Глава 38

Перевод: AsfielРедактура: Astarmina

Перевод: Asfiel

Редактура: Astarmina

Когда они были на горе Цзюэ, Вэнь Хуншань заподозрила неладное, увидев, как Му Цингэ, рождённая из духовного плода, сразу начала извиняться перед ней.Что касается истории о двух духовных плодах, эту информацию они получили от схваченного члена секты Чимэнь, которого допросили в их школе Куньшань.Поскольку Вэй Цзю ранее обыскивал деревни у подножия горы в поисках девочки, рождённой в год Цингэн, Вэнь Хуншань, проведя расследование, выяснила суть дела.Она пришла проверить эту самозванку и заодно попытаться выяснить местонахождение настоящей Му Цингэ. Неожиданно оказалось, что самозванка тоже ничего не знает, что... довольно интересно.Му Цингэ почувствовала, как кровь стынет в жилах, даже без приступа проклятой воды — её худшие опасения сбылись. Кто-то обнаружил, что на дереве перерождения выросло два плода.Другими словами, плод, который должен был погибнуть, возможно, всё ещё жив?Руки Му Цингэ дрожали, её мысли пребывали в полном хаосе.Когда она думала, что «она» погибла, ей было немного грустно, но она утешала себя мыслью, что живёт и за «неё» тоже, что делало её совесть чище.Но теперь, услышав, что «она» может быть жива, она испытывала больше страха, чем радости.Су Ишуй всегда был к ней необычайно холоден... Может, он тоже знал секрет о двух плодах на дереве Перерождения?Мысль о том, что он знал правду и хладнокровно наблюдал за её игрой, вызвала чувство стыда и гнева, пронзившее её до глубины души.Му Цингэ глубоко вздохнула и вновь обрела самообладание.— Ты специально пришла сюда не для того, чтобы говорить эти непонятные мне вещи? Ты говоришь, что дерево Перерождения принесло ещё один плод, так где же он сейчас?Видя, что самозванка всё ещё держится, Вэнь Хуншань не рассердилась, лишь холодно усмехнулась:— Позволь мне угадать, кто ты. Изначально Му Цингэ попала в окружение, устроенное тремя великими сектами, потому что спешила спасти свою сестру Му Жаньу, попавшую в «беду». Но она не знала, что это была ловушка, устроенная её родной сестрой и посторонними. Цк-цк, Му Жаньу, хоть и сестра Му Цингэ, но с посредственными способностями, без достижений в совершенствовании, такая незаметная, что никто не запоминает её... Но именно такое безобидное существо оказалось коварным и жестоким, не колеблясь предала родную сестру.— Замолчи! Если посмеешь продолжать говорить вздор, ты не выйдешь живой из императорского дворца! — глаза Му Цингэ налились кровью, её голос внезапно стал хриплым и отчаянным, явно выдавая её настоящие эмоции — она больше не могла сохранять маску спокойствия.Услышав эту угрозу, Вэнь Хуншань равнодушно усмехнулась:— Похоже, ты и правда Му Жаньу... Ты действительно удивительна. Кто бы мог подумать, что такая незаметная девушка обладает такими невероятными способностями. Раз так, мы можем сотрудничать.Му Цингэ, или скорее Му Жаньу, прищурилась:— Что ты имеешь в виду под сотрудничеством?Вэнь Хуншань холодно ответила:— У Му Цингэ непримиримая вражда с нашими тремя великими школами. Мы не можем позволить ей сбежать и набраться сил!Му Жаньу холодно посмотрела на неё, поразмыслив немного, наконец медленно улыбнулась:— Как ты предлагаешь сотрудничать? Расскажи.Вэнь Хуншань сжала кулаки и произнесла:— Конечно, сначала найти её!Му Жаньу улыбнулась, быстро обдумав ситуацию, и наконец сказала:— Хорошо, надеюсь, наше сотрудничество будет плодотворным. Но прежде, прошу госпожу Вэнь оказать мне одну услугу.Затем она наклонилась и прошептала что-то на ухо Вэнь Хуншань. Глаза той расширились от удивления:— Как ты смеешь...Му Жаньу приложила палец к губам:— Госпожа Вэнь, чтобы достичь великих целей, нужно осмеливаться бросать вызов миру. Разве ты не считаешь, что пора сменить главу школы Куньшань?

Когда они были на горе Цзюэ, Вэнь Хуншань заподозрила неладное, увидев, как Му Цингэ, рождённая из духовного плода, сразу начала извиняться перед ней.

Что касается истории о двух духовных плодах, эту информацию они получили от схваченного члена секты Чимэнь, которого допросили в их школе Куньшань.

Поскольку Вэй Цзю ранее обыскивал деревни у подножия горы в поисках девочки, рождённой в год Цингэн, Вэнь Хуншань, проведя расследование, выяснила суть дела.

Она пришла проверить эту самозванку и заодно попытаться выяснить местонахождение настоящей Му Цингэ. Неожиданно оказалось, что самозванка тоже ничего не знает, что... довольно интересно.

Му Цингэ почувствовала, как кровь стынет в жилах, даже без приступа проклятой воды — её худшие опасения сбылись. Кто-то обнаружил, что на дереве перерождения выросло два плода.

Другими словами, плод, который должен был погибнуть, возможно, всё ещё жив?

Руки Му Цингэ дрожали, её мысли пребывали в полном хаосе.

Когда она думала, что «она» погибла, ей было немного грустно, но она утешала себя мыслью, что живёт и за «неё» тоже, что делало её совесть чище.

Но теперь, услышав, что «она» может быть жива, она испытывала больше страха, чем радости.

Су Ишуй всегда был к ней необычайно холоден... Может, он тоже знал секрет о двух плодах на дереве Перерождения?

Мысль о том, что он знал правду и хладнокровно наблюдал за её игрой, вызвала чувство стыда и гнева, пронзившее её до глубины души.

Му Цингэ глубоко вздохнула и вновь обрела самообладание.

— Ты специально пришла сюда не для того, чтобы говорить эти непонятные мне вещи? Ты говоришь, что дерево Перерождения принесло ещё один плод, так где же он сейчас?

Видя, что самозванка всё ещё держится, Вэнь Хуншань не рассердилась, лишь холодно усмехнулась:

— Позволь мне угадать, кто ты. Изначально Му Цингэ попала в окружение, устроенное тремя великими сектами, потому что спешила спасти свою сестру Му Жаньу, попавшую в «беду». Но она не знала, что это была ловушка, устроенная её родной сестрой и посторонними. Цк-цк, Му Жаньу, хоть и сестра Му Цингэ, но с посредственными способностями, без достижений в совершенствовании, такая незаметная, что никто не запоминает её... Но именно такое безобидное существо оказалось коварным и жестоким, не колеблясь предала родную сестру.

— Замолчи! Если посмеешь продолжать говорить вздор, ты не выйдешь живой из императорского дворца! — глаза Му Цингэ налились кровью, её голос внезапно стал хриплым и отчаянным, явно выдавая её настоящие эмоции — она больше не могла сохранять маску спокойствия.

Услышав эту угрозу, Вэнь Хуншань равнодушно усмехнулась:

— Похоже, ты и правда Му Жаньу... Ты действительно удивительна. Кто бы мог подумать, что такая незаметная девушка обладает такими невероятными способностями. Раз так, мы можем сотрудничать.

Му Цингэ, или скорее Му Жаньу, прищурилась:

— Что ты имеешь в виду под сотрудничеством?

Вэнь Хуншань холодно ответила:

— У Му Цингэ непримиримая вражда с нашими тремя великими школами. Мы не можем позволить ей сбежать и набраться сил!

Му Жаньу холодно посмотрела на неё, поразмыслив немного, наконец медленно улыбнулась:

— Как ты предлагаешь сотрудничать? Расскажи.

Вэнь Хуншань сжала кулаки и произнесла:

— Конечно, сначала найти её!

Му Жаньу улыбнулась, быстро обдумав ситуацию, и наконец сказала:

— Хорошо, надеюсь, наше сотрудничество будет плодотворным. Но прежде, прошу госпожу Вэнь оказать мне одну услугу.

Затем она наклонилась и прошептала что-то на ухо Вэнь Хуншань. Глаза той расширились от удивления:

— Как ты смеешь...

Му Жаньу приложила палец к губам:

— Госпожа Вэнь, чтобы достичь великих целей, нужно осмеливаться бросать вызов миру. Разве ты не считаешь, что пора сменить главу школы Куньшань?

***

***

Оставим дворцовые интриги и вернёмся к Сюэ Жаньжань, которая, вернувшись на Сишань после путешествия с учителем, первым делом взяла подарки для родителей, чтобы навестить их.Но согласно новым правилам секты: «Нельзя отходить от учителя ни на шаг», чтобы спуститься с горы, ей нужно было получить разрешение учителя.Хотя практикующие должны отрешиться от мирских связей, Су Ишуй с пониманием относился к своей ученице. Выслушав её, он кивнул:— Я пойду с тобой.Сюэ Жаньжань обрадовалась:— Соевый пудинг моей матери очень вкусный, особенно с жареными пирожками с красной фасолью! Я попрошу маму приготовить для вас, учитель!Но когда они спускались с горы, она несла множество пакетов. Старший ученик Гао Цан, который в прошлый раз помогал нести вещи младшей сестры и был наказан учителем, больше не осмеливался предлагать помощь.Поэтому Жаньжань приходилось самой нести вещи по извилистой горной тропе.Но не пройдя и нескольких шагов, Су Ишуй протянул руку и взял у неё свертки:— Твоя рука ещё не полностью зажила, нужен покой.Сказав это, он широко зашагал вперёд.Подобный небожителю мужчина мог держать кисть для пыли или меч, мог играть на флейте, но нести большие свертки с местными продуктами и разноцветными тканями — это явно не сочеталось с его образом.Эта картина, напоминающая мужа, сопровождающего молодую жену в родительский дом... действительно умаляла изящный и неземной облик учителя!Жаньжань, идя позади, чувствовала одновременно благодарность и смущение.«Учитель! Вы так заботитесь о своей ученице, я могу отблагодарить вас только преданным служением и самопожертвованием...»Сжав кулаки и мысленно дав обещание, она быстро последовала за учителем, подпрыгивая и напевая по дороге.Хотя у Су Ишуя были длинные ноги, он шёл не быстро и вскоре оказался позади Жаньжань. Он смотрел, как утренний свет и роса заливали лес, окружая девушку впереди ярким, энергичным сиянием...Внезапно она обернулась, показав белоснежные зубы, и с улыбкой крикнула:— Учитель, поторопитесь! Смотрите, впереди белки дерутся!Незаметно для себя его обычно холодное выражение лица, казалось, растаяло от тёплой, солнечной улыбки девушки...К этому времени в посёлке у подножия горы уже поднимался дым из очагов, жители начинали свой день.Супруги Сюэ, державшие лавку с завтраками, вставали рано. Когда Сюэ Жаньжань привела учителя к лавке, за тремя маленькими столиками, покрытыми жирными пятнами, уже сидели посетители.Хотя дела шли хорошо, лицо Цяолянь не выражало радости, казалось, её брови были отягощены заботами. Только подняв голову, чтобы взять деньги, она заметила, как её дочь подпрыгивает перед ней, и с радостным удивлением бросилась навстречу.— Доченька, когда ты вернулась? Мама даже не знала! Ох, мастер Су, вы тоже здесь? Быстрее, проходите в дом!Появление учителя и ученицы заставило посетителей лавки замереть от удивления.Боже, откуда взялась эта пара красавцев? Взгляды переходили с одного на другого, не зная, на ком остановиться.Цяолянь приглашала дочь и духовного мастера Су, но её глаза были прикованы к дочери: это действительно её дочь... но как за месяц отсутствия она стала такой красивой? Хотя черты лица всё ещё напоминали её выращенную ею девочку, Цяолянь чувствовала, что аура и дух дочери изменились... каким-то неописуемым прекрасным образом.Для матери видеть, как её дочь расцветает с возрастом, было предметом искренней гордости. Поэтому после первоначального удивления она испытывала лишь удовлетворение и гордость.Цяолянь с улыбкой принимала комплименты от соседей, затем почтительно пригласила духовного мастера Су в комнату за лавкой. Она тщательно протёрла маленький деревянный стол во дворике и попросила дочь принести соевый пудинг для мастера Су.Соевый пудинг Цяолянь готовился по рецепту Жаньжань, как сладкий, так и солёный. Узнав, что учитель предпочитает сладкий вкус, Жаньжань приготовила для него миску с арахисом и красной фасолью.Закончив с обслуживанием посетителей, Цяолянь поспешила вернуться, чтобы позаботиться о духовном мастере Су. Видя, как дочь спрашивает, понравились ли ей купленные ткани, Цяолянь с улыбкой погладила лицо дочери:— Всё, что покупает моя доченька, самое красивое.В прежние разы она и её муж наспех встречались с дочерью в беседке у подножия горы. Теперь, увидев духовного мастера Су, она, естественно, хотела узнать, когда дочь завершит своё обучение.Услышав, что её дочь должна будет долго практиковаться на Сишань, лицо Цяолянь выразило беспокойство:— Значит, она... не сможет выйти замуж и иметь детей?Сюэ Ляньгуй, опасаясь, что вопрос жены может разозлить духовного мастера, и что тот может отказаться от их дочери, что поставило бы под угрозу их жизни, поспешил прервать Цяолянь, делая ей знаки глазами.— Разве замужество так важно? Мы простые люди, если Жаньжань выйдет замуж сейчас, она не найдёт хорошего мужа. Разве это не испортит всю её жизнь?Услышав слова Сюэ Ляньгуя, Цяолянь почему-то отвернулась, прикрыв рот, и не сдержала слёз.Жаньжань испугалась и поспешила спросить, что случилось с матерью.Но Цяолянь посмотрела на Су Ишуя, не решаясь говорить.Су Ишуй отставил соевый пудинг и сказал Жаньжань:— Я пройдусь по улице. Никуда не уходи, я вернусь за тобой.Сказав это, он вышел, оставив семью Сюэ наедине.Су Ишуй был высоким, сдержанным, с неприветливой внешностью. Когда он сидел во дворе, супруги Сюэ чувствовали себя неловко.Теперь, когда духовный мастер Су ушёл, супруги вздохнули с облегчением. Жаньжань была внимательна и заметила, что у матери что-то на сердце. Она также не знала, какие слова отца вызвали слёзы матери.Поэтому она спросила мать, что произошло в семье.Цяолянь последние дни не находила себе места. Теперь, увидев Жаньжань, она поняла, что не может скрывать правду, и решила рассказать дочери о её истинном происхождении.— Жаньжань, на самом деле... на самом деле ты не родная дочь мне и твоему отцу... — сказав это, Цяолянь затаила дыхание, ожидая реакции дочери.Но Жаньжань моргнула и, казалось, вздохнула с облегчением:— Это то, что беспокоит маму? Я давно знаю, что мама нашла меня на горе Цзюэ.На этот раз плотник и Цяолянь удивлённо переглянулись.— Ты... давно знаешь? Как это возможно? Кто тебе сказал?Жаньжань улыбнулась:— Мама, когда мне было шесть лет, ты разговаривала с бабушкой. Я лежала и притворялась спящей, но на самом деле всё слышала.В то время она часто болела, и семья тратила много денег. Бабушка, знавшая о происхождении Жаньжань, не могла видеть, как её дочь и зять живут в бедности, и посоветовала им продать ее.Для бедных семей продажа детей не была чем-то необычным, тем более что Жаньжань была найдёнышем.Но Цяолянь наотрез отказалась. Она зашла в комнату, завернула спящую Жаньжань в одеяло и ночью вернулась домой.Услышав тихий рассказ дочери, Цяолянь была потрясена. События, о которых говорила дочь, смутно вспоминались ей. В то время Жаньжань было всего шесть лет, но она всё поняла!Она вспомнила, что после этого Жаньжань, казалось, потеряла детскую игривость. Несмотря на слабое здоровье, она всегда старалась помогать стирать одежду, носить воду, готовить... И когда Цяолянь собиралась купить лекарства, Жаньжань всегда плакала, говоря, что не любит лекарства и не разрешает тратить деньги. Тогда она думала, что ребёнок просто не любит горькие лекарства... а оказывается, причина была в этом...Сердце Цяолянь сжалось, и она снова заплакала.Этот ребёнок так понимающе относился ко всему — боялась ли она, что родители откажутся от неё? Она была такой маленькой, когда услышала это, как же она должна была бояться и теряться!Видя, что мать снова плачет, Жаньжань поспешила вытереть её слёзы и сказала:— Я была маленькой и боялась сказать маме, что знаю. Но потом решила, что нет необходимости говорить, ведь я была такой слабой, и даже соседка госпожа Хуан сказала, что за такую, как я, не дадут много денег, и это не поможет семье.В то время Жаньжань действительно думала о том, чтобы продать себя и улучшить положение семьи. Она даже специально спрашивала соседку госпожу Хуан, у которой были родственники, работавшие торговцами людьми в уездном городе.В результате госпожа Хуан, посмотрев на нее, похожую на тощего цыплёнка, сказала, что никто не купит такую, как она — пришлось бы ещё доплачивать за лекарства и подстилку. Вряд ли её удастся продать.Тогда Жаньжань оставила эту мысль и добросовестно помогала матери с домашними делами, которые были ей по силам.Однако вопрос о её происхождении мать и дочь, словно по молчаливому согласию, никогда не поднимали. Почему же Цяолянь заговорила об этом сейчас?Цяолянь на самом деле не хотела этого, но полмесяца назад её родственники внезапно пришли к ним, сказав, что чиновники из ямэня расспрашивали о том, как Цяолянь оформляла документы для ребёнка.Более того, родственники Цяолянь сказали, что высокопоставленный человек ищет ребёнка и готов заплатить сто золотых лянов в качестве вознаграждения тем, кто вырастил его.Такой награды хватило бы на покупку целой деревни с землями! Кто бы не соблазнился, желая, чтобы именно их ребёнок оказался тем самым.Родственники Цяолянь, услышав это, заинтересовались и пошли в ямэнь, сказав, что её дочь удочерила ребёнка.Так чиновники пошли в деревню Цзюэфэн. К счастью, Цяолянь ушла оттуда в спешке и не успела сообщить своим родственникам, поэтому они ещё не выследили их здесь.Но несколько дней назад Ляньгуй поехал в соседний уезд по плотницким делам и случайно встретил бывшего односельчанина, который рассказал ему об этих событиях. Испуганный плотник сразу попросил его не говорить о встрече с ними и вернулся, чтобы рассказать Цяолянь.Но тот человек не сдержал слово, и родственники Цяолянь уже нашли их.На этот раз искали ребёнка официальные лица, в отличие от прежних зловещих людей в чёрном. Это означало, что Жаньжань на самом деле была ребёнком из богатой семьи.Теперь, когда они готовы заплатить сто золотых лянов за воссоединение, если они не признаются, разве это не означает, что Жаньжань продолжит жить в их бедной семье?Как сказал Сюэ Ляньгуй, даже если Жаньжань завершит своё обучение и вернётся, она, вероятно, выйдет замуж за ремесленника или крестьянина.Цяолянь, обдумав всё, хотя и не хотела этого, но чувствовала, что ребёнок вырос, и нужно рассказать Жаньжань, чтобы она сама решила, возвращаться ли к родной семье.Жаньжань спокойно выслушала рассказ родителей и без колебаний покачала головой:— Мама, у меня только вы с отцом, кто бы ни пришёл, я никого не признаю.Услышав эти слова дочери, Цяолянь почувствовала, что годы любви и заботы не были напрасными. Она обняла дочь, и они зарыдали, заставив и плотника Сюэ прослезиться.Когда Жаньжань вышла из дворика, она подняла голову и увидела, что учитель стоит недалеко от начала улицы под пышным деревом.Была уже весна, дерево было усыпано пьянящими цветами груши. Белоснежные цветы подчёркивали неземную ауру высокого мужчины под деревом.Лёгкий ветерок развевал его одежды, заставляя взгляды, подобно нежному ветру, задерживаться на нём...Су Ишуй кормил сидящую на стене кошку лепёшкой, взятой у семьи Сюэ. Увидев Жаньжань, он встал и пошёл к ней.Он заметил, что уголки глаз Жаньжань были красными, словно она недавно плакала, но не спросил об этом. Только через некоторое время, он сказал:— Завтра я организую, чтобы Юй Чэнь сопроводил твоих родителей из посёлка. У твоего четырнадцатого дядюшки есть владения в другом месте, там о них хорошо позаботятся.Жаньжань не ожидала, что учитель предложит её родителям уехать, и с удивлением спросила:— Почему?Су Ишуй повернулся к ней и спокойно сказал:— Те, кто ищет тебя, определённо не твои родители. У них, вероятно, злые намерения. Пока они ещё не нашли вас, твои родители должны уехать, иначе будет опасно, и тебе снова придётся плакать.Жаньжань не удивилась, что учитель слышал её разговор с родителями. Для истинно практикующих стены не были препятствием.Но почему учитель был так уверен, что те, кто предлагал сто золотых лянов, определённо не её родители?Когда она снова спросила Су Ишуя, он ускорил шаг и, казалось, не хотел отвечать. Жаньжань была раздражена, считая, что учитель, скрывающий информацию, действительно... невыносим!Внезапно у Жаньжань возникла мысль, и она со странным выражением лица посмотрела на Су Ишуя, нерешительно спрашивая:— Учитель, вторая тетушка сказала, что в прошлом вы несколько раз посещали гору Цзюэ, чтобы помочь бессмертной Му переродиться. А на гору Цзюэ не могут подняться обычные люди. Но меня нашла там мама... Вы такой элегантный и красивый, наверняка многие женщины восхищаются вами. Не было ли у вас в прошлом... ребёнка... с какой-нибудь бессмертной?На самом деле Жаньжань больше всего хотела спросить: «Я... ваша дочь?»Вдохновлённая выдуманными историями третьей сестры о любовных драмах между практикующими, Жаньжань внезапно подумала: учитель так уверен в её происхождении — может, он всё время знал, что её оставили там?Учитывая строгую, но любящую заботу учителя о ней, разве это не похоже на поведение отца? Может быть, он когда-то тайно полюбил какую-то бессмертную, которая родила её, но, не имея возможности открыто признать это, оставил на горе Цзюэ, пока родители не забрали её?Су Ишуй, казалось, не ожидал такого вопроса. Выражение лица учителя, обычно подобного заботливому отцу, стало не очень добрым.Он холодно уставился на неё, долго не мог вымолвить ни слова, наконец процедил сквозь зубы:— Запомни, я не твой отец!Глядя на Су Ишуя, Жаньжань поняла, что он не лжёт, и медленно выдохнула. Хотя было бы неплохо, если бы он был её родным отцом, но что-то в этой мысли казалось странным.Без родственных уз отношения учителя и ученицы могли быть более естественными.Однако учитель явно знал что-то о её происхождении. Хотя она сказала приёмным родителям, что не признает никаких родственников, если бы знала правду, она могла бы лучше справиться с ситуацией.После долгих намёков Су Ишуй наконец медленно сказал, что раз он уверен, что те, кто ищет брошенного ребёнка, имеют злые намерения, нужно срочно принять меры.План, как заставить супругов Сюэ уехать, был прост. Жаньжань сказала, что у её дядюшки есть хорошая работа по присмотру за усадьбой с годовым жалованьем в пятьдесят серебряных лянов. Они будут управляющими, наблюдая за работой слуг — почётная и не тяжёлая работа, гораздо легче, чем продажа завтраков.Такую хорошо оплачиваемую работу супруги Сюэ, конечно, были рады принять. Жаньжань также тактично напомнила родителям временно не связываться с бабушкиной семьёй.Предлагаемое золото было слишком большой суммой. Возможно, кто-то из дядей со стороны бабушки проговорился, и это могло вызвать проблемы. Какая семья, способная предложить сто золотых лянов, бросила бы новорождённого ребёнка в горах?Должно быть, за этим что-то скрывалось. В пьесах часто рассказывали истории о злых чиновниках, преследующих детей честных министров. Если кто-то хотел навредить ей, разве не пострадала бы вся семья?До объяснения Жаньжань Цяолянь не думала об этом. Выслушав анализ дочери, она испугалась.Поэтому, подробно наказав дочери заботиться о своём здоровье на горе, супруги Сюэ ночью собрали вещи и отправились с Юй Чэнем в сад Цзэн И в Линьяне.Однако арендованный дом они не освободили. Су Ишуй сказал, что это нужно, чтобы выманить змею из норы и посмотреть, кто ищет Жаньжань.Юй Чэнь и Юй Тун намазали лица желтоватой мазью, сделали морщины и надели фальшивые бороды и седые парики. Они притворились супругами Сюэ, временно живущими в этом доме.Однако Су Ишуй, казалось, был обижен неосторожным предположением Жаньжань о родстве. Вернувшись в Сишань, он целый день не разговаривал с ней.Позже, только после того, как Жаньжань специально приготовила любимые учителем креветки с чаем лунцзин, Су Ишуй наконец смягчил своё ледяное выражение.Жаньжань поняла, что её предположение о том, что у учителя есть ребёнок, было ошибочным.Если отбросить выдающиеся способности и неземную внешность учителя, его непредсказуемый характер вряд ли привлёк бы девушку.Проведя больше времени с Су Ишуем, Жаньжань постепенно поняла истинный смысл главы о свирепых зверях, написанной бессмертной Му — причины гнева учителя часто были необъяснимы. Как понять, что ему нравится, а что нет?Разговаривая с ней, он никогда не говорил всё сразу. Он был как жёсткое сухожилие или куриные рёбра — что ни делай, не разгрызёшь...Юй Чэнь и Юй Тун не могли заниматься продажей завтраков, как супруги Сюэ, поэтому они просто повесили на лавке объявление о временном закрытии из-за болезни.Брат и сестра сидели в маленьком дворике, ели, пили и спокойно ждали, когда кто-нибудь постучит в дверь.Ждать пришлось всего два дня, и действительно кто-то пришёл. Говорили, что это люди из уездного ямэня. Они с мрачными лицами заявили, что супруги Сюэ похитили чужого ребёнка, и потребовали немедленно выдать девочку.Юй Тун была наблюдательна и сразу заметила, что люди, следовавшие за двумя чиновниками, были практикующими. После нескольких фраз притворного приветствия внезапно появился Су Ишуй, блокировал точки этих людей и наложил заклинание истины, сразу выяснив, что их послала дворцовая госпожа Чжань.

Оставим дворцовые интриги и вернёмся к Сюэ Жаньжань, которая, вернувшись на Сишань после путешествия с учителем, первым делом взяла подарки для родителей, чтобы навестить их.

Но согласно новым правилам секты: «Нельзя отходить от учителя ни на шаг», чтобы спуститься с горы, ей нужно было получить разрешение учителя.

Хотя практикующие должны отрешиться от мирских связей, Су Ишуй с пониманием относился к своей ученице. Выслушав её, он кивнул:

— Я пойду с тобой.

Сюэ Жаньжань обрадовалась:

— Соевый пудинг моей матери очень вкусный, особенно с жареными пирожками с красной фасолью! Я попрошу маму приготовить для вас, учитель!

Но когда они спускались с горы, она несла множество пакетов. Старший ученик Гао Цан, который в прошлый раз помогал нести вещи младшей сестры и был наказан учителем, больше не осмеливался предлагать помощь.

Поэтому Жаньжань приходилось самой нести вещи по извилистой горной тропе.

Но не пройдя и нескольких шагов, Су Ишуй протянул руку и взял у неё свертки:

— Твоя рука ещё не полностью зажила, нужен покой.

Сказав это, он широко зашагал вперёд.

Подобный небожителю мужчина мог держать кисть для пыли или меч, мог играть на флейте, но нести большие свертки с местными продуктами и разноцветными тканями — это явно не сочеталось с его образом.

Эта картина, напоминающая мужа, сопровождающего молодую жену в родительский дом... действительно умаляла изящный и неземной облик учителя!

Жаньжань, идя позади, чувствовала одновременно благодарность и смущение.

«Учитель! Вы так заботитесь о своей ученице, я могу отблагодарить вас только преданным служением и самопожертвованием...»

Сжав кулаки и мысленно дав обещание, она быстро последовала за учителем, подпрыгивая и напевая по дороге.

Хотя у Су Ишуя были длинные ноги, он шёл не быстро и вскоре оказался позади Жаньжань. Он смотрел, как утренний свет и роса заливали лес, окружая девушку впереди ярким, энергичным сиянием...

Внезапно она обернулась, показав белоснежные зубы, и с улыбкой крикнула:

— Учитель, поторопитесь! Смотрите, впереди белки дерутся!

Незаметно для себя его обычно холодное выражение лица, казалось, растаяло от тёплой, солнечной улыбки девушки...

К этому времени в посёлке у подножия горы уже поднимался дым из очагов, жители начинали свой день.

Супруги Сюэ, державшие лавку с завтраками, вставали рано. Когда Сюэ Жаньжань привела учителя к лавке, за тремя маленькими столиками, покрытыми жирными пятнами, уже сидели посетители.

Хотя дела шли хорошо, лицо Цяолянь не выражало радости, казалось, её брови были отягощены заботами. Только подняв голову, чтобы взять деньги, она заметила, как её дочь подпрыгивает перед ней, и с радостным удивлением бросилась навстречу.

— Доченька, когда ты вернулась? Мама даже не знала! Ох, мастер Су, вы тоже здесь? Быстрее, проходите в дом!

Появление учителя и ученицы заставило посетителей лавки замереть от удивления.

Боже, откуда взялась эта пара красавцев? Взгляды переходили с одного на другого, не зная, на ком остановиться.

Цяолянь приглашала дочь и духовного мастера Су, но её глаза были прикованы к дочери: это действительно её дочь... но как за месяц отсутствия она стала такой красивой? Хотя черты лица всё ещё напоминали её выращенную ею девочку, Цяолянь чувствовала, что аура и дух дочери изменились... каким-то неописуемым прекрасным образом.

Для матери видеть, как её дочь расцветает с возрастом, было предметом искренней гордости. Поэтому после первоначального удивления она испытывала лишь удовлетворение и гордость.

Цяолянь с улыбкой принимала комплименты от соседей, затем почтительно пригласила духовного мастера Су в комнату за лавкой. Она тщательно протёрла маленький деревянный стол во дворике и попросила дочь принести соевый пудинг для мастера Су.

Соевый пудинг Цяолянь готовился по рецепту Жаньжань, как сладкий, так и солёный. Узнав, что учитель предпочитает сладкий вкус, Жаньжань приготовила для него миску с арахисом и красной фасолью.

Закончив с обслуживанием посетителей, Цяолянь поспешила вернуться, чтобы позаботиться о духовном мастере Су. Видя, как дочь спрашивает, понравились ли ей купленные ткани, Цяолянь с улыбкой погладила лицо дочери:

— Всё, что покупает моя доченька, самое красивое.

В прежние разы она и её муж наспех встречались с дочерью в беседке у подножия горы. Теперь, увидев духовного мастера Су, она, естественно, хотела узнать, когда дочь завершит своё обучение.

Услышав, что её дочь должна будет долго практиковаться на Сишань, лицо Цяолянь выразило беспокойство:

— Значит, она... не сможет выйти замуж и иметь детей?

Сюэ Ляньгуй, опасаясь, что вопрос жены может разозлить духовного мастера, и что тот может отказаться от их дочери, что поставило бы под угрозу их жизни, поспешил прервать Цяолянь, делая ей знаки глазами.

— Разве замужество так важно? Мы простые люди, если Жаньжань выйдет замуж сейчас, она не найдёт хорошего мужа. Разве это не испортит всю её жизнь?

Услышав слова Сюэ Ляньгуя, Цяолянь почему-то отвернулась, прикрыв рот, и не сдержала слёз.

Жаньжань испугалась и поспешила спросить, что случилось с матерью.

Но Цяолянь посмотрела на Су Ишуя, не решаясь говорить.

Су Ишуй отставил соевый пудинг и сказал Жаньжань:

— Я пройдусь по улице. Никуда не уходи, я вернусь за тобой.

Сказав это, он вышел, оставив семью Сюэ наедине.

Су Ишуй был высоким, сдержанным, с неприветливой внешностью. Когда он сидел во дворе, супруги Сюэ чувствовали себя неловко.

Теперь, когда духовный мастер Су ушёл, супруги вздохнули с облегчением. Жаньжань была внимательна и заметила, что у матери что-то на сердце. Она также не знала, какие слова отца вызвали слёзы матери.

Поэтому она спросила мать, что произошло в семье.

Цяолянь последние дни не находила себе места. Теперь, увидев Жаньжань, она поняла, что не может скрывать правду, и решила рассказать дочери о её истинном происхождении.

— Жаньжань, на самом деле... на самом деле ты не родная дочь мне и твоему отцу... — сказав это, Цяолянь затаила дыхание, ожидая реакции дочери.

Но Жаньжань моргнула и, казалось, вздохнула с облегчением:

— Это то, что беспокоит маму? Я давно знаю, что мама нашла меня на горе Цзюэ.

На этот раз плотник и Цяолянь удивлённо переглянулись.

— Ты... давно знаешь? Как это возможно? Кто тебе сказал?

Жаньжань улыбнулась:

— Мама, когда мне было шесть лет, ты разговаривала с бабушкой. Я лежала и притворялась спящей, но на самом деле всё слышала.

В то время она часто болела, и семья тратила много денег. Бабушка, знавшая о происхождении Жаньжань, не могла видеть, как её дочь и зять живут в бедности, и посоветовала им продать ее.

Для бедных семей продажа детей не была чем-то необычным, тем более что Жаньжань была найдёнышем.

Но Цяолянь наотрез отказалась. Она зашла в комнату, завернула спящую Жаньжань в одеяло и ночью вернулась домой.

Услышав тихий рассказ дочери, Цяолянь была потрясена. События, о которых говорила дочь, смутно вспоминались ей. В то время Жаньжань было всего шесть лет, но она всё поняла!

Она вспомнила, что после этого Жаньжань, казалось, потеряла детскую игривость. Несмотря на слабое здоровье, она всегда старалась помогать стирать одежду, носить воду, готовить... И когда Цяолянь собиралась купить лекарства, Жаньжань всегда плакала, говоря, что не любит лекарства и не разрешает тратить деньги. Тогда она думала, что ребёнок просто не любит горькие лекарства... а оказывается, причина была в этом...

Сердце Цяолянь сжалось, и она снова заплакала.

Этот ребёнок так понимающе относился ко всему — боялась ли она, что родители откажутся от неё? Она была такой маленькой, когда услышала это, как же она должна была бояться и теряться!

Видя, что мать снова плачет, Жаньжань поспешила вытереть её слёзы и сказала:

— Я была маленькой и боялась сказать маме, что знаю. Но потом решила, что нет необходимости говорить, ведь я была такой слабой, и даже соседка госпожа Хуан сказала, что за такую, как я, не дадут много денег, и это не поможет семье.

В то время Жаньжань действительно думала о том, чтобы продать себя и улучшить положение семьи. Она даже специально спрашивала соседку госпожу Хуан, у которой были родственники, работавшие торговцами людьми в уездном городе.

В результате госпожа Хуан, посмотрев на нее, похожую на тощего цыплёнка, сказала, что никто не купит такую, как она — пришлось бы ещё доплачивать за лекарства и подстилку. Вряд ли её удастся продать.

Тогда Жаньжань оставила эту мысль и добросовестно помогала матери с домашними делами, которые были ей по силам.

Однако вопрос о её происхождении мать и дочь, словно по молчаливому согласию, никогда не поднимали. Почему же Цяолянь заговорила об этом сейчас?

Цяолянь на самом деле не хотела этого, но полмесяца назад её родственники внезапно пришли к ним, сказав, что чиновники из ямэня расспрашивали о том, как Цяолянь оформляла документы для ребёнка.

Более того, родственники Цяолянь сказали, что высокопоставленный человек ищет ребёнка и готов заплатить сто золотых лянов в качестве вознаграждения тем, кто вырастил его.

Такой награды хватило бы на покупку целой деревни с землями! Кто бы не соблазнился, желая, чтобы именно их ребёнок оказался тем самым.

Родственники Цяолянь, услышав это, заинтересовались и пошли в ямэнь, сказав, что её дочь удочерила ребёнка.

Так чиновники пошли в деревню Цзюэфэн. К счастью, Цяолянь ушла оттуда в спешке и не успела сообщить своим родственникам, поэтому они ещё не выследили их здесь.

Но несколько дней назад Ляньгуй поехал в соседний уезд по плотницким делам и случайно встретил бывшего односельчанина, который рассказал ему об этих событиях. Испуганный плотник сразу попросил его не говорить о встрече с ними и вернулся, чтобы рассказать Цяолянь.

Но тот человек не сдержал слово, и родственники Цяолянь уже нашли их.

На этот раз искали ребёнка официальные лица, в отличие от прежних зловещих людей в чёрном. Это означало, что Жаньжань на самом деле была ребёнком из богатой семьи.

Теперь, когда они готовы заплатить сто золотых лянов за воссоединение, если они не признаются, разве это не означает, что Жаньжань продолжит жить в их бедной семье?

Как сказал Сюэ Ляньгуй, даже если Жаньжань завершит своё обучение и вернётся, она, вероятно, выйдет замуж за ремесленника или крестьянина.

Цяолянь, обдумав всё, хотя и не хотела этого, но чувствовала, что ребёнок вырос, и нужно рассказать Жаньжань, чтобы она сама решила, возвращаться ли к родной семье.

Жаньжань спокойно выслушала рассказ родителей и без колебаний покачала головой:

— Мама, у меня только вы с отцом, кто бы ни пришёл, я никого не признаю.

Услышав эти слова дочери, Цяолянь почувствовала, что годы любви и заботы не были напрасными. Она обняла дочь, и они зарыдали, заставив и плотника Сюэ прослезиться.

Когда Жаньжань вышла из дворика, она подняла голову и увидела, что учитель стоит недалеко от начала улицы под пышным деревом.

Была уже весна, дерево было усыпано пьянящими цветами груши. Белоснежные цветы подчёркивали неземную ауру высокого мужчины под деревом.

Лёгкий ветерок развевал его одежды, заставляя взгляды, подобно нежному ветру, задерживаться на нём...

Су Ишуй кормил сидящую на стене кошку лепёшкой, взятой у семьи Сюэ. Увидев Жаньжань, он встал и пошёл к ней.

Он заметил, что уголки глаз Жаньжань были красными, словно она недавно плакала, но не спросил об этом. Только через некоторое время, он сказал:

— Завтра я организую, чтобы Юй Чэнь сопроводил твоих родителей из посёлка. У твоего четырнадцатого дядюшки есть владения в другом месте, там о них хорошо позаботятся.

Жаньжань не ожидала, что учитель предложит её родителям уехать, и с удивлением спросила:

— Почему?

Су Ишуй повернулся к ней и спокойно сказал:

— Те, кто ищет тебя, определённо не твои родители. У них, вероятно, злые намерения. Пока они ещё не нашли вас, твои родители должны уехать, иначе будет опасно, и тебе снова придётся плакать.

Жаньжань не удивилась, что учитель слышал её разговор с родителями. Для истинно практикующих стены не были препятствием.

Но почему учитель был так уверен, что те, кто предлагал сто золотых лянов, определённо не её родители?

Когда она снова спросила Су Ишуя, он ускорил шаг и, казалось, не хотел отвечать. Жаньжань была раздражена, считая, что учитель, скрывающий информацию, действительно... невыносим!

Внезапно у Жаньжань возникла мысль, и она со странным выражением лица посмотрела на Су Ишуя, нерешительно спрашивая:

— Учитель, вторая тетушка сказала, что в прошлом вы несколько раз посещали гору Цзюэ, чтобы помочь бессмертной Му переродиться. А на гору Цзюэ не могут подняться обычные люди. Но меня нашла там мама... Вы такой элегантный и красивый, наверняка многие женщины восхищаются вами. Не было ли у вас в прошлом... ребёнка... с какой-нибудь бессмертной?

На самом деле Жаньжань больше всего хотела спросить: «Я... ваша дочь?»

Вдохновлённая выдуманными историями третьей сестры о любовных драмах между практикующими, Жаньжань внезапно подумала: учитель так уверен в её происхождении — может, он всё время знал, что её оставили там?

Учитывая строгую, но любящую заботу учителя о ней, разве это не похоже на поведение отца? Может быть, он когда-то тайно полюбил какую-то бессмертную, которая родила её, но, не имея возможности открыто признать это, оставил на горе Цзюэ, пока родители не забрали её?

Су Ишуй, казалось, не ожидал такого вопроса. Выражение лица учителя, обычно подобного заботливому отцу, стало не очень добрым.

Он холодно уставился на неё, долго не мог вымолвить ни слова, наконец процедил сквозь зубы:

— Запомни, я не твой отец!

Глядя на Су Ишуя, Жаньжань поняла, что он не лжёт, и медленно выдохнула. Хотя было бы неплохо, если бы он был её родным отцом, но что-то в этой мысли казалось странным.

Без родственных уз отношения учителя и ученицы могли быть более естественными.

Однако учитель явно знал что-то о её происхождении. Хотя она сказала приёмным родителям, что не признает никаких родственников, если бы знала правду, она могла бы лучше справиться с ситуацией.

После долгих намёков Су Ишуй наконец медленно сказал, что раз он уверен, что те, кто ищет брошенного ребёнка, имеют злые намерения, нужно срочно принять меры.

План, как заставить супругов Сюэ уехать, был прост. Жаньжань сказала, что у её дядюшки есть хорошая работа по присмотру за усадьбой с годовым жалованьем в пятьдесят серебряных лянов. Они будут управляющими, наблюдая за работой слуг — почётная и не тяжёлая работа, гораздо легче, чем продажа завтраков.

Такую хорошо оплачиваемую работу супруги Сюэ, конечно, были рады принять. Жаньжань также тактично напомнила родителям временно не связываться с бабушкиной семьёй.

Предлагаемое золото было слишком большой суммой. Возможно, кто-то из дядей со стороны бабушки проговорился, и это могло вызвать проблемы. Какая семья, способная предложить сто золотых лянов, бросила бы новорождённого ребёнка в горах?

Должно быть, за этим что-то скрывалось. В пьесах часто рассказывали истории о злых чиновниках, преследующих детей честных министров. Если кто-то хотел навредить ей, разве не пострадала бы вся семья?

До объяснения Жаньжань Цяолянь не думала об этом. Выслушав анализ дочери, она испугалась.

Поэтому, подробно наказав дочери заботиться о своём здоровье на горе, супруги Сюэ ночью собрали вещи и отправились с Юй Чэнем в сад Цзэн И в Линьяне.

Однако арендованный дом они не освободили. Су Ишуй сказал, что это нужно, чтобы выманить змею из норы и посмотреть, кто ищет Жаньжань.

Юй Чэнь и Юй Тун намазали лица желтоватой мазью, сделали морщины и надели фальшивые бороды и седые парики. Они притворились супругами Сюэ, временно живущими в этом доме.

Однако Су Ишуй, казалось, был обижен неосторожным предположением Жаньжань о родстве. Вернувшись в Сишань, он целый день не разговаривал с ней.

Позже, только после того, как Жаньжань специально приготовила любимые учителем креветки с чаем лунцзин, Су Ишуй наконец смягчил своё ледяное выражение.

Жаньжань поняла, что её предположение о том, что у учителя есть ребёнок, было ошибочным.

Если отбросить выдающиеся способности и неземную внешность учителя, его непредсказуемый характер вряд ли привлёк бы девушку.

Проведя больше времени с Су Ишуем, Жаньжань постепенно поняла истинный смысл главы о свирепых зверях, написанной бессмертной Му — причины гнева учителя часто были необъяснимы. Как понять, что ему нравится, а что нет?

Разговаривая с ней, он никогда не говорил всё сразу. Он был как жёсткое сухожилие или куриные рёбра — что ни делай, не разгрызёшь...

Юй Чэнь и Юй Тун не могли заниматься продажей завтраков, как супруги Сюэ, поэтому они просто повесили на лавке объявление о временном закрытии из-за болезни.

Брат и сестра сидели в маленьком дворике, ели, пили и спокойно ждали, когда кто-нибудь постучит в дверь.

Ждать пришлось всего два дня, и действительно кто-то пришёл. Говорили, что это люди из уездного ямэня. Они с мрачными лицами заявили, что супруги Сюэ похитили чужого ребёнка, и потребовали немедленно выдать девочку.

Юй Тун была наблюдательна и сразу заметила, что люди, следовавшие за двумя чиновниками, были практикующими. После нескольких фраз притворного приветствия внезапно появился Су Ишуй, блокировал точки этих людей и наложил заклинание истины, сразу выяснив, что их послала дворцовая госпожа Чжань.