверчиво нахмурившись.
— Именно. Сначала без конца повторяли, что я не могу встретиться с ним, пока господин граф не разрешит, а потом стали утверждать, будто Канон и сам не желает меня видеть. — Я не знала, было ли это правдой или слуги просто лгали прежней мне назло.
Мы вышли из особняка и пересекли просторный двор. Затем свернули на небольшую тропинку у края поместья и вскоре добрались до места.
— Так это и есть школа? — Я оглядела неприметное трёхэтажное деревянное здание среди деревьев. Здесь жили и учились дети, которым Меркюры преподавали магию. Покидать территорию им разрешалось редко.
Бедняги. День за днём сидят взаперти в таком унылом месте.
Похоже, за пятьсот лет с тех пор, как я жила Авророй, представления людей о магии сильно изменились. В моё время мы играли с заклинаниями и учились в собственном темпе, а не сидели в одном здании, связанные строгим расписанием и уроками.
Фуэ вошёл в школу с видом человека, который здесь прекрасно ориентируется. Я последовала за ним.
— Вы часто сюда приходите?
Он кивнул, и на его губах снова появилась та самая непроницаемая улыбка, которую я уже начинала считать его отличительной чертой.
— По службе мне нередко приходится здесь бывать. Я и сам когда-то учился в этой школе, поэтому мне позволяют свободно ходить по зданию.
— А, понятно.
— Как вы, вероятно, знаете, все важные должности в поместье Меркюр занимают люди, учившиеся в школе, — пояснил Фуэ. — Разумеется, это касается и самого титула, но также и других ключевых постов — например, советников господина графа. Все, кто служит дому Меркюр, должны обладать маной.
Я кивнула.
— И это было единственным непреложным условием, чтобы стать женой господина графа.
— По-настоящему важны лишь магические способности главы семьи, но Меркюры считают, что мана должна быть и у всех остальных, — сказал Фуэ. А затем подтвердил мои подозрения: — Это повышает вероятность того, что в семье будут рождаться дети с маной.
На первом этаже школы находились классы, а на втором и третьем — жилые комнаты учеников. Во дворе располагалась площадка для отработки масштабных заклинаний. По словам Фуэ, старшим ученикам порой даже позволяли сражаться с монстрами.
— Сейчас в школе учатся десять детей. Самому младшему шесть, самому старшему пятнадцать — это как раз господин Канон. В шестнадцать лет они покидают школу и начинают служить семье: кто-то становится помощником господина графа, кто-то — магом в другом регионе. Но, где бы они ни оказались, формально все равно остаются служащими дома Меркюр, — объяснял Фуэ, пока мы шли по коридору.
— Понятно. Я бы с радостью усыновила их всех. Наследник у Шара уже есть, но не вижу причины, почему у нас не может быть других детей, — сказала я.
На лице Фуэ на миг появилось сложное выражение, но тут же уступило место его привычной загадочной улыбке.
— К сожалению, подобные дела зачастую куда запутаннее, чем нам кажется.
— Неужели? — вслух удивилась я.
Вскоре мы подошли к классу, где трое подростков упражнялись в магии.
— Это старшие ученики школы, — сообщил Фуэ. — Среди них и Канон. Их учитель Гурдан — мой бывший одноклассник. Он специализируется на магии огня.
Похоже, сейчас шёл теоретический урок: трое учеников читали книги, одновременно практикуя простые заклинания своего основного атрибута. Канон создал на ладони небольшой шар воды, а двоих других окутывали сияние и огненная аура.
— Господин Канон специализируется на магии воды, — продолжил Фуэ. — Сейчас дети тренируют контроль магии.
— Контроль магии? — переспросила я.
— Да. Они учатся вкладывать в заклинание как можно больше силы, затем сжимать его и удерживать в таком виде как можно дольше.
— И создание маленького шарика воды на ладони вы называете «контролем магии»?.. Хм.
Какой в этом смысл? Умение сжать заклинание и долго удерживать его в таком состоянии практически нигде не пригодится. В бою порой действительно нужно сосредоточить ману и сделать заклинание более концентрированным, но лишь на короткое время; поддерживать его так долго бессмысленно. Защитные заклинания, напротив, приходится удерживать продолжительное время, зато сжимать их вредно. Магам, специализирующимся на защите, нередко требуется прикрывать большие группы мирных жителей, а для этого нужны заклинания широкой площади действия. Сжимать их нет никакой практической причины.
Неужели теперь так принято обучать магии?
Похоже, с годами люди забыли, в чём заключается настоящая прелесть магии.
Но меня смущало и другое. Фуэ назвал Канона «магом воды». Значит ли это, что другими видами магии тот пользоваться не может? Неужели в школе каждый ученик применяет только тот атрибут, к которому у него наибольшая склонность? Конечно, у каждого и правда есть вид магии, который даётся лучше остальных. Я, например, превосходно владела магией света, а с другими атрибутами справлялась заметно хуже. Но это вовсе не означало, что я совсем не могла ими пользоваться.
Нужно как можно скорее разобраться, как теперь принято обращаться с магией.
Пока увиденное мне совсем не нравилось, но, возможно, у современного подхода имелись преимущества, о которых я ещё не знала.
И всё же, — подумала я, оглядывая класс, — урок ужасно скучный, и дети явно умирают от тоски. К тому же учитель то и дело их одёргивал, и от этого их магия становилась нестабильной.
— А на каком атрибуте специализируетесь вы, Фуэ?
— На магии ветра. Ею пользоваться гораздо проще, чем магией других атрибутов, так что мне здорово повезло.
Через несколько минут Канон заметил нас. Учитель Гурдан тоже бросил в нашу сторону взгляд и велел ученикам сделать перерыв. После этого он подошёл к нам, потирая ладони.
— Вот так приятный сюрприз. Добро пожаловать в школу, госпожа. Что привело вас к нам сегодня? — спросил он.
— Мне стало гораздо лучше, поэтому я решила прогуляться по поместью. А сюда пришла навестить Канона. — В последнее время я ссылалась на то, что «мне стало лучше», объясняя, почему вдруг смогла выходить из комнаты и гулять по поместью.
Я перевела взгляд на Канона. Он молча смотрел на меня, и по его голубым глазам невозможно было понять, о чём он думает. Похоже, моему появлению он был не особенно рад.
Ну, этого стоило ожидать. Наверное, он гадает, почему я вдруг пришла к нему после нескольких месяцев полного безразличия. Либо слуги не лгали и он действительно не хочет иметь со мной ничего общего.
Остальные ученики и учитель тоже смотрели на меня холодно. От них исходила злоба, похожая на ту, что я чувствовала от прежних слуг.
Похоже, здесь мне не рады.
Я затаила дыхание, ожидая, что произойдёт дальше, и тут одна из учениц — девочка — заговорила:
— Я хочу увидеть вашу магию, госпожа.
— Я тоже! — тут же подхватил второй ученик.
Даже Гурдан присоединился к ним:
— Не могли бы вы немного продемонстрировать нам свою магию, госпожа?
Я не знала, известно ли детям, что Лам не умела пользоваться магией, но Гурдан-то совершенно точно был в курсе.
Он хочет выставить меня дурой перед детьми.
Из того, что я успела узнать о доме Меркюр, стало ясно одно: положение человека в здешней иерархии во многом определяли его магические способности. Неспособность пользоваться магией поставила Лам на самое дно, дав мучителям ещё один повод относиться к ней с презрением.
Я сжала кулаки и встретилась с Гурданом взглядом.
— Разумеется, могу показать вам немного магии. Раз уж на уроке вы отрабатывали контроль и удержание заклинаний, я включу это и в свою демонстрацию.
Я решила создать иллюзию на основе магии света, добавив к ней понемногу других атрибутов. Судя по уроку Гурдана, современное обучение магии было целиком сосредоточено на основном атрибуте ученика, но мне такой подход не нравился. Магия раскрывала весь свой потенциал лишь тогда, когда начинаешь сочетать разные её виды.
Так... Возьму свет, воду, дерево, ветер и огонь.
Вскоре класс заволокло туманом. На этом чистом полотне я начала проецировать самые разные иллюзии. Сначала превратила комнату в яркое цветочное поле, затем — в тихий снежный пейзаж. Потом устроила небольшое представление с танцующими языками пламени, которые совсем не обжигали, и вызвала радугу, перекинувшуюся через весь класс. Сжимая воздух, я могла менять температуру и делать каждую иллюзию ещё убедительнее.
Дети и учитель были совершенно ошеломлены моей демонстрацией.
В прошлой жизни с таких иллюзорных заклинаний обычно начинали знакомство с магией. А для них, похоже, это впервые?
Мне очень хотелось, чтобы дети поняли: магия должна приносить радость. К несчастью, мою демонстрацию они, похоже, совсем не оценили. Все в классе, включая Фуэ, застыли как статуи, широко раскрыв глаза — чуть ли не от ужаса.
Жаль, — подумала я, понуро опустив плечи.
— Простите, госпожа, но... что это сейчас было? — спросил Фуэ, когда наконец снова обрёл дар речи.
— Обычное иллюзорное заклинание на основе магии света с небольшими добавками других атрибутов, — как ни в чём не бывало объяснила я.
Учитель и дети всё ещё стояли как окаменевшие.
— Всё довольно просто, — продолжила я. — Сначала магией света создаёте пространство иллюзии, потом — вжух! — воображением вплетаете туда другие виды магии и — бах! — проецируете их. А затем...
Несмотря на все мои старания, остальные четверо так и не отмерли. Это что, новый способ надо мной издеваться? — подумала я.
— Госпожа, могу я поговорить с вами наедине во дворе? — спросил Фуэ.
Я недоумённо последовала за ним наружу. Вообще-то я пришла повидаться с Каноном, но так и не обменялась с ним ни единым словом, и от этого мне было тоскливо.
— Я совершенно точно помню, что перед вашей свадьбой с господином графом нам сообщили: вы не умеете пользоваться магией, — сказал Фуэ, пока мы шли по саду. Он выглядел растерянным.
— Всё верно. Я не могла пользоваться ею из-за слабого здоровья, — ответила я. Я уже объясняла самочувствием буквально всё подряд, но это было настолько удобно, что отказываться от такой отговорки не хотелось.
— Из-за слабого здоровья? — повторил Фуэ.
— Да. Чрезмерные нагрузки вредят организму.
— Позвольте узнать, к какому атрибуту вы... — Фуэ осёкся, будто не понимая, как закончить вопрос.
— Я специализируюсь на магии света, но могу пользоваться всеми атрибутами. Сочетаю их по необходимости.
— Всеми атрибутами?! — воскликнул он, удивившись ещё сильнее.
Похоже, магическая теория моей прошлой жизни и нынешняя действительно различались очень сильно.
— Эм... если позволите спросить, госпожа, где вы обучались магии? Ваш отец никогда не упоминал, что вы проходили какое-либо официальное обучение.
— В основном я училась сама. В магии очень многое зависит от воображения.
— Вы самоучка?! — Фуэ никак не мог перестать глазеть на меня.
— Магией нужно наслаждаться, — беззаботно ответила я.
После этого разговора мы закончили прогулку по поместью и вернулись в особняк. По дороге я не могла не заметить, что Фуэ был немного рассеян.
※
Как обычно, вернувшись домой, Шар обнаружил на столе гору работы. Уже наступила ночь, а бумагам и отчётам, требовавшим его внимания, не было конца. Он как раз читал очередной документ, когда в кабинет без предупреждения ворвался Фуэ — непривычно взволнованный.
— Что случилось, Фуэ? На тебя не похоже так терять спокойствие.
Фуэ наклонился над столом и выпалил:
— Господин Шар, ваша жена — это нечто!
Я просил его присматривать за Лам, но что значит «это нечто»? — подумал Шар.
Насколько Шар знал, Лам была всего лишь болезненной старшей дочерью барона, который бездумно сорил деньгами. Единственным, что хоть как-то выделяло её, была мана. Что же так поразило Фуэ?
— Её светлость умеет пользоваться несколькими атрибутами и, похоже, очень хорошо владеет магией.
— Несколькими атрибутами? — переспросил Шар. — И ты утверждаешь, что она сильна в магии? Объясни.
— Сегодня я сопровождал её светлость в школу: она хотела навестить господина Канона. Там на наших глазах она применила масштабное заклинание, ничего подобного я прежде не видел. Мы все лишились дара речи.
— Ты уверен, что тебе не привиделось? — спросил Шар. Он не мог поверить, что такая робкая девушка, как Лам, прежде не умевшая пользоваться магией, способна на нечто подобное. К тому же Шар никогда не слышал о человеке, который владел бы всеми видами магии. Сама мысль казалась нелепой.
Но Фуэ стоял на своём.
— Я абсолютно уверен. Гурдан и дети в школе тоже всё видели. Если сомневаетесь, спросите у них.
Необычная настойчивость подчинённого ошеломила Шара.
— Я также навёл справки о слугах, которых уволила её светлость, — продолжил Фуэ. — Решил, что у неё наверняка была причина от них избавиться.
— И что? Выяснил что-нибудь интересное?
Фуэ кивнул.
— Похоже, слуги сообща издевались над её светлостью. Некоторые даже поднимали на неё руку, одновременно требуя, чтобы она познакомила их с вами. И это ещё не всё. Говорят, прежний повар кормил её одними остатками и объедками.
— Что? Невозможно. Никто не стал бы так обращаться с графиней... — Шар внезапно умолк, когда его осенило.
Её горничные действительно занимали более низкое положение, чем его покойная жена, но всё же были выше Лам по рангу. Многие знатные дамы отказывались прислуживать женщине более низкого ранга. Но это всё равно не давало им права так обращаться с Лам.
— Возможно, вы замечали, что её светлость всегда носила простые платья, — продолжил Фуэ. — Оказывается, горничные продавали более дорогие наряды, которые мы для неё заказывали, а деньги тратили на собственные удовольствия. Кроме того...
— Есть ещё? — ошеломлённо спросил Шар.
— Последние несколько месяцев слуги насильно держали её светлость в комнате и не позволяли встречаться с господином Каноном. Полагаю, такое обращение и поспособствовало столь резкой перемене в её поведении. В конце концов, даже у самого терпеливого человека есть предел. Вам следовало внимательнее относиться к своей жене, господин.
Легко ему говорить, но что Шар теперь мог сделать? Лам уже уволила главных виновников и, вопреки принятому обычаю, не дала им рекомендательных писем, которые дворянские семьи обычно выдавали увольняемым служащим. Шара переполняли противоречивые чувства. Он отвернулся, не находя слов.
— Значит, дочь барона — не просто робкая и трусливая девчонка. Вот как... — пробормотал он.
— Я знаю, что после первой жены вы стали плохо относиться к женщинам, господин, но её светлость совсем другая, — сказал Фуэ. — Думаю, ещё не поздно попытаться наладить отношения.
Шар промолчал. Ему было стыдно за то, как его слуги обращались с Лам, но новые сведения о жене невольно пробудили в нём слабую надежду. Он опустил взгляд на документы и задумался, что делать дальше.
Какая скучная девушка.
Именно это Шар подумал при первой встрече с Лам. Но теперь Фуэ утверждал, что жена вовсе не так проста, как кажется. Тогда она напоминала скорее украшение: постоянно следила за реакцией окружающих и никогда не говорила, что думает. Шару так и не удалось нормально с ней поговорить — стоило ему обратиться к ней, как она начинала без конца извиняться. Неудивительно, что особенно хорошего впечатления Лам на него не произвела, и с тех пор он обращался с ней предельно осторожно.
— Фуэ, Лам у себя?
— Должна быть там. После прогулки я лично проводил её до комнаты. Хотя не могу гарантировать, что теперь она снова не бродит по особняку.
— Понятно. — С этими словами Шар поднялся с кресла и направился к двери.
— Куда вы, господин? — спросил Фуэ.
— К жене, — хмуро ответил Шар. Он считал, что с неприятными делами лучше разбираться как можно скорее.
— Удачи, господин. Постарайтесь поладить с её светлостью. Если больше ничего не нужно, я отправлюсь к себе, — сказал Фуэ с чуть озорной улыбкой.
Шар покосился на него, вышел из кабинета и направился к комнате жены.
※
В одной ночной рубашке я стояла посреди комнаты, совершенно ничего не понимая. Что произошло, спросите вы? По какой-то причине мой муж Шар решил, что сейчас самое подходящее время заявиться ко мне в гости.
Что ему вообще понадобилось в такой час? Мне совсем не нравится, что он без предупреждения врывается в мою комнату. Раньше он никогда не обращал на меня внимания. Что вдруг изменилось? Но я ничего не узнаю, пока его не выслушаю.
О Шаре я почти ничего не знала, кроме того, что Лам считала его «страшным» и при любой возможности старалась избегать.
Ну не могу же я просто стоять столбом. Для начала я решила хотя бы поздороваться.
— Добрый вечер, — сказала я, присев в реверансе. — Что привело вас ко мне в столь поздний час?
Я жестом предложила ему сесть за стол, а сама устроилась напротив.
— Лам, я хочу кое-что с тобой обсудить, — без предисловий сказал он.
Такого поведения я у него ещё не видела. Обычно, встречаясь со мной в коридорах, он просто проходил мимо, даже не замечая. Что же происходит?
Он услышал о том маленьком фокусе с магией в школе? Лам не умела пользоваться магией, так что неудивительно, если ему стало любопытно. Я не сомневалась, что Фуэ рассказал ему об утренних событиях. Наверняка Шар пришёл расспросить меня именно об этом. Точно. Просто так он бы не пришёл — у него наверняка есть какая-то скрытая цель.
Раз уж он сидел передо мной, я внимательнее изучила мужа. Шар закинул ногу на ногу и смотрел на меня острым взглядом, от которого прежняя Лам наверняка выскочила бы среди ночи босиком и с криком. Не знаю, делал ли он это нарочно, но взгляд у него был крайне недружелюбным.
Неудивительно, что бедная Лам его боялась.
Теперь я понимала, почему графа Меркюра считали человеком, к которому трудно подступиться. Людей тревожила не только его магия: несмотря на красивую внешность, сам он производил холодное и пугающее впечатление.
— Я полагал, что у тебя есть лишь мана, но сегодня выяснилось, что ты умеешь пользоваться магией. Почему ты скрывала это от меня? — спросил Шар, пронзительно глядя мне в глаза.
Правда заключалась в том, что воспоминания вернулись ко мне совсем недавно, но подобное объяснение только всё усложнило бы. Поэтому я решила воспользоваться той же отговоркой, что и с Фуэ.
— Раньше не могла, но теперь здоровье улучшилось, и, похоже, могу, — уклончиво ответила я.
— Здоровье? — с явным сомнением повторил Шар.
Лам, возможно, боялась Шара, но я — нет. И врать ему мне тоже было ничуть не совестно. К тому же из-за обращения слуг я и правда чувствовала себя физически далеко не лучшим образом. А главное, от мужа я уже давно ничего не ждала. Так зачем быть с ним откровенной?
Он женился на Лам исключительно из расчёта, а потом полностью о ней забыл, бросив на произвол слуг. Я понимала, что она ему безразлична, но всё же! Любой другой мужчина в подобной ситуации хотя бы иногда проверял бы, как живёт его жена. Этот не удосужился даже на такое. Лам прошла через настоящий ад из-за него, а теперь он сидел передо мной, словно не понимал, что натворил. Неудивительно, что мнение о Шаре у меня сложилось крайне нелестное. На моём месте любой чувствовал бы то же самое.
— Покажи магию, которую использовала в школе. Я хочу увидеть её собственными глазами, — сказал он.
Он понятия не имел, что я чувствую, но всё равно смел с обычной надменностью чего-то от меня требовать? Не повезло ему. Подчиняться его приказам у меня не было ни малейшей причины.
— С какой стати? Умею я пользоваться магией или нет — вас это не касается. И мне не нравится, когда мной командуют.
— Что ты сейчас сказала? — Шар разинул рот и уставился на меня широко раскрытыми глазами. Он явно не ожидал, что его робкая жена откажется выполнять приказ.
Однако он быстро взял себя в руки и посмотрел на меня уже холодно и расчётливо. От недавнего замешательства не осталось и следа.
— Ты моя жена. Разумеется, это меня касается.
Вот это новость: он всё-таки помнит, что я его жена!
— Совершенно верно. Я ваша жена — та самая, которую вы отбросили в сторону сразу после свадьбы. Я уже выполнила то, для чего была вам нужна, так что теперь во мне больше нет необходимости, не так ли? Не беспокойтесь, вредить вам своей магией я не собираюсь. Поэтому не могли бы вы снова оставить меня в покое, как делали до сих пор?
Шар нахмурился.
— Я материально поддерживаю твою семью. Не думаю, что тебе следует относиться ко мне настолько пренебрежительно, — сказал он, испытывающе глядя на меня, словно проверял, насколько далеко я готова зайти.
Вот только нынешнюю меня такими угрозами не проймёшь!
— Можете прекратить помощь в любой момент. Мне совершенно всё равно, даже если они окажутся на улице, — сказала я и усмехнулась, подчёркивая своё безразличие.
На несколько мгновений Шар погрузился в раздумья. А затем его губы внезапно растянулись в хитрой улыбке.
— Понятно. Фуэ был прав.
Я ожидала от него гнева или потрясения — чего угодно, только не улыбки. Теперь уже я лишилась дара речи.
Почему он улыбается? Он же должен быть в ярости! Я подозрительно следила за ним, ожидая следующего шага.
— Лам, ты ведь всё это время меня обманывала? — обвинил он. — Изображала перепуганную, покорную жену и скрывала настоящую себя.
— Ничего подобного. — Если я не хотела рассказывать, что вспомнила свою прежнюю жизнь, мне оставалось только лгать.
— Мы никогда толком не разговаривали, поэтому я и не замечал, что ты меня водишь за нос.
В первой части он был прав: они с Лам разговаривали лицом к лицу всего несколько раз — в основном потому, что Шар почти всё время работал, а когда бывал дома, запирался в кабинете.
— Именно. Вы даже не представляете, через что мне пришлось пройти с тех пор, как я сюда приехала, — резко ответила я.
В том, как слуги обращались с Лам, отчасти был виноват и Шар. Если бы он хотя бы делал вид, что защищает жену, издевательства не зашли бы так далеко. Хотя, наверное, я сама была дурой, раз вообще чего-то от него ждала.
Я молча смотрела на него, ожидая, что он скажет дальше.
Он снова устремил взгляд на меня.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...