Иллюстрации
Текст на иллюстрации:
Текст на иллюстрации:
Я переродилась робкой графиней: сильнейшая ведьма прошлой жизни мечтает о спокойной жизни
1
Агеха Сакура
Иллюстрации: TCB
Текст на иллюстрации:
Бар — бывший одноклассник Шара. Он инициативнее и непоседливее Фуэ.
Фуэ — помощник и бывший одноклассник Шара. Брат-близнец Бара.
Канон — сын Шара и Лам, хотя кровным родством не связан ни с одним из них. Получив лучшие оценки в школе, он был назначен наследником Шара.
Шар — граф Меркюр. Владеет магией молнии. Печально известен своей холодностью и безжалостностью.
Лам — графиня Меркюр. Была обручена с Шаром из-за своей маны. В прошлой жизни была могущественной ведьмой.
Текст на иллюстрации:
«Готовься, Лам. Когда поправишься, я буду баловать тебя вволю».
На губах Шара заиграла озорная улыбка, и он поцеловал меня в лоб.
Глава 1. Робкая графиня пробуждается
В южной части королевской столицы Тетта находилось поместье графа Меркюра — дом немногочисленных профессиональных магов страны. Дом Меркюр, который из поколения в поколение возглавляли могущественные маги, был окутан тайной. С самого основания королевства Тетт его представители по поручению короля, других дворянских домов и церкви брались за дела, требовавшие особых знаний в магии. Среди знати у них сложилась своеобразная репутация: способности Меркюров казались окружающим жуткими и вызывающими тревогу, но задевать их никто не осмеливался, опасаясь однажды испытать эти загадочные силы на себе.
Всего несколько секунд назад в особняке почтенного дома Меркюр появилась дыра размером с большой валун — и устроила её не кто иная, как я, Лам Меркюр, жена графа Меркюра.
«Фух. Похоже, эту ничтожную букашку я всё-таки вырубила». Я отряхнула руки о юбку и несколько раз глубоко вдохнула, успокаиваясь и понемногу приходя в себя. «Кажется, я слегка перестаралась. И правда совсем забыла, каково это — чувствовать, как мана циркулирует по телу».
Я опустила взгляд. У моих ног в совершенно неприглядном виде распластался грузный садовник, который всего пару мгновений назад попытался меня ударить.
Незадолго до этого он заорал: «Да ты всего лишь жена господина графа! Как ты смеешь так зазнаваться?!» — и бросился на меня с занесённым кулаком. А я всего-то защитилась.
Слуги один за другим продолжают на меня нападать. Похоже, прежнюю Лам они и правда ни во что не ставили. Начинает раздражать.
Выйдя замуж за графа Меркюра, я вошла в куда более знатный дом, но сказкой моя жизнь от этого не стала. С тех пор в особняке меня помыкали все без разбора, какого бы положения они ни занимали. Я носила титул графини, но не могла исполнять связанные с ним обязанности: меня попросту никогда этому не учили. В конце концов, я была всего лишь дочерью барона, чей род происходил из простолюдинов. К тому же во всём графстве у меня не было ни одного знакомого, который мог бы взять меня под своё крыло. Муж меня игнорировал, слуги ненавидели, а знаний для управления поместьем у меня не было. Словом, во всём особняке не находилось ни одной души, которая относилась бы ко мне дружелюбно.
Хотя, может, одна всё же есть. Муж, похоже, просто-напросто не испытывает ко мне никакого интереса.
Я была не первой женой графа Меркюра: до меня он уже состоял в браке с дамой куда более способной, чем я. Вдобавок я с детства отличалась слабым здоровьем и до замужества ни разу не покидала родительский дом, поэтому совершенно не знала жизни. Болезненная робость постепенно завладела мной настолько, что я начала бояться всего на свете и уже не могла высказать даже собственное мнение.
Что ещё хуже, моя старшая горничная — дочь влиятельного виконта — была влюблена в графа Меркюра и пылко меня ненавидела. Она не могла смириться с тем, что он выбрал второй женой меня, дворянку более низкого происхождения, а не её — женщину, которая всю жизнь посвятила дому Меркюр. Постепенно и остальные слуги начали подражать её обращению со мной. Саму мысль о том, что им приходится прислуживать какой-то жалкой баронской дочке, они воспринимали как оскорбление. Как бы я ни старалась, управлять поместьем было невозможно, пока прислуга отказывалась выполнять мои распоряжения.
Я и сама вовсе не хотела выходить за графа. Из-за определённых обстоятельств меня фактически продали семье Меркюр — не то чтобы слугам было до этого какое-то дело. Они пользовались тем, что из-за постоянной занятости граф почти не бывал дома, и без конца меня мучили.
И вот в один из таких несчастных дней, когда мои горничные в очередной раз издевались надо мной, ко мне вернулись воспоминания.
※
— Ну и сколько можно быть такой бесполезной? Когда ты наконец порекомендуешь меня господину графу в наложницы?!
За окном сияло раннелетнее солнце, резко контрастируя с холодной пустотой комнаты, где я находилась. Молодая женщина дёрнула меня за кое-как расчёсанные светло-зелёные волосы, и с моих губ сорвался болезненный стон.
Ненавижу это! Мне так страшно... Но если я посмею возразить, наказание станет ещё хуже.
Если просто молча всё стерпеть, неприятностей не будет.
— Эй! Ты меня вообще слушаешь?!
В следующий миг меня окатило жидкостью с головы до ног. Она вылила на меня ведро холодной воды. В ушах разнёсся злорадный хохот. После свадьбы и переезда в дом Меркюр это стало частью моей повседневной жизни.
— Мало того что ты ничего не умеешь и во всех отношениях полная дурочка, так господину графу ещё и дела до тебя нет, — надменно произнесла женщина, глядя сверху вниз на меня, скорчившуюся на полу. — И всё же ты смеешь называть себя графиней! Тебе самой не стыдно? По крайней мере, могла бы слушаться моих приказов. Разве я не права?
Говорила моя старшая горничная — та, что распоряжалась остальной прислугой и предводительствовала самыми злобными и жестокими слугами в доме графа. Она была красива: чёрные волосы до плеч, ледяные голубые глаза и — возможно, благодаря воспитанию — самомнение величиной с высочайшую вершину гор Ураган, видневшихся вдали из моего окна.
— Раз уж ты настолько бесполезна, могла бы хотя бы познакомить господина графа с женщиной, которая способна родить ему наследника.
Как было бы хорошо, если бы для решения всех проблем хватило одной этой просьбы.
К несчастью, я не могла исполнить её желание, даже если бы захотела. Для того чтобы стать графиней Меркюр, существовало одно неизменное условие: в теле женщины должна по-прежнему течь мана.
Большинство людей теряли ману, когда в детстве проходили обряд благословения, однако в исключительно редких случаях она сохранялась и после церемонии. У таких людей магия порой могла внезапно проявиться сама собой. Обычно такие люди вызывали у окружающих тревогу, но семья Меркюр была исключением. Поскольку её члены зарабатывали на жизнь как профессиональные маги, жене графа — даже второй жене вроде меня — тоже было необходимо обладать маной.
Только поэтому меня и выбрали ему в невесты. Неудивительно, что горничные на меня злятся.
Но я понимала, что любые объяснения лишь ещё сильнее разозлят старшую горничную. С самого дня свадьбы я ежедневно наблюдала за ней и прекрасно знала, что она за человек. Поэтому промолчала.
— От одного твоего вида тошнит. Девочки, покажите нашей дорогой госпоже, где её место!
Хихикая, словно гиены, остальные горничные принялись толкать меня и пихать из стороны в сторону. Возможно, им и приказали издеваться надо мной, но я знала, что они ненавидели меня и без всяких приказов.
— Ха-ха, прости! Я случайно задела тебя локтем.
— Ой, а я — коленом! Ничего не могла поделать. Сама виновата, что сидишь на корточках прямо под ногами, госпожа. До чего же ты тупая, даже поверить трудно!
На губах старшей горничной появилась довольная ухмылка, пока она наблюдала, как остальные набрасываются на меня. В этом доме мне не помог бы никто.
Пожалуйста, хватит...
А муж? Он был занятой человек и не интересовался мной — женщиной, на которой женился лишь из чувства долга. Случаи, когда мы виделись, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Я не знала, понимал ли он, как со мной обращаются слуги, или сознательно закрывал на это глаза.
Я для него ничего не значу.
Насколько мне рассказывали, после смерти первой жены окружение графа замучило его просьбами жениться снова. В конце концов он остановился на мне — второсортной дворянке, которая никому не посмеет перечить. В обмен на меня семья Меркюр предоставила моему отцу значительную финансовую поддержку, и потому никто из моих родственников ни разу не выразил даже малейшего недовольства тем, как со мной обращались в доме графа. Так и тянулись один за другим унылые дни, а я терпела всё новые издевательства.
— Так тебе и надо, никчёмная простолюдинка! — огрызнулась одна из горничных. Старшая была не единственной, кому нравилось меня травить; остальные слуги тоже сплотились на почве издевательств надо мной. — Ты такая раздражающая! Как вообще такую, как ты, выбрали женой господина графа?! Подумаешь, у тебя есть мана — ты ведь даже магией пользоваться не умеешь!
Я ненавидела себя за то, что просто сидела и терпела их издевательства, но меня до ужаса пугало, что они сделают, если я попробую ослушаться. Я не хотела испытывать ещё более сильную боль, ещё больше страдать, снова плакать.
«Что бы ты ни делала, всё бесполезно». Эту мысль мне снова и снова вбивали в голову — и словами, и кулаками — ещё когда я жила в родительском доме.
Нужно просто молчать. В конце концов, я сама виновата, что ни на что не способна.
Сил сопротивляться им у меня уже не осталось. Да если бы и остались, ничего бы не изменилось.
— Скажи хоть что-нибудь! Меня один твой вид до бешенства доводит! — воскликнула старшая горничная и с силой толкнула меня назад.
Я вскрикнула: от толчка меня отбросило так далеко, что затылок с силой ударился о полку. В тот же миг внутри моего тела что-то изменилось. В голове сильно запульсировало, а затылок будто охватило огнём.
Больно, больно, как же больно!
Но к боли примешивалось и другое ощущение — странное, словно внутри меня поднимался таинственный прилив.
Какое... тревожное чувство. Что бы это ни было, казалось, оно вот-вот переполнит моё тело и вырвется наружу. До смерти перепугавшись, я сжалась. Что происходит? Мне страшно! Пожалуйста, не надо!
Я закрыла голову руками и задрожала всем телом, словно лист на ветру. Страх так стиснул грудь, что я не могла даже закричать.
Моя голова...
Словно прорвало плотину, и в сознание хлынул поток незнакомых событий. Казалось, кто-то разом запихивает мне в голову слишком много информации. Перед глазами вставала неизвестная страна, в воздухе без конца проносились странные заклинания. И именно я их творила, а рядом находились трое моих учеников. Я никогда прежде не видела этих сцен — и всё же они будили во мне странное чувство узнавания.
Что происходит?
Под натиском волн незнакомых воспоминаний я упёрлась ладонями в деревянный пол. Грудь наполнили счастье, тепло и горько-сладкая печаль. В уголках глаз защипало от слёз.
Что это такое?
Вскоре видения закончились, боль исчезла, и осталась только я — вместе с вернувшимися воспоминаниями. Я вспомнила всё. Эти важные, невероятно дорогие мне воспоминания принадлежали мне самой.
Точно. Как я могла забыть такие тёплые и добрые мгновения?
Через несколько секунд сознание снова прояснилось, словно я очнулась после долгого сна.
Лам... Нет, я вовсе не робкая графиня. Настоящая я — это...
— Раз уж ко мне вернулась память, больше я не позволю им так со мной обращаться, — пробормотала я.
Горничные заметили перемену и подозрительно уставились на меня.
— Сама с собой разговариваешь? Вот уж новый уровень жалкости. Может, после удара головой ты совсем рехнулась? — сказала старшая горничная.
С пола я видела, как ко мне приближаются её туфли. Я поднялась, стряхнула пыль с юбки и молча впилась в неё взглядом.
— Как ты смеешь так на меня смотреть? Какая дерзость! Вижу, тебя всё ещё нужно воспитывать, — выкрикнула она и замахнулась правой рукой, намереваясь ударить меня за неповиновение.
Я без труда уклонилась от пощёчины, и её глаза расширились: такой ловкости от меня она явно не ожидала.
— По-моему, это тебя пора воспитать. День за днём ты без конца издевалась надо мной, но теперь этому конец!
Графини, которая позволяла всем вытирать об себя ноги, больше не было. Отныне за каждый удар и каждое оскорбление я отплачу вдвойне!
Настоящая я никогда бы не спустила с рук такое безобразие. Мой взгляд стал ещё жёстче. Старшая горничная пришла в ещё большую ярость, впервые с моего появления в доме Меркюр увидев, что я ей перечу.
— Ч-Что ты сейчас сказала?! — взревела она. — Ах ты, грязная низкородная дрянь! Я... А?! Что ты— А-а-а!
Я не дала ей договорить. Прежде чем она успела выплеснуть на меня новую порцию яда, моя ладонь с размаху врезалась ей в щёку и отправила её через всю комнату. От силы удара она завертелась в воздухе, а затем с грохотом врезалась в деревянную стену. Когда её бесчувственное тело рухнуло на пол, в воздух поднялось облако пыли.
Вот видишь? Если бы ты как следует выполняла свою работу и убирала мою комнату, сейчас не была бы вся в пыли. Что посеешь, то и пожнёшь.
Я всего лишь хотела дать ей пощёчину, но так разозлилась, что вложила в удар гораздо больше силы, чем собиралась.
Похоже, я неосознанно усилила тело маной. Наверное, сказалось то, что я так давно не пользовалась магией?
Мана служила не только для заклинаний: ею можно было укреплять тело и повышать физические возможности — например, бить сильнее или бегать быстрее.
— Фух. Похоже, эту ничтожную букашку я вырубила, — пробормотала я.
Отряхнув руки о юбку, я внимательно посмотрела на старшую горничную, распростёртую на полу. День за днём она творила что хотела и вдоволь надо мной издевалась.
Какой же жалкой я была. Но эти дни закончились. Отныне я буду жить так, как сама захочу.
Теперь, когда память вернулась, я и не думала становиться прежней — покорной и всего боявшейся. Я могла жить по собственному желанию, не опираясь ни на кого. Почему я была в этом так уверена? Всё просто: пятьсот лет назад, в прошлой жизни, я была не Лам, а Авророй Ибрузус — сильнейшим магом в мире.
Легенды о ведьме Авроре сохранились до наших дней. Ученица мастера-эльфа — представителя древней магической расы, которую теперь считали вымершей, — она странствовала по свету и создавала новаторские теории магии. Большинство людей считало её мифом, но я действительно существовала.
Говорили, будто большую часть времени я помогала другим магам разбираться с хлопотными делами, которые им были не по силам, и телепортировалась туда, где появлялись свирепые чудовища, чтобы уничтожить их и спасти местных жителей. Если начиналась несправедливая война, я якобы вставала на передовой и безжалостно истребляла врагов. Ходили слухи и о том, что после попытки их правителей поссориться со мной были уничтожены бесчисленные государства. Кроме того, я прославилась разработкой зелий и магических предметов, облегчавших людям жизнь, и воспитала троих учеников, которых отправляла в разные уголки мира. Вместе мы оставили после себя внушительное наследие свершений.
И все эти истории — чистая правда!
По характеру Аврора была полной противоположностью Лам. Я была волевой, любознательной и постоянно искала новый вызов. Ученики говорили, что у меня «дурная привычка всем угождать», но сама я никогда так не считала.
Странно. Я отчётливо помню свою работу и учеников, но совсем не помню конец жизни. Как я умерла? Воспоминания о смерти расплывались и ускользали, словно их окутывал туман. Хм-м, если постараться, наверное, я смогу разобраться.
Люди знали о легендарной Авроре даже сейчас. Я помнила, как в одной исторической книге, которую читала уже будучи Лам, увидела её — вернее, своё — имя в списке выдающихся деятелей этого мира. Из этого я заключила, что переродилась в том же самом мире, где жила раньше, только в далёком будущем.
Насколько мне было известно, в нынешнюю эпоху магов осталось совсем мало, и ни один из них по силе и близко не мог сравниться с магами прошлого. Всех подробностей я не знала, но, похоже, после моей смерти число магов сократилось, а их положение в обществе ухудшилось.
И всё же, несмотря на это, моё имя до сих пор значится среди величайших людей мира. Загадка, не правда ли?
Дом Меркюр был последним сохранившимся в королевстве родом магов и отвечал практически за всё, что было связано с магией: от защиты страны от внешних угроз до уничтожения чудовищ. Других магов в государстве не было вовсе. За границей собственные маги имелись, но и там они встречались крайне редко.
Ну что ж. Пора продолжать.
Я перевела взгляд на остальных слуг в запылённой комнате. Я надеялась, что после увиденного со старшей горничной они разбегутся сами, но, похоже, сочли это простой случайностью. По их мнению, если мне один раз удалось дать отпор, это ещё не значило, что получится снова. Боевой дух они не растеряли и уже готовились отомстить.
— Что вы сделали со старшей горничной?! Вы всего лишь жена господина графа. Не воображайте о себе слишком много!
— Какая наглость!
В их словах не было никакого смысла: как графиня, я стояла несравнимо выше какой-то горничной. Видимо, в глазах прислуги моё происхождение из баронской семьи перечёркивало нынешний статус. Но я не собиралась оставаться той трусихой, какой они меня считали. Если я хотела изменить этот нелепый дом, придётся действовать самой.
— Давайте напомним ей, где её место! — крикнула одна из горничных, и остальные начали окружать меня.
Ой, да пожалуйста! Будто я проиграю кучке барышень, которых никто в жизни не учил драться.
В прошлой жизни я без труда расправлялась даже с самыми свирепыми чудовищами.
Они заметили мой настрой. — Не зазнавайтесь, никчёмная госпожа! — выкрикнула одна.
— Зазнались как раз вы, — парировала я. — Каждый день вы набрасывались на меня всей толпой, зная, что я не способна защититься. Такие трусихи заслуживают хорошей взбучки!
Я приготовилась к ответной атаке. Как и раньше, одна из горничных попыталась ткнуть меня локтем. На этот раз я отправила её в полёт в сторону, противоположную той, куда улетела старшая горничная.
Опять вложила в удар слишком много силы. Сложнее, чем я думала.
Я легко уклонилась от колена, которым вторая горничная пыталась меня ударить, и та рухнула на пол, а затем я увернулась от третьей, бросившейся на меня всем телом.
Ох ты. Она сама врезалась в стену.
Когда все горничные лишились сознания, я подхватила их и вышвырнула из своей комнаты. Затем быстрым заклинанием очистила тело и одежду от грязи и решительным шагом направилась по коридору. Для начала мне следовало лучше разобраться в собственном положении.
— Что же делать дальше? — вслух задумалась я.
Как жена графа Меркюра, я, пожалуй, должна была начать с обязанностей, полагавшихся мне как графине. Да, ко мне вернулись воспоминания, но я не могла просто объявить всем, что являюсь сильнейшей ведьмой в истории, и снова браться за магические поручения, как в прошлой жизни.
Начну со старого доброго сбора сведений. Лам жила затворницей, поэтому я понятия не имею, что сейчас происходит в доме Меркюр, не говоря уже о делах королевства в целом. Знаю лишь несколько поверхностных вещей, о которых узнала, не выходя из комнаты. Да уж, для графини выглядит совсем неважно.
Мне стоило всерьёз задуматься о прежней себе, которая вместо исполнения обязанностей только пряталась и дрожала от страха. Лам Меркюр была слишком слабой. Поэтому все её и мучили — хотя я бы всё же сказала, что слугам вообще-то ненормально причинять боль своей госпоже, какими бы ни были обстоятельства.
В конечном счёте виноват господин Меркюр. Если бы он не пренебрегал Лам, слуги не обращались бы с ней настолько ужасно.
Через пару минут я дошла до входа в особняк. Меня заметил молодой дворецкий.
— Вот ещё проблема. Нельзя же вам разгуливать в одиночку, госпожа. У нас и без того работы по горло, — насмешливо бросил он.
Из его слов следовало, что мои попытки заняться обязанностями принесут ему и остальной прислуге больше хлопот, чем пользы. Он явно предпочёл бы, чтобы я, как прежде, заперлась в комнате и не путалась под ногами. Не повезло ему. Нынешняя я не собиралась позволять кому-либо собой командовать.
— Позвольте узнать, с какой стати мне, графине, требуется ваше разрешение, чтобы ходить по собственному дому? — спросила я, нарочито склонив голову набок.
Глаза дворецкого расширились от шока из-за столь очевидной провокации, но подчиняться той, кого он считал ниже себя, он по-прежнему не собирался. — Послушайте, может, просто запрётесь у себя, как всегда? Мы тут заняты. Если продолжите создавать проблемы, я доложу господину графу.
Слуги постоянно вспоминали о «господине графе», стоило мне сделать что-нибудь им не по нраву. Они знали, что семья Лам получает от Меркюров значительную финансовую помощь, и использовали это как рычаг, заставляя её повиноваться. Но я больше не была «послушной маленькой графиней». Подчиняться приказам этого мужчины и возвращаться в комнату я не собиралась.
— Как хотите, — пожала я плечами. Молодому дворецкому мой ответ явно не понравился; я видела, как он начинает терять терпение.
Какой нетерпеливый человек.
— И вас не волнует, если господин граф с вами разведётся? А если из-за вас ваша семья обеднеет?
— Меня это не касается, — беспечно ответила я.
В конце концов, у Лам не было ни одного счастливого воспоминания о родном доме. Как и здесь, в доме графа, там ей постоянно приходилось терпеть боль и насмешки родителей и сестёр. Её бесхарактерность укоренилась задолго до свадьбы с Меркюром. Болезненная и хилая с рождения, она была обузой в глазах всей семьи. Младшие сёстры росли красивыми и изящными, а Лам оставалась невзрачной и непримечательной. У сестёр были прекрасные светлые волосы, тогда как волосы Лам отличались странным зелёным оттенком. Хуже всего было то, что в детстве она не лишилась маны. Из-за всех этих отличий родители всегда относились к ней несправедливо, а найти ей подходящего жениха оказалось совсем непросто.
Подрастая, сёстры Лам заметили отношение родителей и начали им подражать. Каждый день они унижали бедную девочку и заставляли выполнять за них работу. Мало того что обращались с ней как со служанкой — они ещё и отбирали все её ценные вещи, а за неповиновение избивали до синяков. В отчаянии Лам однажды обратилась к родителям за помощью, но те просто присоединились к травле, смеялись и тоже издевались над ней. И всё это время Лам ни разу не попыталась защититься или дать отпор: лишь стискивала зубы и молча терпела.
Однажды отец Лам услышал слухи, что граф Меркюр собирается жениться снова. По счастливой случайности единственным условием для брака с представителем дома Меркюр было наличие маны, редчайшего качества в нынешнюю эпоху. Барон с женой тут же ухватились за шанс и фактически продали дочь графу. То, что Лам не умела пользоваться магией, семью Меркюр не смутило. Они приняли предложение барона, а взамен стали постоянно поддерживать её родных деньгами.
Будучи бесхребетной слабачкой, Лам могла лишь делать то, что ей велели.
Поэтому особой привязанности к своей — вернее, к семье Лам — я не испытывала. Да, я была благодарна им за то, что в детстве они её кормили и давали крышу над головой, но обращались с ней при этом ужасно. Личных вещей у неё было меньше, чем у слуги, и ей даже не позволяли есть за одним столом с остальными членами семьи. Возможно, и правда нет худа без добра: благодаря браку с Меркюром она смогла покинуть тот кошмарный дом.
К тому же Меркюры — профессиональные маги! Совсем как я в прошлой жизни.
Существовало восемь видов магии: магия огня, воды, дерева, молнии, ветра, земли, света и тьмы. Большинство обладателей маны особенно хорошо владели каким-то одним атрибутом, хотя это не значило, что прочие были им недоступны. Просто, как правило, сила остальных видов не достигала и половины мощности основного. По крайней мере, так всё обстояло пятьсот лет назад. Если основы магии с тех пор не изменились, вероятно, и сейчас всё было так же.
Магия огня, разумеется, позволяла управлять пламенем. С её помощью можно было сжигать предметы или, сочетая её с магией ветра и земли, устраивать взрывы. Ею же можно было воздействовать на температуру и освещённость окружающего пространства. Единственный недостаток заключался в высокой опасности несчастных случаев: огонь легко распространялся и мог превратиться в неконтролируемый пожар. В общем, это был опасный атрибут, требовавший осторожности и точности.
Магия воды была полезна в быту: с её помощью создавали воду, пар и лёд. Самые сильные маги воды могли даже по своему желанию менять погоду и вызывать наводнения, что делало этот атрибут весьма могущественным.
Магия дерева была сосредоточена на управлении растительностью и позволяла создавать растения и контролировать их. Исторически она особенно ценилась в земледелии.
Магию молнии считали сильнейшим атрибутом для нападения. Её обладатели могли не только управлять электричеством, но и ускорять собственные движения, телепортироваться в мгновение ока и создавать магнитные поля. Кроме того, она была полезна при изготовлении и использовании магических предметов.
Магия ветра считалась самой простой в обращении: она позволяла управлять порывами воздуха, менять его состав и заставлять людей летать. Её часто сочетали с магией огня и воды, усиливая их воздействие.
Магия земли давала возможность управлять самой почвой, а также всевозможными минералами. Мастера этого атрибута могли даже создавать редкие драгоценные камни и металлы, так что разбогатеть его обладателям было довольно легко.
Магия света — мой основной атрибут — в чём-то напоминала магию огня, поскольку тоже позволяла управлять температурой и яркостью в определённой области. Кроме того, с её помощью можно было воздействовать на пространство, что было весьма удобно.
Наконец, существовала магия тьмы. Помимо управления тьмой и тенями, она позволяла воздействовать на человеческий разум и вмешиваться в течение времени. Это был самый редкий и одновременно самый сложный в обращении атрибут.
Мана была обоюдоострым мечом: она даровала способность пользоваться магией, но одновременно несла собственные опасности. Единственная ошибка могла нанести телу мага непоправимый вред. И это относилось ко всем видам магии.
Лам была такой хилой именно потому, что не умела правильно проводить ману по телу. Над выносливостью ещё придётся поработать, но теперь, когда за дело взялась я, хотя бы с повседневными обязанностями справлюсь.
До возвращения моих воспоминаний Лам была обычной девушкой, которой случайно досталась мана, но которая не знала о магии ровным счётом ничего. Первая жена графа Меркюра, напротив, была сильным магом огня, и рядом с ней Лам выглядела совсем невпечатляюще. Но теперь я была уже не той Лам. Я помнила многое из прошлой жизни, когда превосходно владела магией света.
А значит, теперь мне больше нечего было бояться!
Я посмотрела прямо на дворецкого, преграждавшего мне путь, и произнесла:
— Повторяю: финансовое положение моей семьи меня совершенно не волнует. Передайте господину графу, что он волен развестись со мной, если пожелает.
В конце концов, родители сами были виноваты, что оказались в таком положении. Они были настолько бездарны, что не могли вести дело, не доводя его до разорения, и при этом продолжали купаться в роскоши. Они вполне могли избежать нынешней беды, не прибегая к продаже собственной дочери.
— Вы ещё смеете мне перечить, когда вы всего лишь жена господина графа? Какая наглость! Идёмте, я отведу вас обратно в комнату! — сказал дворецкий и крепко схватил меня за руку.
Ни один слуга в нормальном доме не посмел бы так хватать свою госпожу. Он сжал руку настолько сильно, что мне стало больно.
Я ведь могу просто стряхнуть его руку? Ничего страшного.
Я напрягла руку изо всех сил и крепко упёрлась ногами в пол.
— Хватит меня донимать. Я сказала, что буду ходить куда захочу!
— Да сколько можно! Как вы смеете сопротивляться, никчёмная— А-а-а!
— А?
Я всего лишь взмахнула рукой, пытаясь заставить его отпустить меня, — и молодого дворецкого отбросило через всю комнату. Похоже, я снова приложила слишком много силы.
Давненько я не пробовала проводить ману по телу. Чувство меры совсем притупилось.
Как и горничные прежде, дворецкий врезался в стену, а потом рухнул на пол. С повреждённой стены посыпались щепки и обломки дерева, засыпая его сверху.
— Фух! Ещё одна ничтожная букашка валяется на полу.
Я решила оставить дворецкого там и продолжить путь, но не успела сделать ни шага, как услышала, что дверь особняка открывается. Увидев вошедшего, молодой дворецкий просиял, словно явился его спаситель.
— Г-Господин граф! — воскликнул он, всё ещё лежа на полу.
Я тоже перевела взгляд на дверь. В вестибюле стоял высокий мужчина с холодными, поразительно красивыми чертами лица. Серебряные волосы были собраны в низкий хвост и спадали до середины спины, а алые глаза сияли, словно два драгоценных камня. Он передал роскошное пальто управляющему. Это был не кто иной, как Шар Меркюр — муж Лам, то есть мой муж. Ему было двадцать пять, на пять лет больше, чем мне.
Холодный и безжалостный, он владел магией молнии и славился как сильнейший глава дома Меркюр за всю его историю. Поскольку все связанные с магией дела королевства лежали на нём, большую часть времени он проводил за работой и лишь изредка возвращался в поместье. А когда всё же бывал дома, на прежнюю меня почти не обращал внимания и предпочитал запираться в кабинете.
Лам сама до ужаса его боялась и никогда не решалась приблизиться. Само собой, они были практически чужими людьми. Семью Лам ничего не волновало, пока деньги продолжали поступать, а Шар тоже ни разу не попытался исправить положение. Скорее всего, его вполне устраивало, что Лам не мешалась под ногами.
В итоге его интересует только моя мана, да?
Ледяной взгляд Шара на мгновение задержался на мне, после чего он уже собирался уйти, но дворецкий остановил его и принялся причитать, что я на него напала, и всё в таком духе.
Забавно, я совершенно ясно помню, что это он первым схватил меня за руку, — подумала я. Донос на меня без малейшего признания собственной вины порядком раздражал.
Шар посмотрел на меня.
— А, ты здесь, — безразлично заметил он.
Я улыбнулась и присела в реверансе.
— С возвращением, — произнесла я, изображая идеальную жену.
Прежняя Лам всегда отводила глаза, разговаривая с Шаром, и не могла поддержать беседу без дрожи в голосе. Но я его не боялась. Если прибавить возраст прошлой жизни к нынешнему, старше была я. К тому же Шар мог быть невероятно сильным магом, но женой совершенно не интересовался, так что руки на меня не поднял бы. В каком-то смысле во всём поместье Меркюр безопаснее всего было именно рядом с ним. Хотя это ещё не означало, что в споре он встанет на мою сторону. Как сейчас.
— Лам, я не знаю, как ты сломала стену, но... Постарайся хотя бы не создавать слишком много проблем, — предупредил он. Его полное безразличие к происходящему прямо бросалось в глаза. Наверное, он устал на работе.
Дворецкий ухмыльнулся, довольный тем, что меня отчитали, пусть муж и говорил совершенно равнодушным тоном.
Как неприятно.
Я не собиралась позволять этому человеку праздновать победу, поэтому посмотрела Шару прямо в глаза.
— При всём уважении, дворецкий напал на меня первым. Я всего лишь высвободила руку из его хватки. Более того, считаю неприличным с его стороны беспокоить вас такими пустяками, когда вы и без того так заняты.
Шар был единственным человеком в особняке, имевшим власть над персоналом, но из-за занятости не мог следить за повседневным поведением слуг, и потому они творили что хотели. Это была одна из причин, почему издевательства над Лам так долго оставались безнаказанными.
— Разве не твоя обязанность как графини — управлять поместьем и следить за дисциплиной слуг? — спросил Шар, явно пытаясь свалить ответственность на меня, чтобы поскорее уйти.
Что? Мне никто никогда не говорил, что я имею право распоряжаться прислугой.
Если бы сразу после нашей свадьбы он объявил это перед всей прислугой, возможно, положение не стало бы настолько ужасным.
Нет, наверное, даже этого было бы мало, чтобы защитить Лам.
Шар поступил по-свински, свалив ответственность за ситуацию на меня, но в итоге это оказалось мне на руку.
Пожалуй, нет худа без добра.
Уголки моих губ приподнялись в улыбке.
— Вы действительно оставите поместье на моё попечение? — спросила я. — Я приложу все силы, чтобы управлять им как следует.
Шар устал и, скорее всего, не слишком обдумал свои слова, но это уже его проблема. Я собиралась воспользоваться ими на полную. Вот так сам граф предоставил мне право распоряжаться поместьем Меркюр.
※
Шар Меркюр сидел один в кабинете, окружённый тёмной изысканной мебелью, и массировал виски. Один из постоянных заказчиков заваливал его одним нелепым поручением за другим. А когда Шар наконец вернулся домой, на письменном столе его встретила гора бумаг. Дом Меркюр испытывал острую нехватку людей — так было всегда. Для обычных повседневных дел слуг хватало, но тех, кому можно было доверить щекотливые вопросы, связанные с магией, было совсем немного.
Но сейчас Шара тревожило не это.
В последнее время жена ведёт себя так странно. Что с ней вообще случилось?
Он заметил неладное несколько дней назад. Лам, которая обычно стеснялась даже посмотреть ему в глаза, впервые в жизни осмелилась ему перечить. К несчастью, момент она выбрала хуже некуда: Шар несколько дней работал на износ без единой передышки и настолько устал, что отделался расплывчатыми ответами, лишь бы она оставила его в покое. Она о чём-то ссорилась с дворецким, и Шар сказал, что управление прислугой — её обязанность как графини, после чего заперся в кабинете. Он не знал, как именно Лам истолковала эти слова, но с того дня она стала проявлять намного больше инициативы в управлении поместьем.
Первым делом она уволила совершенно немыслимое количество слуг, включая всех личных горничных, не дав им даже возможности объясниться. В итоге она заменила больше восьмидесяти процентов персонала.
— Стоит вам проявить ко мне неуважение хотя бы раз — и вас тоже уволят, — пригрозила она немногим, кого пощадила.
Шар не мог представить, чтобы его робкая и покорная жена произнесла такие слова.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...