— Для меня мой отец умер давным-давно, вместе с матерью.
Эти слова Эйла эхом отозвались в ушах Джона, заставив его и без того бесстрастное лицо стать еще более жестким.
Шуран поспешно сделал два шага вперед, схватил Эйла за плечо и негромко сказал:
— Эйл, что ты такое несешь? Старина Джон ушел на войну, рисковал жизнью каждый день... и всё ради этого дома, ради семьи!
Услышав это, Эйл лишь презрительно усмехнулся.
— Ради семьи? Ради дома, где живут убийцы дедушки Байда и бабушки Мелиссы? Ради тех, кто спит и видит меня в могиле?
— Прости, Шуран, но то, что вы называете домом, для меня чужое место. Мой дом – в Охотничьей хижине у подножия горы Змеиный Хребет. А это ваше поместье Грант пусть остается его злобной женушке.
Джон поджал губы и спрыгнул с коня. Он подошел к Эйлу и негромко произнес:
— Эйл, возвращайся со мной домой. Всё остальное обсудим позже.
С этими словами Джон протянул руку, намереваясь схватить Эйла за запястье и усадить на коня.
Однако в тот миг, когда его ладонь почти коснулась кожи, Эйл резким движением отбросил руку отца.
Этот инстинктивный жест мгновенно накалил и без того тяжелую атмосферу до предела.
Джон, никогда не отличавшийся красноречием, почувствовал, как в душе вскипает сложная смесь чувств: гнев, горечь и раскаяние.
Но на его лице не дрогнул ни один мускул. Он лишь снова, еще более жестко и быстро, потянулся к запястью сына, на этот раз вложив в движение треть своей силы.
Эйл среагировал мгновенно: его ладонь, словно нож, обрушилась на запястье Джона.
Впрочем, Джон был ветераном бесчисленных сражений и настоящим рыцарем крови.
Как только «нож» Эйла коснулся его руки, Джон ловко сменил направление вектора силы. Одной рукой он перехватил запястье Эйла, а вторую, сложив пальцы в когти, метнул к горлу сына.
Но едва начав движение, Джон мысленно выругался.
Он совсем недавно вернулся с войны и еще не успел перестроиться. Спровоцированный выходкой Эйла, он неосознанно вернулся в состояние боя не на жизнь, а на смерть.
В этот выпад Джон вложил семь десятых своей мощи – удар был по-настоящему смертоносным.
Заметив сокрушительную силу атаки, Эйл изумленно вскинул брови. Он не ожидал, что этот горе-отец действительно применит против него столь опасный прием.
Мышцы юноши мгновенно напряглись. Эйл сжал левую руку в кулак и нанес встречный удар прямо в «когти» Джона.
Столкновение отозвалось глухим ударом. Отдача была такой силы, что Джон невольно разжал пальцы, выпуская запястье сына. Эйл отлетел назад на три шага, Джон же пошатнулся и отступил на один.
Несмотря на кажущееся равенство, по количеству шагов было ясно: Джон всё еще сильнее.
Взглянув на ошеломленного отца, Эйл лишь вздохнул. Он развернулся и снова поднял на руки тела Байда и Мелиссы.
На самом деле Эйл прекрасно понимал, что Джон не так суров, как хочет казаться, и в глубине души любит сына. Но он просто не мог удержаться от того, чтобы не уколоть этого одновременно чужого и близкого человека.
Игнорируя взгляды горожан, Эйл понес тела стариков в сторону своей Охотничьей хижины.
Когда он скрылся из виду, Джон посмотрел на свою правую руку, которой только что столкнулся с сыном. На его губах впервые за долгое время промелькнула тень улыбки. Шуран, знавший друга как облупленного, сразу понял: Джон воодушевлен.
Это привело Шурана в замешательство.
— Послушай, старина Джон, чему ты улыбаешься? — Спросил он. — Неужели стычка с собственным сыном доставила тебе такое удовольствие?
Джон медленно покачал головой, затем кивнул и наконец заговорил:
— Шуран, ты ведь видел этот удар?
— Если бы у Эйла не было сил старшего рыцаря, он бы не смог заставить меня отступить ни на дюйм. Это значит, что мой старший сын всего за несколько лет умудрился достичь такого ранга.
— Понятия не имею, где он раздобыл технику медитации, но в его возрасте стать рыцарем крови для него не составит труда. Он может пойти даже дальше. Скажи, разве это не повод для радости?
Шуран вытаращил глаза, не веря своим ушам:
— Ты хочешь сказать... Эйлу всего шестнадцать, и он уже старший рыцарь? Такой же, как я?
Джон кивнул, развернул коня и направился обратно к поместью Грант.
Шуран, не отставая, поскакал следом.
...
Эйл сидел перед могилой за Охотничьей хижиной. В лучах заходящего солнца он казался на удивление спокойным.
Весь день он был занят похоронами Байда и Мелиссы. И вот, когда солнце начало клониться к горизонту, он закончил скромную церемонию.
Как только последний луч скрылся за краем земли, Эйл резко встал.
Он достал из пространственной сумки на поясе металлический лук и колчан, привычно закинув их за спину. Затем вытащил Меч Пламенного Ожога и закрепил его на поясе. Он был готов ко всему.
Этой ночью Эйл собирался выследить и убить Линду и Хьюберта. Он не хотел ждать. Он не желал, чтобы эти двое увидели завтрашний рассвет.
Это было нужно не только ему самому – это был долг перед погибшими стариками.
Облачившись в охотничий плащ, Эйл бесшумно, словно лесной леопард, скользил сквозь заросли на окраине горы Змеиный Хребет.
Он решил начать с Хьюберта. Хотя он не знал, где прячется мерзавец, он был уверен: Линда точно в курсе.
А значит, нужно было лишь заставить Линду связаться с братом, и тогда он выведет Эйла прямо к цели!
С наступлением глубокой ночи Эйл без труда проник на территорию поместья Грант.
Так же легко он пробрался в главный дом и бесшумно подошел к дверям спальни Линды.
Приоткрыв дверь на узкую щелку, Эйл увидел Линду. Она сидела в комнате, и на ее лице читалась крайняя нервозность. В глазах Эйла вспыхнула жажда убийства, но он вовремя подавил порыв.
Медленно достав стрелу из колчана, он натянул тетиву и выстрелил сквозь щель в двери.
Стрела прошила воздух, оцарапала плечо Линды и с силой вонзилась в стену позади нее.
Только тогда Линда вскрикнула. Ее лицо исказилось от ужаса: она не могла поверить, что Эйл осмелится вот так открыто явиться в поместье, чтобы прикончить ее.
Эйл смотрел на нее сквозь щелку, а она, не в силах отвести взгляд, смотрела на дверь.
Юноша холодно усмехнулся и произнес:
— Считай, что тебе повезло увернуться от этой стрелы. Раз шанс упущен, я приду завтра. Но прежде я принесу тебе голову Хьюберта, чтобы вы, брат и сестра, могли отправиться на тот свет вместе.
С этими словами, заметив спешащих на шум Джона, Шурана и Элана, Эйл бросился к окну, выбил стекло и спрыгнул вниз.
Когда Джон подбежал к окну, пытаясь разглядеть сына в темноте, того и след простыл.
Разумеется, Джон и не подозревал, что пока он рыщет взглядом по округе, Эйл затаился в густой кроне дерева прямо в саду поместья. Сквозь листву он внимательно следил за каждым движением мачехи.
Минуты складывались в часы. Наконец, около полуночи, Линда не выдержала. Она подозвала свою верную служанку и велела ей немедленно разыскать Хьюберта и передать, чтобы тот как можно скорее убирался из Линшаня.
Служанка была из тех старых слуг, что пришли вместе с Линдой из ее родной купеческой семьи, поэтому в ее преданности сомневаться не приходилось.
Получив приказ, женщина тут же набросила плащ и тайком покинула поместье.
Она и не догадывалась, что в нескольких шагах за ней, не издавая ни звука, следует Эйл.
Спустя полчаса служанка в наемном экипаже добралась до убежища Хьюберта.
Это был ветхий домишко на самой окраине города. Там прятался сам Хьюберт и четверо его подручных.
От их былой спеси, которой они щеголяли в Далеком городе, не осталось и следа. Сейчас они походили на затравленных зверей, вздрагивая от каждого шороха.
Стук в дверь заставил Хьюберта подскочить на месте. Лишь увидев, что это служанка сестры, он немного перевел дух.
Но облегчение было недолгим. Слова женщины заставили его задрожать еще сильнее.
— Господин Хьюберт, госпожа велела передать: уезжайте из Линшаня немедленно! Эйл может найти вас в любую минуту. Только что он пытался убить госпожу в поместье, но, слава богу, промахнулся!
— И еще... — она понизила голос. — ...госпожа слышала от барона, что этот Эйл стал старшим рыцарем. С ним теперь не совладать.
Лицо Хьюберта стало мертвенно-бледным.
Для обычного человека старший рыцарь был существом почти запредельного могущества.
Что же касается рыцарей крови, то о них простолюдины и вовсе говорили как о героях из легенд.
Услышав о ранге Эйла, Хьюберт окончательно поддался панике.
Не теряя времени, он приказал людям хватать вещи и готовиться к бегству.
Но в этот миг снаружи раздался голос, от которого у Хьюберта едва не подкосились ноги.
— Вещи вам не понадобятся. На тот свет вы ничего с собой не возьмете.
— Хьюберт, я пришел. Ты готов сдохнуть?

Комментарии

Загрузка...