Глава 120. Став волной
Тем временем на бескрайней Южной Великой равнине находились не только паломники.
— Всем остановиться! Ждём сигнала разведчиков. До тех пор — короткий привал.
Второй орден святых рыцарей не оставил погоню и шёл по равнине следом за беглецами.
По приказу командира Кубиана сотни бойцов остановили лошадей и перевели дух.
— Командир, мы в порядке. Может, лучше продолжить преследование?
— Не беспокойся. У них много раненых, далеко уйти не смогут. Мы скоро их догоним, а пока нужно отдохнуть перед столкновением.
— Есть.
Кубиан некоторое время молча смотрел на подчинённых, затем повернул голову на север.
— Мохаим... Почему именно ты, самый верный из нас, стал отступником?
Он не понимал.
Первый орден всегда был самым решительным клинком Церкви.
За всю его историю ни один рыцарь не отрёкся от веры и не стал еретиком.
Как же вышло, что теперь весь орден разом объявили еретическим?
Кубиан провёл рукой по гриве коня и погрузился в мысли.
«Его Святейшество никогда не ошибался».
Разве папа не всегда указывал им правильный путь?
В памяти всплыл разговор с Мохаимом, когда их мечи столкнулись.
«Истина другая, Кубиан. Всё, что говорил папа, — ложь! Верховный Бог лишил его святой силы!»
Слышать такое богохульство от старого товарища было потрясением.
«Но в глазах Мохаима не было ни капли сомнения».
Кубиан всё ещё слишком хорошо помнил уверенность брата.
Он резко покачал головой и положил руку на рукоять меча.
— Я — его орудие. Орудие не сомневается.
Нельзя колебаться.
Какое бы искушение ни совратило паломников, Второй орден не пойдёт тем же путём.
Отказаться от веры — разве может быть грех страшнее?
Жалость и чувство предательства смешивались внутри Кубиана.
И тут раздался голос:
— Командир. Сигнал.
Заместитель прищурился, глядя на далёкий северный горизонт.
— Похоже, разведчики нашли еретиков.
На краю равнины действительно мигал красный огонёк.
Два коротких сигнала и один длинный.
— Быстрее, чем ожидал.
Как бы тщательно беглецы ни заметали следы, направление их движения было очевидно.
Предав Церковь, на юге им некуда было податься.
«Как и остатки культа Злого Бога пятнадцать лет назад, они наверняка попытаются уйти через Королевство Кёчхасон. Значит, Его Святейшество был прав».
Кубиан силой отогнал сомнения.
Как простому святому рыцарю понять волю человека, стоящего ближе всех к Верховному Богу?
«Мы идём правильным путём».
Он должен был в это верить.
Но что-то не сходилось.
— М?
После первого сигнала разведка замолчала.
Далеко впереди продолжал гореть красный огонь, не меняясь.
Заместитель нахмурился.
— Почему они не дают остальные сигналы?
Обычно при обнаружении противника передавали три сообщения.
Первое: цель найдена.
Второе: численность.
Третье: настороже противник или нет.
По этим сведениям основной отряд решал, продолжать ли преследование, просто следовать по пятам или атаковать внезапно.
Теперь пришло лишь первое сообщение — и тишина.
Причин могло быть две.
Либо разведчиков обнаружили и атаковали, либо они увидели нечто настолько поразительное, что забыли подать следующий сигнал.
«Даже после разгрома Первый орден не мог стать настолько слабым».
Из папской резиденции они сумели вывести больше половины людей, хотя их окружили и должны были уничтожить полностью.
Обмануть небольшую разведгруппу и ударить первыми для них не проблема.
Будто прочитав мысли командира, заместитель сказал:
— Отправлю подкрепление. Похоже, разведчиков атаковали.
Но Кубиан покачал головой.
— Нет. Поеду сам. Выделите мне несколько человек.
Если Мохаим действительно находился там, Кубиан хотел дать ему последний шанс.
Шанс умереть достойной смертью святого рыцаря.
Он вскочил в седло.
— Едем. Если они и правда стали еретиками, сейчас это проявится окончательно.
Тогда исчезнет и странная тяжесть, не покидавшая его сердце.
Только увидев бесспорное доказательство предательства, он сможет назвать убийство брата справедливостью.
— Но!
Кубиан пришпорил коня, изо всех сил надеясь, что дело именно в этом.
Но чем ближе он подъезжал к разведчикам, тем отчётливее слышал странный шум. Ветер доносил далёкие крики.
То ли боевые вопли с поля сражения, то ли рёв толпы, захлёбывающейся восторгом.
«Что это?»
Неужели разведчики уже вступили в бой?
Но добравшись до источника сигнала, Кубиан понял: все его предположения были неверны.
— ...
Разведчики стояли целыми и невредимыми.
Все шестеро опытных солдат не получили ни царапины.
Один по-прежнему держал поднятый красный факел, но происходящее выглядело ещё страннее.
Все шестеро бросили мечи и копья на землю и с раскрытыми ртами смотрели на север.
— Эй. Вы в порядке?
Только услышав голос командира, один солдат кое-как пришёл в себя.
— К-командир Кубиан.
— Почему не передали остальные сигналы?
Глаза солдата дрожали от потрясения.
Он указал на север.
— Посмотрите туда.
Кубиан тут же повернул голову.
— Ура-а-а!
На него обрушился громовой рёв и резкая музыка, будто рассекавшая небо.
— Господи...
Это были не боевые крики.
Люди кричали от восторга и облегчения.
За ними возвышалась огромная стена Королевства Кёчхасон.
— Ух...
Кубиан сощурился.
На стене сиял свет куда ярче полуденного солнца.
Знакомая золотая энергия.
А затем до него донёсся ещё более знакомый голос.
— Мы только на восемнадцатой песне! Здесь ещё остались те, кто устал?!
Голос Святой.
И её святая сила.
Один раз увидев или услышав выступление Эрзены, забыть его было невозможно.
Кубиан приоткрыл рот.
— С-Святая?..
Он поспешно попытался взять себя в руки.
«Нет. Святая исчезла. Папа сказал, что паломники предали её».
Это тоже должно быть уловкой еретиков.
«Женщина на стене — подделка».
Иначе быть не могло.
Иначе выходило, что папа ошибся.
А представить такое Кубиан не мог.
Но чем яростнее он отрицал очевидное, тем настойчивее в сознание проникала запретная мысль.
«Тогда почему я вижу этот золотой свет?»
Ни у кого, кроме Святой, не было настолько сильной и узнаваемой святой силы.
То, что видели глаза, противоречило тому, во что он верил.
И в сердце командира Второго ордена впервые зародилось сомнение.
«А если... ошибся папа?»
Точно такое же сомнение месяц назад возникло у Мохаима.
И в тот миг, когда Кубиан впервые усомнился в собственной вере, со стены снова донёсся звонкий голос.
— У кого ноги целы, кого уже исцелили и кто только что вернулся с того света — все вместе... БЕ-Е-Е-ГОМ!
Огромная волна святой силы мгновенно накрыла их.
Она была тёплой и мягкой — и несравнимо мощнее энергии папы.
Кубиан застыл, увидев, как старый шрам на его руке медленно затягивается.
Лязг!
Как и разведчики, он выпустил оружие из пальцев.
Глаза широко раскрылись.
— Святая вернулась.
Он увидел истину.
***
В то же время король Рио поднял голову.
— ...Что?
На его лице впервые появилось настоящее замешательство.
Не гнев, не печаль и не лёгкое презрение человека, чьи ожидания оправдались.
Именно растерянность.
На столе лежал документ разведки с заголовком: [Список связанных со Священной церковью лиц в королевском замке]. Ниже шли сотни имён.
Но вместо того чтобы изучать тех, кого собирались зачистить через месяц, Рио смотрел на старого друга перед собой.
На Инкансуса, который впервые за много лет примчался к нему бегом и теперь тяжело дышал.
— Святая... Эрзена... начала выступление на южной границе.
С каждым вдохом его вуаль колыхалась.
В глазах драконида, видневшихся из-под ткани, стояло такое же потрясение.
Рио долго не мог произнести ни слова.
Он закрыл глаза на то, что Эрзена живёт в стране с временным убежищем, и отправил к ней собственную дочь только ради одного испытания.
Хотел увидеть, сможет ли главный инспектор Натан Келл до конца отвергать милость ненавистного бога.
Сможет ли человек, объявивший, что будет идти дорогой людей, действительно следовать своим словам.
Когда паломников объявили антипапской фракцией и начали преследовать, Рио сразу понял: для Натана наступил момент выбора.
«Ну и что ты сделаешь, Натан Келл?»
Если он поможет беглецам, это неизбежно сочтут политическим шагом — причём в поддержку противников папы.
Если не поможет, то не выполнит обязанность офицера иммиграционной службы: граница не делает исключений и обязана принимать любого, кто действительно просит въезда.
Оба варианта были плохими.
В обоих случаях могло показаться, что Натан действует ради того самого бога, которого Рио ненавидел.
«Но я не ожидал, что вмешается сама Святая».
Это уже было не мелкое действие.
Публично показавшись, Эрзена фактически отказывалась от статуса временного убежища и одновременно заявляла о поддержке антипапской фракции.
— Это самоубийство.
Рио произнёс слова с искренним неверием.
— После того как папа начал чистки, показываться сейчас — безумие.
На юге человек, бросивший вызов могущественному папе, почти не имел шансов выжить.
Священная церковь оставалась человеческой организацией.
А значит, внутри неё кипели не только вера, но и интересы, власть, амбиции.
Поэтому даже после суда, где вмешательство Бога обнажило истинное лицо папы, сама Церковь почти не дрогнула.
Люди держались за власть так же крепко, как за веру.
К этому добавлялась инерция убеждений, которые они берегли десятилетиями.
«Сколько ни кричи об истине, для тех, кто всю жизнь считал слова папы истиной и путём, она всё равно будет выглядеть еретичкой».
Поэтому, как считал Рио, Эрзена ничего не могла сделать.
Ей оставалось лишь тихо прятаться под защитой главного инспектора и ждать, пока волна пройдёт.
Появиться сейчас означало самой дать повод объявить её падшей Святой и уничтожить.
Но король упустил одно.
Эрзена больше не была фанатичкой, отдававшей Богу всё и жаждавшей милости.
Она сняла повязку слепой веры и, живя рядом с Натаном Келлом, научилась следовать не «воле Бога», а собственной человеческой воле.
И именно поэтому, по иронии, божественная благосклонность к ней стала ещё сильнее.
— Грядут перемены, Ваше Величество.
Инкансус произнёс это дрожащим голосом.
— Главный инспектор... несёт перемены.
Он чувствовал это почти инстинктивно.
— Я уже думал, что одной драконьей речи достаточно, чтобы потрясти мир.
Когда Рио доложили о появлении дракона, известного как Хозяйка вулкана, и о том, что её судьба связалась с главным инспектором, этого казалось достаточно для изумления.
Но теперь и Святая начала действовать сама.
Течение менялось.
И уходило туда, куда Рио совершенно не рассчитывал.
— Что прикажете?
Инкансус тихо спросил старого друга.
Рио долго молчал, повторяя про себя имя человека, который всё сильнее занимал его мысли.
Натан Келл.
«Что же ты натворил?»
Как за один месяц ты разрушил все мои ожидания?
Это благосклонность Бога или твоя собственная воля «остаться человеком»?
Почему ты не ломаешься и не отступаешь?
Рио должен был узнать.
— Как только всё закончится, вызовите главного инспектора ко мне. О каждом новом событии докладывать немедленно. И сейчас же позовите министра иностранных дел.
И ещё одна мысль, совсем слабая, впервые пробилась сквозь годы уверенности.
«...А Элейн тоже изменилась?»
Ещё один ребёнок, которого он бросил среди горя.
Если Святая, считавшаяся символом фанатизма, сама отказалась от прежней веры и снова вышла в мир...
Может быть, и принцесса, оставленная равнодушием отца и жестокостью матери, стала другой?
Может быть...
«Существовал путь лучше того, который выбрал я?»
Рио впервые позволил себе мысль, способную перечеркнуть всю его прежнюю жизнь.
Пальцы стиснули подлокотник.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...