Потрясение и ужас продлились недолго. Инспектору иммиграционной службы теряться не пристало. Мы — лицо государства, первое, что видят прибывающие, и обязаны сохранять невозмутимость при любых обстоятельствах.
— Кхм, кхм!
Справившись с лицом за две секунды, я произнёс с таким видом, будто только и ждал этого момента:
— Приветствую, Святая. Великая честь лицезреть вас воочию. Надеюсь, долгий путь не слишком вас утомил.
Разумеется, внутренний монолог звучал иначе.
«А-а-а-а-а!!!»
За радушной улыбкой разносился беззвучный вопль. О боже. Как это понимать? Почему Святая стоит передо мной первой, прямо сейчас?
«Так не принято!»
Высоких гостей и знать на границе принято встречать с особыми почестями. Их не заставляют томиться в общей очереди: либо пропускают сразу к инспектору, либо оформляют скопом вместе с ближайшей свитой, чтобы ускорить въезд. Освободить от досмотра нельзя, но в остальном полагается оказывать всяческое содействие. Подобный порядок считается само собой разумеющимся и проходит гладко, ведь гости его ожидают. Потому важные персоны обычно присылают вперёд гонцов, а сами являются с опозданием — самое меньшее на час позже назначенного срока. Дурная традиция, но высокопоставленным особам свойственно подчёркивать свой статус задержкой. Нам же от этого даже спокойнее.
Святая тем более должна была так поступить — её положение выше любого монаршего гостя. Она ведь живой символ Церкви. И тем не менее...
— Аха-ха, ничуть. Братья и сёстры на севере ждут, тут не до промедлений.
Какого же чёрта она передо мной?
— ...Вот как. Поистине похвальный настрой.
Сохраняя улыбку, я перевёл взгляд на рыцарей, стоявших у неё за спиной.
— Благодаря доблестной охране рыцарей, полагаю, в пути у вас не было тревог. Надеюсь, и в Королевстве Перепутья ваше паломничество продолжится столь же мирно.
Приятные пожелания, дань уважения к их трудам. Подтекст, разумеется, был иным: «Вы-то прекрасно знаете правила. Какого дьявола всё это значит?» Куда вы смотрели, пока она, наплевав на все порядки, перлась в первый ряд? Неужто не пытались остановить? Мол, нам от такой самодеятельности одни неудобства. Понимаете?
Самый старший на вид рыцарь — со шрамом через глаз — негромко ответил:
— Мы лишь следовали воле Господа.
Сухая фраза, казённый тон. Но лицо его сказало больше всяких слов: «Попробуй её удержи». Точь-в-точь выражение, с каким я сам выслушиваю нагоняи от министра. Усталость, стыд, обречённость.
А. Вот оно что. Выходит, эти парни тоже всего лишь исполнители приказов.
Гнев мгновенно утих. Да, я хорошо понимаю эту горечь. Разве возразишь, если начальство решило? Остаётся лишь молиться, чтобы не случилось беды. Судя по всему, они безуспешно пытались урезонить Святую, но её упрямство вытолкнуло их вперёд всех. Товарищи по несчастью. Удел среднего звена незавиден.
«Сочувствую». «Спасибо, что понимаете. У нас не было выбора».
Я едва заметно кивнул с пониманием, он с виноватым видом склонил голову в ответ. Так между нами, ещё не знакомыми, возникло негласное боевое братство. Но тут заговорила Святая:
— Никогда не проходила досмотр в Королевстве Перепутья. Волнуюсь. Вдруг скажу что-нибудь не то?
— А, э-э, ничего страшного.
Сразу в суть, даже дух перевести не дала. Я встряхнулся. Святая — тоже въезжающая, и она обязана пройти досмотр. Без исключений. Пол, возраст, раса, статус, убеждения — ничто не освобождает. Незыблемое правило Управления должно соблюдаться неукоснительно. А кто его соблюдает? Инспектор. И кто же стоит сейчас перед ней? Кто-кто...
«...Я».
Осознав реальность, я выпалил:
— Простите великодушно, не позволите ли минутную задержку?
Надо отдышаться. Браться с ходу за такую гранд-фигуру — самоубийство для сердца. Нужна моральная подготовка. К тому же она была не одна.
— О, Святая сама радеет за нас!..
— А этот чего выпятился перед нашей Святой?
— Почему он загородил нам границу? Уж не неверный ли щенок?
— Неверный? Где?!
Десятки верующих, стоявших за ней в очереди, сверлили меня глазами, полными не столько веры, сколько фанатичного исступления. Одно неловкое слово — и дело кончится не дипломатическим скандалом, а тем, что меня схватят за волосы и поволокут прочь.
В такой ситуации у главы Южной границы остаётся лишь один выход.
— Инспектор Обоняние. Мне необходимо ненадолго отлучиться по срочному делу. Не возьмёте ли на себя руководство?
Принести жертву. Прости, Обоняние. Но моя шкура для Управления как-то важнее. Пожертвуй собой ради меня, моя левая рука, мой вернейший соратник.
Однако надёжного вервольфа на месте слева от меня не оказалось.
— ...Обоняние?
Вместо этого издалека донёсся знакомый голос:
— Сюда, пожалуйста! В очередь становитесь, быстро всех оформим!
Чёртов волчара уже вовсю руководил толпой вдалеке. И когда только успел? Ворота же минуту назад открыли! Уже новую очередь выстроил!
— Обоняние, погоди, мне нужно с тобой...
— Паломники — направо! Остальные — налево! В две колонны! Обоняние — лучший по скорости и качеству оформления!
Сволочь нарочно не смотрит в мою сторону. Стиснул зубы и игнорирует мой зов, лишь бы не впутываться. «Зараза, нюх у него собачий на неприятности».
Но досмотр — работа не одиночная. «Я предвидел это и подготовил запасной вариант».
У меня припасён ещё один козырь. Ветеран, умудрённый опытом и стойкий к любым невзгодам. Гордость Южной границы, моя надёжная правая рука! Эльфийка неземной красоты!
— Инспектор Слух. Вам я могу спокойно доверить...
— Ой, вы из Махаллана? У вас там пекут восхитительный хлеб!
Пятисотлетняя алкоголичка-эльфийка уже окопалась с противоположной стороны и с пугающей расторопностью штамповала разрешения, не глядя в мою сторону. Будто обе руки мне разом отрубили. Всегда такая медлительная, она демонстративно повернулась ко мне спиной и изображала крайнюю занятость.
— ...Я всё прекрасно слышу. Хватит притворяться.
— О-хо-хо. Да-да, эльфы тоже обожают выпечку.
— Эй, ушастая.
— Следующий!
Та, что слышит взмах крыльев воробья за горизонтом, делает вид, будто не слышит меня в двух шагах. «Воистину ни на кого нельзя положиться...»
Я же к вам со всей душой, а вы чем платите? Отец был прав: в этом мире нет ни вечных соратников, ни вечных врагов.
— Похоже, ваши коллеги уже приступили...
Я молча скрипел зубами, когда Святая, оглядевшись, заговорила.
*Шух-шух-шух.*
Ещё до того, как прозвучал её приговор, ассистенты тараканами брызнули от меня во все стороны. Не прошло и секунды, как перед Святой остались лишь я да мой личный помощник.
— Ну что, начнём, инспектор?
Она одарила меня лучезарной улыбкой, и я понял: выбора нет.
«А-а. Хочу домой».
С чего это меня сегодня так тянет к родному очагу? Мысленно пообещав себе устроить тем двоим кровавую вендетту, я с усилием растянул губы.
— ...Да. Простите за задержку. Прошу сюда.
Так самый лакомый кусок достался мне.
— Уф, отлично. Почти всё готово.
Эржена перевела взгляд на песочные часы, стоявшие на столе перед мужчиной. Песок не пересыпался ещё и наполовину.
«Будьте добры назвать ваше имя, место рождения и цель визита. У вас пять минут».
Вопросы были донельзя формальными. Даже скучными. Никаких уточнений, никаких подозрений.
«Ну ещё бы».
Все необходимые сведения наверняка уже передали гонцы в письменном виде. Осталось лишь сверить данные из документов, а затем, если всё в порядке, — беглый досмотр вещей, и впустить. Сама мысль подозревать Святую была абсурдной.
«И всё же зрелище вышло занятное».
Она постучала кончиками пальцев по столу и посмотрела на мужчину, просматривавшего реестр.
— Та-ак, Э... Эр... А, вот.
Тёмные круги под глазами — видно, устал. Чёрные зрачки механически бегают по строкам. Мягкие руки без единой мозоли — явно не воин. Вполне приятное лицо, примерно её ровесник.
Выражение его физиономии в миг открытия ворот было поистине бесценным. За две короткие секунды на ней отразились шок, ужас, отчаяние, смирение и принятие — пролетевшие с невероятной скоростью. Эржена невольно улыбнулась, вспоминая. Давно она не видела такого искреннего лица у постороннего.
«Смотрел на меня, будто привидение увидел».
Не благоговение, не зависть, не тягостное почтение — а живая, неприкрытая эмоция.
От этого настроение у неё слегка приподнялось. Наблюдать, как он отчаянно пытается ускользнуть от неё, было даже забавно. Обращается с ней, точно с ядовитой змеёй, от которой можно умереть от одного прикосновения.
В окружении вечно серьёзного Мохайма, чопорных рыцарей и простых верующих, считающих за честь даже случайно брошенное слово, такое обхождение было не просто новым — оно бодрило.
Потому, быть может, Эржена и разглядывала его с пристальным любопытством, смешанным с подозрением.
«Этот мужчина — Центральный Контроль?»
Уверенности не было. По словам Мохайма, Центральный Контроль — самый молодой высший инспектор, но та девушка, что пошла проверять грузы, выглядела куда юнее.
«Если кто и тянет на „самого молодого“, так это, наверное, та, кого звали Вкусом».
Однако и сбрасывать со счетов его было нельзя. Досмотр Святой должен проводить как минимум старший по званию — этого требует этикет. Выходит, стоящий перед ней мужчина — высший инспектор Южной границы. Или, по крайней мере, самый главный из присутствующих. Но тогда он не может быть самым молодым. Противоречие. Эржена нахмурилась.
«Может, просто спросить напрямую?»
Время ещё оставалось. Инспектор закончил с вопросами. Пара слов личного характера сейчас вполне уместна. Вопрос «Вы ли Центральный Контроль?» уже вертелся у неё на языке.
Но тут она вспомнила вчерашний уговор с Мохаймом.
«Святая, не забывайте: мы едем на север не ради Пробуждённого».
«А что, если просто по пути уточнить?»
«Нельзя. Проверить слухи о нём вы сможете и потом, когда угодно. Пока же прошу сосредоточиться на северном походе».
«А если я с ним случайно встречусь и спрошу?»
«Сейчас не время упрямиться...»
«А-а-а! А если вдруг, совершенно-пресовершенно случайно я наткнусь на этого самого Центрального Контроля, тогда-то можно будет спросить, а? Ну?»
«...Вздох. Хорошо. Если уж так выйдет — один раз можно».
Цель паломничества — северный поход. Подтверждение слухов о Даре Центрального Контроля — лишь её личный интерес. Стоит ли приставать с расспросами и вызывать ненужные подозрения, рискуя раскрыть истинную цель — искоренение Культа Зла?
«Да, Мохайм прав. Спрошу, когда закончим с походом. Тогда будет не поздно».
Жаль, конечно, но время ещё придёт. А после свершения великой миссии никто уже не посмеет ей перечить.
Тем временем инспектор наконец поднял глаза от бумаг.
— Эржена Селлаф.
— Да.
— Ваши показания последовательны, личность подтверждена. Мы не усматриваем никаких оснований для отказа во въезде.
Заключительный этап. Лёгкая улыбка. На его лице проступило едва заметное облегчение — наконец-то он от неё отделается. Эржена снова усмехнулась про себя.
«Мило».
Как ни прячь — всё наружу.
Он с силой опустил печать на документ:
— Добро пожаловать в Королевство Перепутья.
*Бам.*
Но что-то было не так. На бумаге не проступило «Въезд разрешён».
— А? — Инспектор удивлённо наклонил голову, затем проверил печать. — Ах, вот незадача. Прошу прощения, в печати кончились чернила.
— Ничего. Время ещё есть.
Небрежно ответив, Святая повернулась к Мохайму.
«Я сдержала обещание».
«Отлично. Вы хорошо справились. Продолжайте в том же духе».
Оба одновременно подняли большие пальцы. Всё шло гладко. Без сучка и задоринки.
— Благодарю за великодушие. Сейчас всё исправим. Ассистент?
На зов инспектора помощник торопливо приблизился:
— Да. Я мигом принесу новую, господин Центральный Контроль.
Центральный Контроль.
Голова Эржены дёрнулась. Мохайм, вздрогнув, шагнул вперёд.
— Центральный Контроль?
— Так вы и есть Центральный Контроль?
Впервые в голосе Святой зазвенели высокие нотки. Уголки её губ мелко задрожали, с трудом сдерживая улыбку. «Нашла!» — мысленно воскликнула она.
А Мохайм ощутил, как на него рушится небо.

Комментарии

Загрузка...