Услышав голос Эйла, Линда резко вскочила и попятилась, буквально втискиваясь в угол комнаты.
— Ты... ты не подходи! Ты уже убил моего брата, оставь меня в покое! Пощади! — Запричитала она. — Всё, что я делала раньше – это ошибка! Но это всё он... это всё мой брат... нет, это Хьюберт меня заставлял! Я не хотела тебе зла, клянусь, не хотела!
Глядя на Линду, которая в истерике пыталась переложить вину на мертвеца, Эйл невольно подумал, что они с Хьюбертом действительно стоят друг друга – даже оправдывались они совершенно одинаково.
Он лишь покачал годовой.
— Хватит, Линда. Хьюберт мне всё рассказал. Он сказал, что это ты всё спланировала. Твои слова больше ничего не значат.
Линда уставилась на него безумным взглядом, словно не веря, что брат мог так поступить.
— Нет... не может быть... — забормотала она. — Как Хьюберт мог меня предать? Невозможно! Я с детства его баловала, во всем помогала... а он не захотел сдохнуть вместо меня!
— Нет-нет, о чем я думаю? Это не я... это не я! Почему я хочу, чтобы Хьюберт умер вместо меня? Я не такая... он мой брат, мой милый брат...
— Хи-хи... точно. Он мой брат. Он умрет за меня. Но это не я его заставила. Я тут ни при чем. Хи-хи-хи! Ха-ха-ха-ха!
Смех Линды становился всё громче, пока не перешел в откровенно безумный хохот.
Эйл смотрел на нее, и в его глазах проступили бледно-голубые кольца. Находясь в состоянии Концентрации, он анализировал каждое ее слово и жест. Вывод был однозначен: она не притворялась. Она действительно сошла с ума.
Линда жила под колоссальным давлением с того самого момента, как Эйл пропал после нападения разбойников, а Джон вернулся в город. Когда же Эйл явился в поместье вместе с Шураном, это давление достигло предела.
Разоблачение перед Джоном окончательно подкосило ее психику.
А ночная охота Эйла стала последней каплей. Рассудок Линды не выдержал и лопнул, превратив расчетливую баронессу в пускающую слюни сумасшедшую.
Эйл заколебался. Он не знал, стоит ли наносить удар.
Будь она в здравом уме, он бы не задумываясь перерезал ей горло. Но убивать безумную... в этом он не видел смысла.
Он уже собирался вложить меч в ножны и навсегда покинуть это поместье, которое никогда не считал своим домом.
Но в этот момент дверь в комнату распахнулась. В спальню ворвался Элан с кинжалом в руке и с криком бросился на Эйла.
Для старшего рыцаря атака обычного подростка была детской забавой.
Эйл просто протянул руку и двумя пальцами – большим и указательным – перехватил лезвие кинжала, мгновенно остановив выпад.
Он посмотрел на сводного брата и покачал головой.
— Тебе меня не победить и уж тем более не убить. Не бойся, твоя мать лишилась рассудка, и для меня она больше не представляет интереса. Я ее не трону. Но твой дядя Хьюберт мертв, и если захочешь отомстить – ищи меня.
С этими словами Эйл резким движением оттолкнул Элана.
Мальчишка едва не врезался в стену, но чья-то мощная рука подхватила его и увлекла за спину. Это был Джон.
Джон перевел взгляд с Эйла на голову Хьюберта, а затем на безумную жену. Его брови сошлись на переносице.
Он не ожидал, что Эйл перейдет от слов к делу так быстро. Всего за одну ночь тот нашел и прикончил Хьюберта, а теперь явился за Линдой. Если бы она не сошла с ума, Эйл бы наверняка убил и ее.
Для Джона смерть Хьюберта была пустяком. Но убийство Линды сулило огромные проблемы.
В старые времена, когда дворянин был богом на своей земле, это не было бы вопросом. Но сейчас, после промышленной революции и укрепления власти императора, законы в империи Святого Меча стали иметь небывалый вес.
Смерть Хьюберта еще можно было замять или оправдать. Но если бы Эйл убил свою законную мачеху, это дало бы недоброжелателям повод обрушить на него всю мощь имперского правосудия.
Джон не мог этого допустить. И из отеческих чувств, и из интересов семьи Эйл был для него бесценным активом.
Старший рыцарь, которому нет и семнадцати – такой гений был бы в почете даже при императорском дворе.
Джон планировал задействовать все свои армейские связи и богатства рода Грант, чтобы раздобыть для сына кровь высокорангового сверхъестественного существа.
Стань Эйл рыцарем крови с такой родословной, и величие семьи Грант было бы обеспечено. Они бы точно не остались на низшей ступени титулованного дворянства.
— Эйл, на этом пора закончить, — глухо произнес Джон. — Собирался ты убить Линду или нет – забудь об этом. Тебе это не принесет ничего хорошего.
Эйл не питал к отцу лютой ненависти, но его постоянные попытки контролировать чужую жизнь вызывали у юноши ярое отторжение.
И в этот раз он не смолчал.
— Что для меня хорошо, а что плохо – я решу сам. Но я точно не позволю убийцам дедушки Байда и бабушки Мелиссы разгуливать на свободе. По сравнению с одним неблагодарным бароном, я считаю свои действия абсолютно верными.
Эти слова окончательно вывели Джона из себя.
Его гнев питало чувство собственного бессилия перед сыном.
В ярости Джон сделал шаг вперед. На его коже начали проступать странные узоры – его сверхъестественная кровь пробуждалась, реагируя на эмоции.
Почувствовав давление, исходящее от отца, Эйл обнажил Меч Пламенного Ожога и с вызовом посмотрел на него.
Джон гневно усмехнулся.
— Что ж, как отец, я просто обязан преподать тебе урок. Ты должен понять, что ранг старшего рыцаря – это еще не вершина мира. Не задирай нос раньше времени!
С этими словами Джон сорвался с места, словно пушечное ядро.
Эйл не стал принимать бой в тесном помещении. Он стремительно отступил и выпрыгнул в разбитое окно.
В схватке с рыцарем крови, не имея возможности использовать магию или истинную мощь меча, Эйл должен был держать дистанцию и изматывать противника стрелами. В ближнем бою он бы неизбежно проиграл.
Для любого старшего рыцаря исход дуэли с рыцарем крови был предрешен.
Да, Эйл победил главаря разбойников, но тогда ему помогали пятеро учеников магов, и он сражался в полную силу. К тому же тот главарь был слабейшим среди своего ранга.
Джон же был совсем другим противником. Его родословная была на голову выше, чем у разбойника. Давление было колоссальным, и Эйл сосредоточился до предела.
Приземлившись, он со всех ног бросился к лесу за поместьем.
Но его скорость, которой он так гордился, впервые встретила достойный отпор.
Джон не заботился о мягком приземлении. Как рыцарь крови, он предпочитал прямолинейный и сокрушительный стиль боя. Он рухнул на землю с тяжелым грохотом, не замедляясь ни на секунду.
Одним мощным рывком он выдернул ноги из глубоких следов в почве.
Джон издал низкий рык. Его тело покрылось густыми узорами, напоминающими звериную шерсть, а карие глаза превратились в золотистые вертикальные зрачки, излучающие хищный свет.
Он рванулся вперед, передвигаясь огромными прыжками, помогая себе руками, словно гигантская обезьяна.
Его ловкость и скорость теперь намного превосходили возможности Эйла.
Эйл почувствовал резкий порыв ветра и в мгновение ока увидел Джона рядом с собой.
Джон нанес мощный удар. Эйл едва успел подставить Меч Пламенного Ожога, чтобы прикрыться слева. Сила удара была такова, что юношу буквально смело. Он пролетел несколько метров и врезался в землю. На мгновение перед глазами всё поплыло, а дыхание перехватило от шока.
Джон приземлился рядом и, глядя на него сверху вниз, усмехнулся:
— Ну что, парень? Это и есть истинная сила рыцаря крови. Как тебе?

Комментарии

Загрузка...