Признаться по правде, вызов инспектора Вкуса не вызывал у меня особой тревоги.
«Подумаешь, у новичка, не прослужившего и месяца, случилось «большое дело». Да каким большим оно может быть?»
За месяц ещё рановато познать горечь границы. По-настоящему крупные проколы случаются где-то к полугоду. Самое страшное, что можно вообразить, — что-то вроде «меня укусила за руку собака посетителя!».
«В неожиданной ситуации всё кажется серьёзнее, чем есть... Понять можно».
Испуг, особенно у новичка, закономерно снижает способность здраво оценивать происшествие. Наверняка она впервые столкнулась с непредвиденным, перепугалась и потому вызвала меня.
И, в точности как я и предполагал, экстренный вызов инспектора Вкуса оказался не «чем-то серьезным»...
А нихуя себе проблемным.
[Хелханахин!!!]
*Вспых!*
— Кья-а-а! Простите, простите, простите!
Стоял прохладный позднеосенний закат. Но почему же прямо у меня на глазах полыхали синим пламенем духи огня, выбрасывая в небо столбы бирюзового огня?
Горячий ветер обдавал жаром пуще банной парилки, а каменная площадка, которую замостили лишь несколько дней назад, почернела от копоти. К счастью, духи находились на открытом воздухе, перед зданием. С расами, состоящими из стихий, и впрямь разумнее проводить досмотр снаружи, подальше от бумаг и легковоспламеняющихся предметов.
Но отчего же духи огня, обычно успокаивающиеся от одной лишь охапки дров, разъярились настолько, что пламя их стало синим?
— ...Что здесь, во имя всего святого, происходит?
Я в полном недоумении уставился на ассистентку Вкуса — это она привела нас на служебную площадку. Та с невозмутимым видом ответила:
— Понятия не имею. Эти «огненные глыбы» вдруг принялись бесноваться.
Думаешь, если ты не знаешь, они угомонятся? Так это и мы тогда не нужны! И потом — «огненные глыбы»? Да это же расовое оскорбление! Ассистентка — и позволяет себе подобное без малейших колебаний?
Мой помощник, заметив выражение моего лица, поспешно вмешался:
— Может, сначала подойдёте к госпоже Вкус? Не ровён час, заживо изжаримся.
Не успел он договорить, как девушка, которая из последних сил сносила гнев духов где-то в отдалении, заметила меня и вскинула обе руки:
— Г-господин Центральный Контро-о-оль!!
Точь-в-точь лицо ребёнка, потерявшего родителей на рынке, проблуждавшего три часа и наконец обретшего их вновь.
Обнаружив меня, Вкус рванула к нам, уворачиваясь от столбов синего пламени, с невероятной скоростью. А добежав, вцепилась в мою штанину и жалобно завопила, позабыв о всяком достоинстве инспектора:
— Спасите-помогите-пощади-и-ите!
Потянуло запахом палёной шерсти. Я опустил взгляд: и без того кудрявые от природы волосы Вкус — она была родом из восточных кочевников — теперь топорщились, словно после взрыва.
— Инспектор Вкуса. Вы просили помощи — я здесь.
Первым делом — официальный повод визита. Порядок есть порядок.
— В пределах своих полномочий я готов оказать всяческое содействие. Чем могу помочь?
— Всем!
Я зажмурился. Головная боль, какой я отродясь не знал, накатила волной. Объяснила бы хоть, что и где не так, чем именно она затрудняется, — и то было бы лучше! А тут — «всем»!
Всё ясно: её ждёт переподготовка. Пройдёт адский базовый курс заново, от и до.
«Но сперва надо разобраться с текущим хаосом».
Тяжело вздохнув, я убрал руки за спину и отцепил девушку от своей ноги.
— В помощи вы, похоже, нуждаетесь изрядной. Что именно вы натворили?
Ясные глаза Вкус наполнились слезами.
— Понимаете... Я, то есть мы, право, не... Среди посетителей были гости с севера, и я лишь попросила их убавить жар, если это не оскорбит их чувств...
Хм. И из-за этого они так взбеленились? Не похоже. Духи огня славятся кротким нравом по отношению к иным расам. Одно из их прозвищ — «друг домашнего очага». К тому же они прекрасно осознают, сколько тепла излучают, и вблизи людей обычно сами сдерживают пыл.
— И это всё? Быть может, вы допустили ещё какую-то бестактность?
— Больше ничего не припомню... Насколько нам известно, больше ничего и не бы-ыло...
Лгать она, кажется, не лгала. Возможно, и впрямь совершила промах, но даже не осознала его.
— Тогда, вероятно, мы имеем дело с межкультурным недопониманием. Вы пытались разрешить дело разговором?
— Э-э... Я... Это самое...
Вкус мялась и не спешила с ответом.
— Как инспектор, вы обращались к ним с просьбой о диалоге в подобающе учтивой форме?
Наконец она еле слышно выдавила:
— Они... Они не знают общего языка... Я не смогла.
— Что?
Столь нелепый ответ заставил меня переспросить.
— Даже если они не владеют общим, можно же объясниться на ином наречии! Сколько в мире языков!
Помимо общего, есть, к примеру, руны эльфов или пиктограммы древних рас. Наконец, существуют указатели, состоящие из одних рисунков. Духи и таким пользуются — неужели вы об этом не подумали? А ведь минимальное требование к инспектору — знание хотя бы трёх языков!
Только теперь Вкус, похоже, осенило. Округлив глаза, она выпалила:
— Ах, ну да! Есть же такой способ!
О господи.
*Покачнулся.*
— Г-господин Центральный Контроль!
Ассистент едва успел подхватить меня, не дав рухнуть.
— Вы, не испробовав даже этого, вызвали меня — в минуту конца моего рабочего дня?! — КХМ! — призвали нас, уже собиравшихся уходить?!
Я сдерживал гнев из последних сил. Вкус вся сжалась.
— Простите, простите! Кроме вас, никого на ум не пришло...
Тут в разговор бесцеремонно влезла её личная ассистентка:
— Вообще-то я кое-что пробовала.
— Что именно?
— Пока госпожа Вкус пребывала в панике, я пыталась втолковать этим «огненным глыбам» что-то при помощи рун и жестов.
Опять «огненные глыбы». Расовое оскорбление слетает с её языка автоматически. Ох уж эти уроженцы кочевий — их этикету переучивать и переучивать.
Но сейчас не об этом.
— И каков результат?
— Полный провал. Ни словечка не поняли. Сдаётся мне... они владеют только языком духов.
Мой ассистент, стоявший позади, помрачнел.
— Язык духов. Неудивительно, что диалог не клеится.
— Ах ты ж...
Моё лицо исказилось точно так же, как у него.
Язык духов. Древнейший из наречий, состоящий из потоков маны, которые человеческому горлу не воспроизвести.
Я прокрутил в голове то, что духи огня прокричали минуту назад:
[Хелханахин!!!]
Это не было услышано ушами — ощущение вонзилось прямо в разум. Да и откуда у духов взяться голосовым связкам? Существа из чистой стихии их лишены. Даже теперешний их облик — лишь огонь, принявший человеческие очертания.
Впрочем, обычно духи худо-бедно понимают руны — эльфийский язык близок к мане. «Если они не разумеют даже рун, значит, это очень древний род». Без сомнения, перед нами древнейшая разновидность, с которой не договориться никак, кроме как на языке духов. Неудивительно, что неопытная Вкус растерялась и не сумела найти подход. Откуда ей знать, что их так разозлило?
«Срочно вызвать меня было, пожалуй, наилучшим решением в её положении».
Придя к этой мысли, я немного остыл. Дальнейшие упрёки ничего не изменят. Да и выглядела она сейчас настолько жалко — точь-в-точь мокрая мышь, дрожащая всем телом.
«Так или иначе, лучше всего выслушать самих разгневанных».
Уяснив наконец картину, я смягчился.
— Хорошо. Я сам с ними переговорю.
— Вы уверены?.. Они выглядят ужасно злыми...
— Это и без вас заметно.
Я перевёл взгляд на двух духов, которые по-прежнему полыхали синим пламенем в отдалении.
«Ну, и что теперь делать?»
Обычно дух огня принимает облик юной прекрасной девы, окутанной оранжевыми языками огня, источающей приятное тепло и кроткую улыбку. Но сейчас перед нами — двое мускулистых мужских фигур, объятых синим пламенем. Они не только не снижают жар, несмотря на бушующий вокруг горячий ветер, но и продолжают метать огненные столбы прямо у себя над головой.
«Вот это настоящая ярость».
За всё время службы я наблюдал подобное зрелище лишь однажды. И вот — довелось снова. Воспоминания свежи.
Их поведение граничит с угрозой: дескать, если что не так — спалим тут всё дотла. Нужно во что бы то ни стало их унять. Иначе столбы пламени вот-вот обратятся в огненный шторм и сметут всё вокруг. Духи не привыкли сдерживать чувства.
Тут ассистент осторожно поинтересовался:
— Вызвать пограничную стражу? Если они откажутся подчиняться, дело примет скверный оборот.
— Нет, ни к чему.
Только этих твердолобых мне и не хватало! Явись сюда стража — начнётся форменное побоище, нет — форменный поджог. И прощай, безаварийная служба.
— Я подойду к ним. Попробую поговорить — возможно, удастся хоть что-то уладить.
— Тогда я с вами! Если я в чём провинилась, нужно извиниться...
— Нет. Оставайтесь здесь.
— У-у...
Девушка надула губки и посмотрела на меня снизу вверх.
— Сколько ни делайте печальное лицо — не поможет. И какой от вас толк, кроме как быть обузой?
— У-у... Это жестоко...
Не обращая внимания на совсем сникшую Вкус, я зашагал к духам огня.
Завидев моё приближение, оба духа взметнули пламя ещё выше.
[Хираха хелханахин хита!]
*Взвихрилось!*
Явный знак недовольства. Вместе с яростным криком жар усилился.
— Ух!
— Господин Центральный Контроль!
— Не подходите! Это приказ!
Жар стоял нешуточный. Но отступать нельзя. Гостей надлежит встречать достойно — первейшая обязанность инспектора.
Я, напротив, решительно приблизился почти вплотную к духам. Те тоже двинулись навстречу, грозно наступая, будто собираясь испепелить меня на месте. Наконец нас разделял всего один шаг.
Неконтролируемое пекло заставило меня обливаться потом, несмотря на позднюю осень. Но вытирать лицо я не стал. Показывать, что тебе жарко перед лицом огня, — дурной тон.
Вместо этого я поправил одежду и медленно прочистил горло.
— Кхм, кхм!
Сосредоточился, выровнял дыхание.
— Фу-у-у...
И тогда энергия внутри меня начала понемногу стягиваться к горлу, точнее — к голосовым связкам. Знакомое чувство. Странное ощущение, будто нечто инородное царапает связки.
*Вдо-о-ох...*
Глубоко втянул воздух.
А затем,
меж двух яростно ревущих столбов синего пламени,
я разомкнул уста.
Тем временем оставшаяся позади Вкус была готова провалиться сквозь землю.
— Ч-что же делать?! Господин Центральный Контроль в опасности!
Духи обычно кротки и редко впадают в гнев, но уж если их разозлить — становятся смертельно опасны. Ведь они состоят из самих стихий, и их ярость сравнима разве что с природным бедствием. А теперь из-за её неопытности и растерянности прямой начальник отправился к таким духам один на один!
Ей хотелось броситься туда, упасть перед духами на колени и умолять их выместить гнев на ней. Но ассистент Центрального Контроля крепко держал её за плечо, и лицо у него было до странности безмятежным.
— Да-да, всё отлично видно.
— Как он собирается их уговаривать, если они даже не понимают человеческой речи?! Надо вызвать пограничную стражу!
— Ах, госпожа Вкус, вы ведь у нас недавно, оттого и не знаете. Всё обойдётся.
— А вы разве не волнуетесь? Вдруг его там живьём поджарят до хрустящей корочки? А похороны как же?
— Похороны государство устроит. Но до них не дойдёт.
— Однако же!..
Видя, что Вкус уже рисует в воображении худший исход, ассистент покачал головой:
— Госпожа Вкус, вам известно, почему господин Центральный Контроль всего за четыре года стал главой всего Южного пограничного управления?
— Ну... Он невероятно хорошо справляется с работой...
— И это верно. Но есть ещё кое-что. У господина Центрального Контроля есть особая способность.
— Особая способность?
Ассистент улыбнулся:
— Господин Центральный Контроль — один из десяти носителей уникального дара на всём континенте. Он владеет всеми языками этого мира.
— Чего-о?!
Изумлённая Вкус во все глаза уставилась на фигуру начальника вдалеке.
— Даже теми, которые обычному человеку недоступны.
В тот же миг Натан, стоявший поодаль, разомкнул губы.
[Ихала, хайхо хенха харахин Натан Кель! = “Здравствуйте, я — инспектор иммиграционной службы, Натан Кель!”]
Воздух вокруг вздрогнул, и по площадке прокатилась волна маны, какой никогда не исторгнуть человеческому горлу.

Комментарии

Загрузка...