— ...Наконец-то всё.
Я подписала последний лист из горы документов и отложила его. Наконец закончилась бумажная работа, которую откладывали из-за отсутствия дяди. А заодно и всё, что накопилось, пока я лежала больная.
Ещё несколько дней назад, разбирая эти документы, я была уверена: быстро закончу и покину отель. Но мой план полностью провалился, и я по-прежнему была привязана к «Бельведеру». Теперь даже завершённые бумаги не означали, что я могу просто вернуться домой.
— Закончили? Поздравляю, хозяйка.
Когда я с измученным видом отложила последний лист, Иезекииль уже стоял рядом с подносом, на котором был простой завтрак. Понятия не имею, когда он успел всё приготовить и принести. Я слишком сосредоточилась на работе: пришла в кабинет глубокой ночью, уткнулась в бумаги, а подняла голову — уже рассвело.
— В итоге я всю ночь просидела над документами.
— Вы так стараетесь ради отеля. От вашей преданности работе у меня прямо слёзы наворачиваются.
— ......
Я отвернулась, игнорируя Иезекииля, который притворно промокал глаза платком.
За окном лился ослепительный солнечный свет. Ни облачка — может, сегодня весь день будет ясно. Для Гримсворта, известного капризной погодой, увидеть такое небо было почти везением.
Поедая принесённый Иезекиилем суп, я снова взяла уже подписанные документы. Я знала, что для благородной леди это плохие манеры, но после ночи без сна вполне могла поставить подпись не там, где нужно. Поэтому тщательно проверила, не слиплись ли два листа, не размазались ли чернила и всё ли в порядке. После истории с договором о передаче управления это было самым разумным решением.
Доев суп, я спросила Иезекииля, который убирал посуду:
— Кстати, тот договор, который я подписала. Тогда мне было плохо, и я не успела толком всё прочесть. Можете снова его дать? Там ведь была ещё обратная сторона.
— Разумеется. Копия есть в вашей комнате и в самом нижнем правом ящике стола. А оригинал...
Иезекииль легко качнул рукой вверх-вниз, и в мгновение ока у него в ладони появился договор. Для него это, похоже, было совершенно обычным делом, но я всё ещё не могла привыкнуть. В реальности такое казалось настолько невозможным, что я начинала чувствовать себя персонажем какого-то романа.
— Смотрите.
Первые три статьи я уже читала, поэтому пальцем сразу нашла то место, до которого в прошлый раз не дошла.
Статья 4
Настоящий договор обеспечивается душой стороны Б. В случае смерти стороны Б её душа переходит в собственность стороны А.
Статья 5
Сторона А обязуется следить за тем, чтобы сторона Б самовольно не покидала пределы отеля.
Статья 7
Если вследствие неисполнения обязанностей одной из сторон другая сторона понесёт ущерб, пострадавшая сторона вправе потребовать компенсацию, не противоречащую условиям настоящего договора. Виновная сторона обязана добросовестно исполнить требование о компенсации.
Статья 12
Стороны А и Б не разглашают третьим лицам сведения и материалы, определённые как конфиденциальные в рамках исполнения настоящего договора.
Статья 21
Расторжение договора и изменение его условий в принципе невозможны, однако в особых обстоятельствах допускается взаимное согласование.
*
*
*
Имя: Каина Линдтейл (подпись)
Имя: Иезекииль (подпись)
Уже с четвёртой статьи хотелось схватиться за затылок. То, что в залог берут душу, ещё можно было предугадать. Магические договоры ведь обычно именно так и работают. Правда, все магические договоры, которые я до сих пор видела, существовали только в романах. Но проблема была не в этом.
— Почему после моей смерти душа переходит вам?
— Разве не лучше мне, чем «Бельведеру»? Или вам больше нравится вариант, в котором вас съест отель?
— Почему разговор вообще повернул в эту сторону?
В романах персонажи обычно заключают сделку с демоном, ставят на кон душу и получают взамен невозможное желание. Но этот договор был совсем другим. Я не знаю, демон Иезекииль или кто-то ещё, но я не просила его ни о каком желании. Сам договор был фактически мошенническим, а если после моей смерти обязательства считаются исполненными, то душу хотя бы можно было бы оставить мне.
— Какое отношение управление отелем имеет к тому, что моя душа станет вашей?
— После смерти вам уже будет всё равно. Ах, только не говорите, что вы из тех, кто уверен, будто его душа отправится в рай? Вы настолько набожны?
— Если бы вам и правда было всё равно, вы бы не вписали это в договор. Не уводите разговор в сторону.
Я не собиралась вечно поддаваться его манере менять тему. Услышав мой твёрдый ответ, Иезекииль на мгновение склонил голову, а затем улыбнулся так, словно делал огромную уступку.
— Что ж, ничего не поделаешь. Тогда, если я умру первым, отдам свою душу вам. Как вам? Справедливое предложение.
Что тут справедливого? Зачем мне душа неизвестного чудовища? Что я буду делать с душой другого разумного существа? В золото её не переплавишь.
— Мне такое не нужно. И вообще, вы наверняка проживёте дольше меня. Какой в этом смысл?
— Не зацикливайтесь на мелочах, лучше посмотрите следующую статью. По-моему, она куда важнее.
Опять ловко перевёл разговор. Я задумалась, не продолжить ли давить на него, но в итоге перешла к следующему пункту. Договор уже подписан; не похоже, что от моих претензий Иезекииль внезапно согласится что-то исправить. К тому же статья 5 действительно беспокоила меня сильнее.
— Фраза о том, что нельзя выходить за пределы отеля, на первый взгляд кажется невыгодной только вам, но это не совсем так. Я тоже обязан следить, чтобы вы не выходили.
Если бы вы просто позволили мне уйти, следить ни за чем не пришлось бы. Его слова были чистой игрой формулировок. Я уже собиралась возразить, но Иезекииль мягко продолжил:
— Если вам настолько не нравится, что душа достанется мне, просто не выходите из отеля. Тогда хотя бы лет семьдесят вам не придётся её терять. За это время спокойно подумаете, кому лучше отдать душу после смерти. Хотя никто не гарантирует, что вы не умрёте раньше.
— ......
— Конечно, лучше всего было бы, если бы вы добровольно решили оставаться внутри~ Но большего я не требую.
Иными словами, всё сводилось к одному: не покидай отель. Иезекииль обязан не выпускать меня, а если я всё-таки выйду, умру. Судя по тому, насколько непреклонно он это говорил, пространства для переговоров не оставалось.
От мысли, что всю жизнь придётся провести в гостинице с привидениями, перед глазами темнело. Закусив губу, я пропустила менее важные пункты и указала на то, что действительно меня интересовало.
— Что именно означает этот пункт о компенсации? Если вы не исполните свои обязанности, я могу потребовать от вас что угодно?
— Да. Всё, что не противоречит самим условиям договора — например, не требует его расторжения. Хотите гору золота? Хотите, чтобы я выдал вас замуж за самого красивого мужчину в мире? Всё исполню.
Ни то ни другое мне не было нужно. Какой смысл в деньгах, если я не могу выйти из отеля? Даже если выйти замуж за самого красивого мужчину на свете, факт останется тем же. Да и к браку я никогда особенно не стремилась. Не то чтобы я предпочла смерть свадьбе, но если можно нормально жить одной, меня это полностью устраивает.
— А если нарушу я? Я не могу ни насыпать гору золота, ни выполнить что-то подобное.
— Ха-ха, не переживайте. Я не стану требовать от вас того, что для вас «невозможно». Да и проще всего не создавать ситуацию, в которой вообще понадобится компенсация...
Он холодно улыбнулся и прямо посмотрел мне в глаза. Так, будто видел мысли насквозь.
— Неужели это может быть хуже смерти?
— ...Верно. Для меня нет ничего страшнее смерти.
Для кого-то, возможно, существует нечто хуже. Иногда люди так цепляются за честь, что говорят, будто потерять её страшнее, чем умереть. С моей точки зрения, это всегда звучало полной чушью. Я не знала страха сильнее смерти.
Смерть ничего не создаёт и делает всё необратимым. Я и в загробную жизнь всерьёз не верю, но даже если она существует, кто гарантирует, что там нас ждёт что-то приятное?
— И последний вопрос. По статье 21: что подразумевается под «особыми обстоятельствами»?
— Например, ситуация, в которой отель из-за непредвиденных причин прекращает работу или исчезает из мира. Правда, такого не случится.
— ...Хорошо. Поняла.
Запомнив ответ Иезекииля, я отложила договор. Всё важное я просмотрела. По крайней мере, прямо сейчас новых проблем быть не должно. А детали можно будет изучить позже.
— Все вопросы прояснились? Тогда пора приступать к настоящей работе.
Интересно, какую гору бумаг он приготовил на этот раз. На этом этапе меня, кажется, уже было трудно напугать обычным количеством документов. Но слова Иезекииля оказались совсем не тем, чего я ждала.
— Сегодняшняя работа — однодневная практика сотрудника «Бельведера»!
...Я? Но я вообще-то хозяйка этого отеля.

Комментарии

Загрузка...