Юэ Бин стряхнул со лба прилипшие пряди, и вода с его подбородка застучала каплями: — Если бы я сбежал, разве ты смог бы живым добраться до этой пещеры?
Я призадумался, не отвечая. Глянув наружу, я увидел стаю русалок, которые скалили зубы и хлестали воду хвостами. Куски гнилого мяса отваливались от их тел, а струйки гноя и крови расплывались по реке, превращая её в мудрое марево. И как ни странно, это место их явно страшило: они несколько раз пытались подплыть ближе, но стоило им приблизиться к входу на расстояние около метра, как они с пронзительным визгом шарахались назад, словно наткнувшись на кипяток.
— Почему ты вдруг пропал? — оказаться заблокированным на дне реки в окружении зомби-русалок внутри сухой пещеры — это жуткое и странное ощущение было трудно описать словами. Я шарил по карманам в поисках сигареты, чтобы немного успокоить нервы, но нащупал лишь размокший бумажный ком.
— Я и сам толком не понял. Племя У обладало особой чуткостью к гу... — Юэ Бин потер нос, подошёл ко входу и прищурившись оглядел каменные стены. — Вдруг почувствовал, что по реке приближается какой-то гу. Не успев тебе сказать, я прыгнул в воду и только тогда заметил целую стаю русалок. Странно то, что...
Юэ Бин обернулся, и во взгляде его читалось полное недоумение: — Стая русалок меня будто не замечала. Иными словами, их целью был именно ты. Когда тебя окружили, я случайно обнаружил эту пещеру...
— Моя кровь чужака обладает такой притягательной силой? И почему эта пещера не пропускает воду? Это же противоречит всем законам природы, — вспомнив то, что произошло пару минут назад, я вздрогнул и окинул взглядом каменный грот. — Эти русалки заражены гу?
— Не заражены, их с самого детства выращивали как живых сосудов для гу, вскармливая пятью ядовитыми тварями, а в волосах на затылке прятали личинок гу. И подчиняются они только тому, кто наложил это проклятие, — Юэ Бин уставился на русалок, говоря то ли мне в объяснение, то ли сам с собой. — И кто же это мог быть?
Если сопоставить недавние догадки о происхождении Бессмертной обители и небожителей с тем, что всё это действительно сотворили «мы», то русалки, выращенные на гу, вполне укладывались в картину. В конце концов, титул Ю Ухуаня как сильнейшего мужчины племени У десятилетиями гремел не просто так. К тому же его тонкое чутье на гу и то, что русалки на него не нападали, лишь подтверждали: это мерзкое создание гу — творение рук самого Юэ Бина.
Но как при нашей натуре мы могли использовать русалок в качестве гу для охраны Бессмертной обители или заточения небожителей? Что же пережили «мы» в той временной шкале, раз дошли до такого...
Всё, до чего додумался я, наверняка понимал и Юэ Бин. Однако сейчас было не время для размышлений: стоило поломать голову над тем, как выбраться отсюда, отыскать Бессмертную обитель и небожителей, и тогда всё само встанет на свои места.
Пещера была круглой формы, около трёх метров в высоту и пяти в длину. На стенах чётко виднелись следы от зубил — её явно пробили вручную. Ни ночных жемчужин, ни каких-либо других светящихся предметов на потолке и вокруг не наблюдалось, а ровный свет исходил от самих стен грота. Ещё удивительнее было то, что сияние овального входа действовало подобно занавеси, отсекая воду от внутренней части пещеры.
Я прижался к стене и присмотрелся: свет пробивался изнутри наружу. Вытащив армейский нож, я сковырнул слой камня, и наружу брызнул луч белого света. У меня внутри всё ёкнуло, и я поддел ножом по краю скола отверстие размером с ладонь. В сиянии белого света обнаружился кусок молочно-белого полупрозрачного нефрита, переливающийся мягкими переливами.
Я протянул руку и потрогал его — на ощупь камень оказался ледяным и гладким, словно масло: — Юэ Бин, эта пещера целиком высечена из единого куска нефрита. Сколько же она может стоить?
— Целый год не виделись, а тебя всё мысли о деньгах занимают, — Юэ Бин просунул руку сквозь световой занавес, отгораживающий речную воду, и, вытащив её обратно, стряхнул капли с пальцев. — А я вот припомнил одно легендарное сокровище.
— Какое сокровище? — я не сразу сообразил. Зараженные русалки снаружи, похоже, теряли терпение, несколько раз пытаясь прорваться в пещеру, но при содействии со светящимся занавесом отпрягивали с истошным визагом. Сквозь неверный свет я заметил, что тела русалок при контакте с завесой покрывались волдырями, будто от ожогов, а плоть кровоточила.
Неужели этот каменный грот прорубили те, кто искал обитель до нас, специально чтобы спастись от русалок? Но откуда они знали, что здесь находится цельный гигантский кусок нефрита, способный даже сдерживать воду и останавливать монстров?
Слишком много загадок!
— Древний город, библиотека, Книга чудесных сокровищ, — Юэ Бин не придавал стае русалок особого значения и, заложив руки за спину с видом старого учёного, с расстановкой процитировал: — На юге есть дивное сокровище, белое цветом и нефритовое формой. Стоит сточить его в жемчужину, как она сама источит свет, способный усмирить воду и отогнать нечисть...
— Жемчужина усмирения воды! — у меня пересохло во рту, и я яростно принялся долбить камень ножом. — Да это же бесценная редкость! Невероятно, просто невероятно!
Однако я вложил все силечки, но о сколе не было и речи — на поверхности нефрита не осталось даже царапины.
— Крепкая зараза! — я перевёл дыхание, размял запястья и приготовился продолжить. — Ну уж нет, я так просто не сдамся!
— Нань Сяолоу, приди в себя, — Юэ Бин с брезгливым выражением лица приподнял брови. — Выходов из этой пещеры нет, снаружи толпа русалок жаждет сожрать тебя заживо, а у тебя ещё хватает духу думать о таком?
— Ты что, воды в голову набрал? — я попытался отыскать в пещере подходящий камень, чтобы вместе с ножом отколоть кусок нефрита. — Эта штука усмиряет воду и отгоняет нечисть! Добудем хоть кусочек — вода не утопит, русалки не тронут, разве мы тогда не спасёмся?
Юэ Бин на мгновение замер и крайне неохотно буркнул: — Мм, пожалуй, резонно.
— Э? — я уставился на следы от топора на каменной стене у дна пещеры и шагнул ближе.
Стоило мне подойти к стене вплотную, как увиденное только что исчезло, и я поспешно отступил обратно на прежнее место. Свет хоть и был мягким, но всё же отбрасывал слабые тени от зарубок. В игре света и тени эти насечки казались беспорядочными, но при этом чётко прослеживалось несколько линий, которые словно соединялись в единый уникальный узор.
Я поспешно принялся вычерчивать в воздухе траекторию линий справа налево, сверху вниз.
— Что-нибудь разглядел? — Юэ Бин достал пару персиковых гвоздей, зажав их в кулаках обратным хватом.
Я знаком велел ему молчать, глаза от напряжения уже слезились, но узоры становились всё отчётливее.
Прошло неизвестно сколько времени. Яттирая глаза и сопоставляя детали, я чем дальше думал, тем сильнее поражался.
— Юэ Бин, ты знаешь, что в эпоху двух Цзинь существовал особый вид тайного письма — мишу? — я облизал губы, заговорив с ним, чтобы немного успокоить нервы.
— В двух Цзинь уже были секретарши? — на бесстрастном лице Юэ Бин мелькнуло редкое удивление. — Быть того не может! В те времена те девицы, что посерьёзнее, шли в певички-гаэки, а тех, что попроще, богачи брали в наложницы...
— Не секретарши, а тайное письмо, — Юэ Бин явно меня не понял, и я сухо кашлянул. — Мишу. Не секрет, а тайна.
Юэ Бин набок склонил голову, раздумывая пару секунд, затем стукнул правой кулак о левую ладонь и озазарённо протянул: — Неужели те секретари были мужчинами? И это эвфемизм для однополой любви? В эпоху двух Цзинь мужеложство было в чести, так что в этом смысле ничего удивительного.
Его слова рассмешили меня до такой степени, что живот заболел: — Во времена двух Цзинь знатные мужи увлекались чистыми беседами — это когда собиралась компания и несла всякую околесицу о высоком. Кто заумнее завернёт, того и уважают, а получив громкое имя, можно и на чиновничью службу поступить.
— Но была и другая категория людей, что целыми днями пропадала за алхимией и даосскими практиками в поисках бессмертия и вознесения средь бела дня. Пятикамневый порошок — как раз продукт той эпохи. Изготовив очередную пилюлю и опасаясь, что рецепт украдут, они высекали способ приготовления и свои соображения на стенках алхимических печей, замаскировав их под естественный узор металла. В итоге для посторонних это выглядело обычными трещинами на стенке котла, и никакой тайны они не замечали. Такой способ скрывать текст и назывался мишу.

Комментарии

Загрузка...